Глава 3

— Где ты? Что с тобой? — звал Алексайо из темноты.

Я стояла в островке света, а кругом была мгла и чёрная вода, где кишили твари.

— Не думай, что он тебя спасёт, сестрица. Ты осталась одна, — зло прошептала на ухо Карина.

Отпрянув в сторону, я со страхом посмотрела на сестру. Она победно улыбалась, держа в руке какую-то тетрадь.

Я понимала, что сплю, но была не властна над собой.

— Светлая! Отзовись! — снова донёсся голос из темноты.

— Да, Светусик, отзовись. Подай голос, — засмеялась Карина.

Я хотела закричать, но меня обвили щупальца. Скользкие, липкие, сильные. Попытки вырваться или закричать были тщетными, ничего не помогало.

Смех Карины перемешался со змеиным шипением, хватка щупалец стала сильнее.

— Света! — снова крикнул вампир, а потом его голос стал женским. — Да очнись же ты!

Эсса тормошила меня, держа за плечи. Но как только я открыла глаза, она меня отпустила.

Забившись подальше на кровать, я испуганно осмотрелась. Ощущение щупалец на теле никак не отпускало, я их всё ещё чувствовала.

— Всё хорошо? — тихо спросила горгона, плавно отползая от кровати. — Тебя так трясло, я испугалась, — поделилась она ощущениями.

Я же всё ещё пребывала мыслями во сне.

Как всё это могла подстроить Карина? Что означают её слова?

Может, это моё подсознание настолько демонизирует происходящее?

— Света, уже вечер. Давай мы сходим тебе за одеждой и потом ты отдохнёшь? — позвала Эсса.

Предложение было очень даже хорошим. Нужно прийти в себя, нужно обдумать приснившееся. Вдруг это не простой сон?

Как выяснилось, подобрать мне форму оказалось задачей не из лёгких. По моему размеру подошла только старая униформа, вышедшая из моды несколько десятилетий назад. Пришлось звать на согласование Крею.

— Что ж, — после того как мавка лично убедилась в несоответствии размеров, протянула она, — пусть снимут мерки и сошьют индивидуально форму. А пока что будешь в этом.

Итак, старая форма состояла из тёмно-зеленого платья с пышной, немного объемной юбкой, а сверху полагался фартук. Рукава были короткими, но под платье надевалась ещё сорочка. На повседневность она была чёрного цвета, а в парадном варианте белая.

Поскольку я являюсь «девочкой на побегушках», то есть должна делать всё, что мне скажут другие, то никаких лент принадлежности к опредёленной занятости у меня пока нет. Но, если Тулс утвердит меня на постоянную должность, то тогда мне добавят ленту в рукава платья.

Женщина снова достала из кармана часы, сверила время и отправила меня к дворецкому.

На церемонии принятия клятвы собрались, как я поняла, все важные фигуры особняка. Дворецкий, экономка, библиотекарь и ещё пятеро мне ещё незнакомые. Но никто из них не был похож на герцога.

— Итак, Светлана, время дать клятву. Повторяй за мной, — повелительно сказал дворецкий.

Решив не удивляться, что нет представителя семьи, которой я и должна служить, начала медленно повторять слова.

Говор, который нужно было воспроизвести, был сложным, я бы даже сказала картавым. Кажется, это было особое наречие, однако, внутренний переводчик давал интуитивное понимание слов.

Принимающие клятву сидели за большим круглым столом, на котором стояли чаши с какой-то жидкостью. Я же стояла за трибуной, заключённая невидимой стеной. Я понимала, что трибуна особенная только потому что пока стою на постаменте, ощущаю другой, свежий воздух.

С каждым моим словом чаши одна за другой начинали сверкать, а вода в них подниматься шариками, левитируя к своду потолка.

Я клялась в сохранении тайн дома, в добросовестной работе, не нанесении вреда герцогу и его окружению.

Водные шары почти образовали круг, когда в словах клятвы начались обещания принадлежать и служить только герцогу и его семье. И тут вода задрожала.

Дворецкий упрямо продолжал говорить, но ускорился, словно хотел закрепить слова быстрее, опережая время. Но я за ним не поспевала, а шары стали из прозрачных окрашиваться в красный. И когда я замолчала, покрасневшая вода водопадом обрушилась обратно в чаши.

— Как это понимать? — негодующе произнёс один из незнакомцев, в одежде более сложного кроя, но всё равно похожую на облачение дворецкого. — Начните сначала. Клятва принята не вся.

— Не вижу в этом смысла, — остановил его Тулс. — Это Магия против, вы же видели окрас вод.

Я навострила ушки, ловя каждое слово.

— Я согласен. Были приняты главные слова о не причинении вреда и хранении тайн. Семья в безопасности, — поддержал библиотекаря наш дворецкий.

Повисло задумчивое молчание.

— Слуга герцога должна принадлежать Семье и телом и душой. Это предполагают правила, — настаивал на своём мужчина.

— Магия её хранит от подобных заклинаний, Драк, — прикрикнул Тулс. — Довольствуйся тем что есть.

— Так может служанка объяснит, за что ей такая честь от Магии? Почему семья герцога должна платить столь большие суммы за служанку, в чьей искренности приходится сомневаться? — плевался ядом Драк.

Вопросы весьма житейские. Знать бы и мне на них ответы.

Хотя, предполагаю, что это из-за статуса Контрактника и Дипломата. Но я же не могу это рассказать присутствующим?

Пришлось ожидать окончания долгого и громкого обсуждения.

Из всех выкриков я поняла главное — ключевые моменты безопасности Магия одобрила. А вот оставшееся было не столь важным.

Когда совещание закончилось, Крея меня провела к комнате и строго настрого запретила распространяться о случившемся. Заодно поведала о способах наказания слуг, а именно порке плетью, ударами палками и другие малоприятные телесные наказания.

Ужин я решила пропустить. Аппетита не было, как и настроения.

Как-то врать и придумывать легенду на более долгий срок сложнее, чем на три дня, как было в первые путешествия.

Уснула я снова незаметно для себя одна в комнате. Сон повторился, как и пробуждение благодаря Эссе.

— Тебе часто кошмары снятся? — сонно спросила горгона, садясь рядом со мной на кровать.

Девушка была в свободной белой ночнушке и с чепчиком из-под которого выглядывали любопытные змейки.

— Нет, — покачала головой, шмыгнув носом. — Но сон этот необычный и слишком смахивает на правду.

— О том, как тебя продали родители? — осторожно спросила Эсса.

Разговор назревал серьёзный. Но, может, если я расскажу правду, мне станет легче? А если нет, то и не так жаль будет, что быстро эту тайну и что-то сделают.

Глубоко вдохнув воздух, я попросила об одном:

— Поклянись, что это останется тайной. Что ты не расскажешь никоим образом об услышанном сейчас.

Горгона насторожилась, но восприняла мои слова серьёзно. Как и клятву дала настоящую. Такую, что между нами возник пергамент Контрактника, где прописывалось каждое слово обещания на двух языках, на русском и иномирном.

Пока Эсса была в шоке, я сказала главное:

— На самом деле меня не продавали родители. Я вообще из другого мира и рассказ о встрече на Драконьем Перевале был правдой.

Горгона недоверчиво от меня отпрянула.

— Я не знаю, что это за мир, его правил и законов, — осторожно продолжила. — Так что, когда у меня спрашивают про Общину, про жизнь с родителями, я не знаю, что говорить.

Эсса прищурилась и сползла с моей кровати, продолжая меня рассматривать.

Кажется, она искала отличия от здешних людей.

— Да, ты действительно больше похожа на Высшую. Это человеческая форма сильных существ или аристократов. Но как ты здесь оказалась? Это же невозможно. Наш мир давно скрыли от попаданцев, — задумчиво произнесла она.

Что это значит я не понимала, да и не уверена, что эта информация мне сейчас нужна. Важнее другое:

— Ты же меня не сдашь? — с надеждой спросила.

Горгона улыбнулась и прильнув ко мне, крепко обняла.

— Странности спрашиваешь. Конечно нет! Ты же практически как семья! — ответила она. — Так, а теперь давай спать. У нас на сон есть всего пара часов ещё.

И действительно, подъём был очень ранним.

На завтрак была каша, кислотно-розового цвета и фиолетовый чай. Всё это необычного вкуса, так что поела я совсем немного, хотя и была зверски голодной. Затем я выполнила, как и говорила Крея, поручения старшей служанки и отправилась в библиотеку.

Сейчас работы было не так много, из-за чего я могла быстрее приступить к обучению у Тулса.

Но, ещё одной причиной моего быстро отбытия подальше от коридоров была любовница герцога. Служанки-сплетницы рассказали, что герцог давно не появлялся на общих банкетах, но вот его любимая любовница посещает его каждую неделю, остаётся не только на ночь, но иногда и на два дня.

Наверное, если бы я знала герцога хотя бы издалека, эти новости и меня бы будоражили. Однако, мне было всё равно.

Тулс, как и обещал, начал моё обучение с письма.

— Итак, начнём с первой буквы алфавита всеобщего языка, — разложил он передо мной на столе пухлый журнал, заполненный от руки. — Как видишь, здесь все слова на одну букву и по алфавиту. Твоё задание сравнить этот список и вот эту стопку карточек, — он указал на небольшой ящик из картотеки. — Выписать то, что отсутствует в картотеке и постараться запомнить последовательность алфавита. Начни с трёх страниц, затем покажешь.

Задание показалось пустяковым, и я сразу принялась за дело. Сначала, конечно, интересные закорючки, больше похожие на смесь арабской и японской письменности. Слова разделялись между собой подчеркнутой сверху линией, и сперва я сильно путалась в количествах палочек каждого слова. Единственное что я запомнила точно, так это то, что первая буква представляет собой ромб, с продолговатой и волнистой сверху правой чертой.

За процессом записывания с тетради рядков я не заметила, как в какой-то момент рядом встал Тулс и начал наблюдать за мной.

— Ты точно писать не умеешь? — спросил он, вырывая у меня из-под карандаша исписанный лист.

Вместо привычного карандаша, я писала грифелем, вставленным в специальный футляр, дабы не пачкать руки. Изначально держатель был высоко от пишущего кончика. Я уже успела заметить, что здесь принято писать так, словно кисть для китайской каллиграфии, только выше середины.

Я так попробовала, но рука быстро устала, так что мне пришлось опустить держатель на привычное положение и попросить под кисть какой-то ненужный лист, чтобы ничего не размазать из уже написанного и не испачкать рукав рубашки.

— Хм, если не считать непривычного наклона, то написано идеально. Наверное, это потому что ты пишешь сверху вниз, а нужно наоборот, — бормотал паук, сверяя списки. — Перерыв на обед, а потом идём смотреть расставлять книги, согласно твоему списку, — скомандовал Тулс, забирая журнал и список.

Возможности отдохнуть я была очень рада.

Бесконечные палочки в разных комбинациях уже рябили в глазах, хотя выделить определённые буквы в закорючках я смогла.

Отпуская на волю движение рук, я и сама не заметила, как начала рисовать. Давно эта привычка не возвращалась — бездумно рисовать, а потом обнаруживать какие-то знакомые очертания. И вот в этот раз я бездумно нарисовала амиллярн.

— Где ты видела это изобретение? — бесшумно подошёл Тулс, и без стеснения посмотрел на рисунок.

Ой.

Я быстро прикрыла его рукой, хотя понимала, что этот жест уже ничего не изменит.

— На рынке рабов, — легко соврала я.

Мужчина недоверчиво на меня посмотрел и напомнил, что у нас есть ещё занятия.

Поднимаясь из-за стола, я уловила лёгкое головокружение. Похоже, голод начинает давать о себе знать. Придётся как-то себя заставить поесть на обеде.

— Что-то не так? — обернулся ко мне Тулс, словно почувствовав, что мне нехорошо.

— Нормально, — пробормотала, заставляя себя взять в руки.

— Ты бледная, Света. Так что не обманывай, — жёстко ответил он.

Ну, придётся ответить полуправду. То, на что списывают все мои странности окружающие.

— Это просто стресс, — осторожно ответила. — Наверное, сказывается отсутствие аппетита.

А ведь и не обманула.

— И как давно ты нормально не ела? — задал паук следующий вопрос.

Пришлось сказать настоящую правду.

Тулс ругался громко и на каком-то диалекте, а потом приказал сесть обратно и скрылся за стеллажами.

Библиотекарь не обедал со всеми, практически не выходил отсюда. У него где-то в дальнем углу было собственное логово, с местом отдыха. И Тулс советовал и мне последовать его примеру, чтобы не тратить время на переходы.

— Ешь, — спустившись с потолка, и кинув на стол какую-то коробку, приказал мужчина.

Открывать коробку я опасалась, боясь увидеть новое необычное блюдо, но подчинилась.

Ароматный запах выпечки ударил в нос, выключая все страхи. В коробке оказался мясной пирог. Аппетитный, хрустящий и совсем не странный.

Мужчина напомнил о времени и попросил не затягивать с трапезой, после чего куда-то ушёл.

О том, чьё там мясо, я даже не додумалась спросить, смело хватая ближайший кусок и откусывая побольше.

Вкусно, привычно. Кажется, в начинке хорошо промаринованная курица. Значит и они здесь есть?

Впервые за два дня я наслаждалась едой. А когда насытилась, появился мой учитель и мы продолжили обучение.

Читать оказалось проще чем писать. На книгах не было тех чёрточек, которые срезали верх слова, и потому многие фигуры лучше запоминались. И в награду за быстрое выполнение расстановки книг, Тулс разрешил погулять среди стеллажей.

Конечно, награда так себе, учитывая что мне здесь ещё работать и работать, но всё равно было любопытно посмотреть что здесь вообще есть.

Простой детской считалочкой выбрав направление, я начала своё изучение.

Я рассматривала корешки книг, надписи на них, а наиболее интересные экземпляры брала в руки и листала.

Вместе с прогулкой начала подниматься температура. Я это прям ощущала, как начинало бросать то в жар, то в холод, но упрямо продолжала изучать книги.

В какой-то момент алфавит изменился, став совершенно иным. А потом я не сразу отследила, но стала проходить мимо книг с арабскими цифрами.

Сперва я подумала, что это новая письменность, и старалась запомнить каждый изгиб попавшегося числа. Когда я поняла, что это не множество одинаковых слов, а года, то вытащила первую попавшуюся книгу.

И в руки попалось сокровище.

Практически новая книга, которой уже три столетия. Она была в идеальном состоянии, даже некоторые страницы склеены.

Книгу открывала я крайне осторожно, не веря в происходящее. Всмотрелась в текст. Немецкий язык.

Сомневаясь в том, что вижу, я достала другую соседнюю книгу и там оказался французский язык, а в другой английский. Но больше всего меня поразила градация годов. Хоть расставлено и вперемешку, но я нашла то, о чём рассказывали на дополнительных семинарах в университете — журнал, где был опубликован первый рассказ о Шерлоке Холмсе.

Ниточка с домом. Связь с прежней жизнью.

Всхлипнув, я опустилась на пол, крепко обнимая журнал, не замечая, что он мнётся.

Слёзы лились градом, в душе силилась пустота, словно обрывалась надежда на возвращение.

— Эй, девочка, — холодные пальцы прикоснулись к моей щеке, возвращая в реальность.

От паука я отшатнулась, и резкое движение вызвало сильное головокружение. Я как-то оказалась лежащей на полу.

— Не понял, — недовольно сказал Тулс, садясь рядом и смело прикладывая к моему лбу ледяную руку. — Ого, вот это жар!

Кажется он не на шутку испугался.

А мне было всё равно. Всё кружилось, постепенно голос паука становился всё дальше, словно я оказываюсь в толще воды.

В себя я пришла через какое-то время, обнаружив лежащей на слишком мягком диванчике и с холодным компрессом на лбу и руках.

Осторожно, чтобы не уронить со лба полотенце, я повернула голову, осматриваясь. Голова уже не кружилась, но слабость осталась.

Уединённое место, где я находилась, было где-то в конце библиотеки. В конце помещения, где старые стеллажи были свободными от книг, зато захламлены личными вещами и инструментами. Свет проникал через высокое, но узкое окно, и давал понять, что ещё день.

— Как самочувствие? — спросил Тулс.

Его голос звучал откуда-то сверху.

Резко повернув голову на звук, я задалась очень интересным вопросом — как Тулс так легко нарушает законы гравитации?

Мужчина стоял на потолке и только волосы свисали как положено, а вот одежда сидела на нём идеально, игнорируя те самые законы.

— Скажи мне, девочка, — паук оттолкнулся от потолка, спрыгивая на большой стеллаж и поднимая с него журнал, — почему эта книга вызвала у тебя такой шок? Ты знаешь этот язык?

Тулс держал в руке тот самый журнал, над которым я расплакалась.

Чёрт, и что ответить? Как выкручиваться?

— Молчишь? — ехидно спросил он.

Молчу, да. Ничего придумать не могу.

— Тогда сам скажу, — не унимался паук, — ты точно умеешь писать и читать. Я наблюдал за тем, как ты держишь грифель, а также отметил искусный рисунок. Иномирянка, да? И попала к нам не так давно.

Тулс высказывал все свои мысли, с любопытством наблюдая за мной. А я старалась удержать лицо и не выдать досаду.

Да уж, нужно было быть более внимательной, и пробовать копировать письмо как он показывал, а не сразу, как мужчина отошёл, делать как привыкла.

— Хотя, должен тебя похвалить. Ты хорошо подстроилась под легенду об Общине. Если бы ещё и больше разузнала, то скрывалась бы дольше, но смерть была бы мучительнее, — он жутко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Смерть? — голос сел, скованный страхом.

— Угу, — кивнул он. — Наша пища слишком токсична для людей из твоего мира. Хотя, насколько знаю, даже её вид вызывает у вас отвращение.

Как всё пессимистично.

— То есть, я умру? — решила спросить главное.

— Не думай, что я, вкладывая в тебя столько сил, так легко отпущу, — ехидно ухмыльнулся Тулс. — У меня на тебя планы появились, так что, на данный момент я токсины из твоего организма вывел. И даже принёс вот эти слишком сладкие штуки.

И он, взяв большую тарелку со стеллажа, где сидел, спрыгнул ко мне. Повернув ко мне тарелку, замер, ожидая реакции.

Мне сразу захотелось есть и визжать от восторга одновременно. Яблоки! Он принёс яблоки!

Быстро сев, я схватила первое попавшееся яблоко и вонзила в него зубы.

Какие же сладкие и сочные! Умм…

— Значит не прогадал, — с облегчением выдохнул Тулс. Когда поймал мой удивлённый взгляд, развёл руками. — Я знал не так много иномирцев. И только один из них мог есть эту сладость. У других же было отравление. И ещё, именно эта книга, из-за которой у тебя случился всплеск, была из его мира.

— Но разве ваш мир не закрыли от иномирцев? — решила уточнить то, что уже знала.

— И да, и нет. На самом деле наши маги только закрыли знания к перемещению сюда и поставили, скажем так, фильтр, не пропускающий настырных живых существ. А вот неодушевлённых предметов очень много всё ещё к нам попадает, — ответил он. — Хм, учитывая, что ты это знаешь, твою тайну знает кто-то ещё?

Я кивнула и подняла один палец, намекая на количество.

— Надеюсь он умеет хранить тайны. Если узнают приверженцы чистоты крови, то тебя сразу же сдадут властям. А те уже начнут изучать, и в твоём случае ещё уделят внимание защите Магией. Мы всё ещё ищем в архивах информацию о тебе подобных.

Это напугало.

Что значит изучать? Почему? Разве, если иномирцы были, их не приняли?

И, наверное, Тулс ожидал, что я сразу объясню, почему не все клятвы принялись.

— Так, ладно, — не дождавшись от меня реакции, проговорил он. — Учитывая, что ты знаешь этот язык, в качестве библиотекаря на данный момент я тебя принимаю. Официально становишься моей ученицей, Крея освободит тебя от обязанностей служанки. Пока что поешь ещё яблок, наберись сил. И не ешь в столовой. Я попробую найти информацию, как выживали иномирцы раньше.

И мужчина меня покинул, оставив наедине с яблоками и журналом из позапрошлого века в отличном состоянии.