Глава 16

 Андрей настолько изумился, что мигом позабыл, о чем говорил отцу. Сейчас это была совсем другая Аня, вовсе не та девушка, которая сидела рядом с ним за столом еще несколько минут назад. Чувственная и недосягаемая, она казалась настолько притягательной, что он не мог отвести от нее взгляд. Прежде он никогда не слышал, как она поет, не предполагал, насколько сильно и красиво может звучать ее голос. Ему всегда нравился ее голос: мягкий, ласкающий слух, но сейчас…

Красивые тонкие пальцы Ани мягко и уверенно скользили по клавишам, веки ее были опущены, на запястьях болталось несколько плетеных кожаных браслетов. Казалось, она попала из одной реальности в другую: так не сочетался ее внешний облик со всем происходящим, с тем, какие чувства и эмоции будила она в этот момент. Ее руки нота за нотой рождали мелодию, и та сплеталась с голосом, кружилась, заполняла собой все вокруг, проникала в каждый уголок, каждую щелочку. Мягкие губы, чувственная французская «р»…

Андрей понял, что никогда не желал так сильно ни одну женщину, как желает сейчас эту девчонку, как желает Аню. И, что самое главное, желание это было куда более полным, объемным, чем одно лишь физическое влечение.

Как же давно она не играла для кого-то! Аня ощущала, как ее потряхивает от волнения, но при этом испытывала она и какое-то странное, совсем необъяснимое спокойствие, удовлетворение. Ее руки коснулись еще нескольких клавиш, а затем в гостиной повисла тишина. Впрочем, тишина длилась совсем недолго: буквально пару секунд спустя Михаил принялся громко хлопать в ладоши, за ним тут же последовали Андрей и его мать. Аня смущенно опустила голову. Привлекать к себе внимание она никогда не любила, а тут… - Ну вот… спасибо, - неловко пробормотала она, пожимая плечами.

- У меня просто слов нет! – Александра, пожалуй, была удивлена меньше всех из присутствующих, но это не мешало ей смотреть на Аню с нескрываемым восхищением. – Тебе бы на сцену.

- Да ну, - к ее щекам опять прилил румянец. Ей было немножко стыдно за выходку с собачьим вальсом, хотя про это уже все успели позабыть. – Я только так… только для себя иногда играю, да и то редко.

- У тебя очень красивый голос, Аня, - заметила Александра Николаевна. – Ты училась где-то?

- Ну, я два года на вокал ходила, когда в музыкальной школе училась…

Из-за всех этих расспросов она чувствовала себя не в своей тарелке. В музыкальной школе ее часто хвалили, но то было совсем другое. Всё тогда было другим, жизнь у нее была другая, да и она сама. Одиннадцатилетнему ребенку похвала необходима, а вот ей нынешней… И все-таки ей было приятно и приятно даже не от слов мамы Андрея, а от ощущения собственных возможностей. А она-то, оказывается, способна не только бумажки в офисе перебирать… Аня взглянула на фортепьянные клавиши и вздохнула.

- Ты музыкальную школу закончила? – поинтересовалась Александра.

- Нет, - руки Ани соскользнули с клавиш и легли на колени, ладошки незаметно для всех сжались в кулачки. – Я недоучилась.

- Почему? – в голосе женщины появился легкий оттенок огорчения. – Жалко ведь… Наверняка, не один год проучилась.

- Пять, - посмотрев на нее, отозвалась Скворцова.

Один Андрей ощутил, как переменилось ее настроение. Только что она была открыта, а теперь будто вся внутренне подобралась, готовясь защищаться.

- А бросила… получилось так. Но я не хочу говорить об этом, извините.

Она перевела взгляд на Андрея. Мелькнувшая догадка расставила всё по своим местам. Взгляд ее был болезненным и каким-то обреченным. У нее было две жизни: «до» и «после». Слишком много изменилось для нее тогда, слишком…

- Если не хочешь, то и не нужно, Ань, - вмешался в разговор Андрей.

- Не хочу. - Она спрятала глаза за челкой и опустила голову. – Тем более что все это уже не имеет никакого значения. - Она кое-как выдавила из себя улыбку. – Если хотите, я могу еще что-нибудь сыграть.

- Ну вот, видишь, всё оказалось не так страшно.

Они остановились возле подъезда, из которого только что вышли. Скворцова поёжилась: поднялся прохладный ветер, небо заволокло тучами, и было похоже, что этим вечером не обойдется без дождя.

- У тебя прекрасные родители, - произнесла она в ответ. – Хотя твоему отцу я, по-моему, не особо понравилась.

- С чего ты взяла? – нахмурился Андрей.

- Не знаю. - Аня сунула руки в карманы джинсов и перекатилась с пятки на носок. – Просто как-то… Не знаю, в общем.

- Ну как ты могла ему не понравиться? – притянув к себе, он чмокнул ее в губы. – Отец всегда такой, не принимай на свой счет.

- Что уж теперь, - Она вздохнула. – Хотелось бы, чтобы ты был прав.

- Я прав, - твердо проговорил Андрей и, обхватив ее одной рукой за талию, прижал к своему боку. Не спеша они направились к машине. – И вообще… невозможно не восхищаться женщиной, которая так шикарно поет на французском.

- Скажешь тоже, - усмехнулась Аня, чувствуя, что щеки ее в который раз заливает краска. Она все еще не могла до конца понять, как решилась сесть за фортепьяно при зрителях, тем более при Андрее.

- Я и понятия не имел, что ты знаешь французский.

Они остановились возле автомобиля, и он, отпустив ее, стал шарить по карманам в поисках ключей.

- Я три года жила во Франции. - Ответ оказался совсем неожиданным, и Андрей, уже доставший автомобильный брелок, поднял брови в немом вопросе. – У родителей была длительная командировка, - пояснила Аня. – Мне было три года. Паша вообще пошел там в школу при российском посольстве.

- Ничего себе.

Ему было странно, что раньше он не знал об этом. Оказывается, он так мало знал об Ане… Тихая, застенчивая, теперь она открывалась ему совсем с другой стороны.

- Мне язык очень легко давался, и мама, когда мы вернулись в Россию, настояла, чтобы я продолжила им заниматься. - Она дернула плечом и, не понимая, почему Нечаев все еще не открыл машину, выжидающе взглянула на него из-под челки. – Я потом бросить хотела, - добавила она тихо, спрятав взгляд. – Ну… в общем, когда музыкалку бросила, когда…

- Я понял, Ань, - он дотронулся до ее локтя.

- Угу, - она кивнула. – Короче говоря, единственное, что мне тогда мама не дала бросить, были занятия французским. Я ей очень благодарна за это.

- А я никогда во Франции не был. - Андрей нажал кнопку на брелоке, и машина пикнула, приветливо моргнув фарами.

- Потом мы еще один раз ездили туда с родителями, когда я чуть постарше стала, но, если честно, кроме Диснейленда я почти ничего не помню, - Аня виновато улыбнулась. – А вот язык мне нравится. Я еще английским занималась в свое время, но французский мне всегда нравился больше.

- Про английский я помню, ты говорила. - Она обошла машину, и Андрей, усевшись на место водителя, открыл для нее пассажирскую дверцу. – Это выходит, ты в совершенстве двумя языками владеешь, помимо русского?

- Думаю, что до совершенства я все-таки не дотягиваю, - тихо засмеялась Аня и пристегнула ремень. – По крайней мере, что касается английского – это уж точно. Говорят, что если ты владеешь языком в совершенстве, то можешь не только общаться на нем, но и думать. Я вот не могу. Хотя разговариваю нормально, даже книжки иногда читаю без перевода.

- По-моему, этого уже более чем достаточно, - повернувшись в пол-оборота, Нечаев серьезно посмотрел на нее. – Ань… - Она подняла голову и не смогла отвести взгляда от его пытливых серых глаз, пристально изучающих ее лицо.

Нервно сжала пальцами ремешок своей сумки. Воздух в машине вдруг стал плотным, тяжелым, но неловкости не было. Склонившись к ней, Андрей запустил пальцы в ее волосы и притянул Аню к себе. Его губы тут же коснулись ее рта. От ощущения мягкости, нежности и податливости этой женщины он едва слышно застонал. Ему было страшно причинить ей боль своим напором, оттолкнуть ее, но, Боже, как же он ее хотел! Он прижался лбом к ее лбу и, будто успокаивая, провел ладонью по спине. Дыхание Ани было неровным, волосы немного растрепались. Он ласково коснулся губами уголка ее рта и отстранился: запах легких цветочных духов будоражил сознание, и он сомневался, что сумеет сдержаться. А с Аней так нельзя, она достойна чего-то большего, чем быть облапанной на переднем сиденье машины с незатонированными стеклами.

- Ты и французский… - Он усмехнулся и покачал головой. - У меня от этого крыша едет. - Андрей сжал ее ладошку в своей, а затем, поднеся к губам, поцеловал ее пальчики. – Поехали прогуляемся. Есть пожелания? – спросил он, тепло посмотрев на свою спутницу. Во взгляде его еще блестели искры желания, но он уже справился с собой, не дав возбуждению взять верх над разумом.

- Я… я не знаю...

Ане же совладать со своими эмоциями оказалось труднее. Она ощущала приятное пульсирующее тепло, зародившееся внизу живота, и отчетливо понимала, что это значит. Она и прежде чувствовала такое рядом с Андреем. Нужно было двигаться дальше, их отношения не могли оставаться на одном месте, и она отдавала себе в этом отчет. Сегодняшний день, этот взгляд Андрея, этот поцелуй… Она окончательно убедилась в своей правоте. И, видит Бог, как бы ни пыталась она бежать от себя, ей тоже хотелось, чтобы их отношения стали, наконец, полноценными. Если все продолжится так, как есть, рано или поздно ему это надоест. Да, он не давит на нее, но ведь это и не нужно: она и сама все понимает.

- Тогда поедем куда-нибудь, прогуляемся, - решил Нечаев, про себя добавив, что нужно будет еще найти местечко, где они смогут перекусить: Аня за все это время практически ничего не съела.

- Я так волновалась у твоих родителей, - призналась она, словно в подтверждение его мыслей. – Кусок в горло не лез даже.

- Ничего. - Андрей вырулил со двора. – Я понимаю.

- Спасибо, - кивнула Аня, еще больше утверждаясь в своем решении. – Андрей… давай сегодня поедем к тебе. - Голос ее прозвучал на удивление ровно, хотя и тихо.

Она посмотрела на него. Его сосредоточенный взгляд был устремлен на дорогу. Неловко заерзала на кресле. Вряд ли она выразилась неоднозначно, чтобы Андрей не понял ее. Вздохнув, Аня тоже посмотрела на дорогу. Среди потока автомобилей как раз появился просвет, и их машина влилась в оживленное движение.

- Ты уверена, что хочешь этого? - наконец спросил Нечаев.

Он не знал, как должен поступить. Он бы с удовольствием сейчас развернул «Хонду» и рванул к своему дому, в конце концов, роллы можно заказать и по телефону. С другой стороны, он опасался, что Аня… Он и сам не знал, чего опасался. Просто хотел, чтобы все шло своим чередом, и уж тем более не собирался подгонять ее. Хватило ему уже, а уж как ей хватило…

- Андрей, если что-то не так… - Она подняла взгляд.

Ее глаза были такими красивыми, глубокими, взгляд открытым, что у него екнуло сердце. Хотелось обнять эту девочку и уткнуться носом в теплое местечко на ее шее, тронуть губами волосы.

- Просто я не ожидал. - Он нашел ее ладошку и ласково сжал в своей. – Ань…

- Что? – прервала она повисшее на несколько секунд молчание.

- Да ничего, - уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Я рад, что ты у меня есть.

В коридоре все осталось по-прежнему. Правда, в прошлый визит она долго не осматривалась. Сейчас тоже было не до обстановки, но почему-то казалось важным почувствовать этот дом, каждую его деталь. Аня подумала, что так, наверное, она сама себя пытается успокоить.

- Я чайник поставлю.

Андрей забрал из ее рук шоколадку. Магазинчик во дворе оказался очень кстати. Всего Несколько минут назад она сама попросила Андрея купить шоколадку с лесными орешками, а теперь почти позабыла о том, что держит ее в руках.

- Угу, - рассеянно кивнула Аня, стягивая с ног балетки. – Я руки помою?

- Конечно, - тут же ответил Нечаев. – Ань, ты можешь делать все, что тебе хочется. Считай, что ты дома, - он улыбнулся.

Она тоже не смогла сдержать улыбку. Ну, действительно, не на пытку же ее привели – сама захотела.

- Позвони брату, - напомнил Андрей, когда с чаем было покончено.

Аня встрепенулась. Она совсем забыла, что должна предупредить Пашу о том, что ночевать сегодня не явится. Интересно, для кого это окажется более диким: для брата или для нее самой? Она вздохнула.

Сумку она оставила в комнате и, чтобы взять телефон, пришлось вернуться туда. Она даже не собиралась думать о том, что скажет брату – скажет, как есть. На удивление ее совершенно не заботила его реакция. Очевидно, за прошедший день она убила столько нервных клеток, что оставшиеся просто расползлись по дальним углам сознания, не желая удостоиться той же участи.

- Паш, я сегодня у Андрея останусь, - после недолгого приветствия и расспросов о прошедшем дне, сообщила она брату. В трубке на несколько секунд воцарилось молчание. Аня мысленно досчитала до пяти и продолжила: - Не знаю, во сколько завтра приеду. Скорее всего, не рано.

- Ты уверена? – В голосе не было недовольства или сомнения, не проскользнуло даже особого удивления. скорее, Паша просто хотел еще раз убедиться, что она знает, что делает.

- Да, - спокойно отозвалась она.

На самом деле никакой уверенности она не ощущала, но давать задний ход… Нет уж! Если не сейчас, то когда? Завтра лучше не станет, да и через неделю тоже.

- Хорошо, - спустя еще пару долгих секунд сказал Паша. Он будто оценивал всю сложившуюся ситуацию перед тем, как дать свое одобрение, хотя оба: и брат, и сестра, прекрасно понимали, что его одобрение уже ни на что не влияет. – Я рад за тебя, сестренка.

- Спасибо, - шепнула она в ответ.

Паша пожелал ей хорошо провести время и попросил быть осторожной. На этом, собственно, разговор и закончился. Ане показалось, что голос у брата был каким-то… усталым, что ли. Но Паша заверил, что с ним все в полном порядке, и ей не стоит волноваться. На сегодня с нее, пожалуй, волнений и в самом деле было достаточно. Она знала, что, если бы у брата действительно случилось что-то серьезное, он бы не смолчал, поэтому оставила за собой право отложить все мысли на потом. Да она и думать-то толком ни о чем не могла, куда уж! Отключив мобильный, она зашвырнула его обратно в сумку. О том, что будет недоступна, брата она предупредила, а больше и звонить ей особо некому, но все-таки так лучше. Этот вечер принадлежит ей. Ей и Андрею. Неужели она этого не заслужила?