Глава 8

Я проснулась отдохнувшая и полная сил. Правда, непривычно рано.

Эсса ещё спала, крепко укутавшись в одеяло и, кажется, стуча зубами от холода.

Хмыкнув, накрыла её своим одеялом и, собравшись, отправилась на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась с поварихой.

Похоже, сегодня она была дежурной по кухне и прогревала печи для работы. Повариха легко двигалась по пространству, змейки на её голове контролировали уже стоящую на огне утварь и смотрели за входом.

— Какая ты сегодня ранняя, — похвалила меня горгона.

Я смущённо кивнула, садясь за стол.

Обычно я вставала с опозданием и едва успевала позавтракать.

— Вон там есть свежие пирожки. Возьми несколько для Тулса тоже и, раз раньше встала, сейчас поешь и иди наверх. Сегодня будут ковры стелить в коридорах, суеты много будет.

Совет был дельный. Чем холоднее становилось, тем больше утепляли особняк, и не всегда это было быстро и удобно для других. Например, когда два дня назад меняли сезонные картины в коридорах и гостиных комнатах, приходилось обходить крыло через улицу. Хотя я вообще не понимаю, зачем менять картины каждый сезон, ладно бы, если это была новая покупка.

Быстро перекусив и прихватив с собой блюдо с пирожками, я попрощалась с поварихой и направилась в библиотеку через зал искусства. За всё время, что я тут находилась, играть на музыкальных инструментах мне не захотелось, но скрипкой я всё равно восхищалась.

Постояв так немного в тишине, я пошла дальше. Двери в проходных залах не закрывались на ночь, так что свой маршрут я преодолела без препятствий.

Заходя в библиотеку, я приготовилась к блужданию в темноте, но свет был включён.

Тулс уже работает? Или кто-то пробрался без разрешения?

Насторожившись, я тихо поставила тарелку с пирожками на книги, вытащила какой-то увесистый томик и на носочках начала прокрадываться вглубь книжной обители. С каждым шагом я сдерживала своё воображение от малореалистичных картин. Не может же Крея вломиться в библиотеку, чтобы втихаря читать любовные романы? Она слишком серьёзная для такого занятия. Да и ещё у неё есть свой кабинет, где можно закрыться. Или, быть может, это сам герцог пришёл почитать?

Как бы я ни фантазировала, действительность оказалась разочаровывающе банальной — Тулс уснул за своим рабочим столом.

Я озадаченно осмотрелась в поисках хоть какого-то пледа, но, не обнаружив, чем можно укрыть, решила пойти на безжалостные меры.

— Эй, Тулс, — тихо позвала его, потыкав пальчиком в его плечо. — Иди спать на диван или в комнату.

Он что-то невразумительно промычал, но даже не открывая глаза, поднялся на паучьи ноги и направился к стеллажу, чтобы напрямик добраться до дивана. Глядя, как он легко поднимается вверх, меня пробрало ужасом.

Обычно библиотекарь так не ходит, ещё с первой встречи запомнив, как мне страшно на него смотреть. Он, может, неосознанно по минимуму двигается как паук при мне, но я-то замечаю, что когда я в поле его зрения, Тулс сдерживается.

Решив не проверять, дошёл ли он, я посмотрела на стол, пытаясь понять, чем он занимался, и тут же отошла. Сплошные счета и списки, явно не связанные с библиотекой.

Сходив за пирожками, заодно положив томик обратно, я оставила их на видном месте, и, распланировав день, начала свою работу.

День проходил в своём темпе.

— Ты чего так рано? — удивился Тулс, появляясь на верхней полке стеллажа.

— Так получилось, — пожала я плечами и указала на три стопки книг. — Это на проверку. Если всё правильно, я их разнесу по полкам.

Я ещё плохо читала на местном языке и в основном запоминала начертания уже знакомых слов. Так было проще учиться.

Библиотекарь, кивнув, начал проверку.

— Вот тут и тут ошиблась. Слова похожие на знакомые тебе, но значение другое из-за стоящих слов вокруг, — Тулс показал книги.

Я тут же отложила свою часть работы и мы начали разбираться в хитросплетениях правописания.

— Даже не спросишь, как там Шон? — неожиданно спросил паук.

Я непонимающе подняла на него взгляд.

— А должна?

Он усмехнулся и достал ещё одну книгу с полки.

— Да, потому что ты снова идёшь ему читать.

Я всмотрелась в потёртую обложку и хмыкнула. Сказки Шарля Перро на французском. Томик был не слишком старым, но и не новым. Увы, титульная страница отсутствовала, что затрудняло понять год издания.

— Почему он пробуждается от прочтения? — решила спросить, бегло читая с детства знакомую сказку.

— Не знаю. Ему нравилось изучать другие миры, он с удовольствием разыскивал иномирцев, чтобы пообщаться, — пожал плечами Тулс. — Но главное — твой голос. Он спокойный и чёткий. На нём можно сконцентрироваться.

Странные причины, непонятные, но не мне их судить.

Библиотекарь выждал, пока Крея уйдёт из покоев герцога и провёл меня туда.

— Времени будет мало, скоро она вернётся, — предупредил Тулс и ушёл.

Я осмотрелась. Комната осталась такой же, только добавился тёплый ковёр. Герцог был снова переодет в новую пижаму, правда, змеиный хвост никуда не делся, он лежал на больших подушках, укрытый одеялами.

Устроившись поудобнее в кресле, я открыла книгу и вчиталась в текст. Сказка о Золушке была знакомой с детства, но постепенно я стала встречать какие-то зверские описания. Сперва я даже не обратила на это внимание, смело читая описания, но с каждой репликой мой голос становился всё тише, пока вовсе не сник.

Это была та самая версия сказки, где сёстры Золушки себя увеличили.

Я решила не читать дальше и закрыла книгу.

— Пожалуй, я лучше перескажу эти сюжеты, чем буду их читать, — тихо проговорила, подняв взгляд на мужчину.

Он не спал.

Веки были полуоткрыты, герцог смотрел перед собой.

Сглотнув, я быстро встала с кресла, сделала неуклюжий поклон. Он не отреагировал. Не посмотрел на меня, не издал ни звука.

Я сделала маленький шажок назад, к выходу, и его хвост начал медленно извиваться. Мне не потребовалось и мига на раздумье, в долю секунды я уже стояла за дверью, прижимаясь к ней спиной.

Что это было⁈ Он вообще в себе или нет?

Эти вопросы я и решила задать Тулсу.

— Скорее всего, это было медитативное состояние, — миролюбиво ответил паук, когда я нависла над его рабочим столом и пересказала произошедшее. — Он мог слышать твой голос и от него впасть в медитацию.

— И что это значит? — продолжила допытываться.

— Что он практически восстановился или скоро, раз может сам впадать в это состояние, — по-доброму улыбнулся Тулс.

Кивнув, я отошла от него и библиотекарь вновь вернулся к бумагам.

— Помочь с чем-то нужно? — спросила, отметив, что стопки с документами разделены на пять кучек.

Тулс растерянно осмотрел фронт работ и пальцем потыкал по крайней стопке:

— Сможешь их подшить? Вот тут инструмент, работает просто.

Он протянул мне приспособление, которое было похоже на ручной дырокол и швейную машинку.

— Берёшь листы от заголовка до печати и сперва прошиваешь их, затем делаешь дырки тут и тут, — библиотекарь объяснял, сразу показывая, как делать. — Тут есть засечки, где прошивать, а где дырки оставлять.

Кивнув, я взяла стул, села рядом и начала делать поручение. Занятие оказалось монотонным и крайне долгим, особенно учитывая, что Тулс постоянно подкладывал новые листы в стопку.

— Надеюсь, Шон сможет их просмотреть быстрее, чем казначей наведается за ними, — тихо бормотал библиотекарь.

Как я поняла, это документы по растратам и доходаи владений герцогства. И пока хозяин спит, этим занимается Тулс.

Окинув взглядом нескончаемый поток бумаг, я согласно кивнула на слова паука. Я помогаю всего пару часов, а уже устала от этой волокиты, так каково же Тулсу?

— Пока хватит, идём перекусим, — наконец сказал он, откладывая ручку и поднимаясь.

Обрадовавшись отдыху, я бодро пошла за ним.

Сегодня на обед была каша с мясом. Незатейливо, но вполне вкусно.

— Я смотрю, ты уже освоилась, — хмыкнул библиотекарь, наблюдая, как я набираю на ложку жижу, напоминающую тёртую свёклу.

По вкусу каша была похожа на гречневую, но с некой пряной ноткой.

— Всё равно скучаю по домашней кухне и каждый раз ищу во вкусах здесь похожее на более привычные, — пожала плечами, отправляя в рот порцию.

Уютно посидев за обедом, мы вернулись к работе.

— Тулс! Быстрее, он хочет тебя видеть! — ворвалась в библиотеку Крея.

Её голос был взволнованным.

Мы с пауком переглянулись, отложили бумаги и подошли к балюстрадам антресольного этажа, чтобы взглянуть на необычно эмоциональную экономку.

Женщина явно шла очень быстрым шагом: волосы её были растрёпаны, несколько прядей выпали из строгого пучка; она тяжело дышала, хотя и старалась привести дыхание в норму.

— Что ты смотришь? Быстрее! — возмутилась мавка бездействием библиотекаря. — А ты, Света, пойдёшь со мной, есть разговор.

Мы с Тулсом снова посмотрели друг на друга, кивнули в знак принятия ситуации и вынужденного отрывания от работы и разошлись.

Крея медленно шла по коридору, показывая путь. Наш маршрут хоть и был в сторону пристройки для прислуги, но в этот раз открывал новые коридоры. Нам не пришлось спускаться вниз к кухне, чтобы потом попасть на территорию слуг, экономка провела меня через неприметную дверь в конце общего коридора, спрятанную за декоративной шторой.

Атмосфера сразу изменилась. Праздное красивое пространство стало тусклым и приземлённым. Не было тут ни окон, ни нормальных светильников, только коридор, куда свет попадал через открытую дверь впереди. Этим ходом явно пользовались не так часто.

Мы миновали несколько пар дверей, пока не дошли до самых крайних.

Женщина ключом открыла правую от нас дверь, пригласила войти.

Кабинет, где я оказалась, был женским. Об этом буквально кричали вязаные салфеточки на каждой поверхности, будь то рабочий стол, небольшой буфет у стены или стулья, как хозяина помещения, так и для посетителей. Маленькое окошко тоже было украшено небольшой шторкой, на подоконнике стояло несколько растений в горшках.

Женщина включила свет и предложила сесть перед ней. Она достала из серванта пару стаканов и прозрачный стеклянный графин с золотой жидкостью, даже по запаху напоминающей лимон. Но сомневаюсь, что это лимонад.

Разлив напиток, она села на своё место.

— Во-первых, твоя зарплата, — она открыла выдвижной ящик и взяла увесистый мешочек, проверила бирку, после чего положила его передо мной и указала на лист бумаги с таблицей в углу стола. — Пересчитай и распишись.

Получить первую зарплату в этом мире было очень приятно. Деньги мне Тулс уже показывал, как и научил их считать и различать. В ходу тут были три вида монет: золотая с примесью серебра — самая дорогая, поскольку эти металлы были редкостью; чистое серебро — средний номинал и небесный металл. Одна золотая приравнивалась пяти серебряным, а десять небесных — одной серебряной. Также за валюту считались чеки и некоторые драгоценные камни.

Мне за всё время работы заплатили три серебряных и семь небесных монет. Одна серебряная — как добавка к обязанностям помощницы библиотекаря.

Будь у меня опыт работы или рекомендательные письма с описанием навыков, зарплата была бы выше, но пока так. Кроме того, за каждые дополнительные обязанности добавлялось от одной небесной монеты. Практически обычная работа, если не считать того, что меня купили.

Проверив сумму и расписавшись за получение, я выжидательно посмотрела на Крею.

— Теперь второе. Скоро будет праздник и по традиции дома герцог дарит подарки слугам. Поскольку ты из Общины и точно не знакома с таким форматом празднества, я хочу, чтобы ты подумала, какой подарок хочешь получить, — она откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Такого я не ожидала.

И что ответить? Что можно просить? Что тут принято дарить? Как мне быть?

— Не торопись и подумай. Потом скажешь, — успокоила она мои метания. — И следующее: особняк скоро посетят гости. Сея говорила, что ты интересовалась музыкальными инструментами. Учитывая, что слухи о купленной за большую цену служанке с внешностью высших давно расползлись среди знати, тебя показать мы будем обязаны. А твой интерес к музыке даёт тебе возможность использовать тот талант, какому обучена.

Речь была монотонной и понятной.

Но как ей сказать, что я давно не играла на скрипке?

— Проще говоря, — продолжила Крея, — пора отрабатывать свою цену. Подбери несколько элегантных композиций, потом выберем.

Столь грубое напоминание о продаже для меня стало неприятным хлыстом унижения. Всё же, нельзя забывать, что я здесь вещь.

Деньги, что я заработаю, буду откладывать на выкуп.

Я стиснула зубы, пряча истинные чувства, и кивнула. Медленно встав, я подхватила мешочек со стола и попрощавшись, ушла в свою комнату.

Спрятав деньги, я задумалась. Что здесь принято играть? Сколько у меня времени на подготовку?

Посмотрев на свои пальцы, я вздохнула. Одна из причин, почему я возненавидела музыку и бросила скрипку, была в мозолях. Мама постоянно увеличивала занятия по скрипке, из-за чего я нередко травмировалась и не успевала лечить пальцы. Мне меняли каждого учителя, который говорил, что нагрузка вредна и наличие таких травм не норма. И когда я освободилась от пыток, это было облегчением.

— Что расстроена. Что-то случилась? — спросила Эсса, когда вернулась.

Она обеспокоенно попробовала раздвоенным длинным языком воздух, пробуя на вкус атмосферу.

Я кивнула и кратко пересказала разговор с экономкой.

— Ты же можешь отказаться, — возмутилась Эсса.

— Нет, не буду, — упрямо возразила я. — За выступление точно будет доплата. И я смогу скопить побольше денег, чтобы откупиться.

Подруга неодобрительно покачала головой:

— Копить придётся долго. Разве это того стоит? Наслаждайся жизнью и копи для себя, а не ради мифической свободы. Тем более, что в случае чего, ты быстрее соберёшь деньги на откуп от следующих продавцов, чем свою стоимость в этом доме, — уверенно произнесла Эсса.

Мне показалась, или это не просто утверждение, а обмен опытом.

— Говоришь так, словно уже откупалась, — пробормотала я.

— Ага, было дело, — весело ответила она. — После продажи родственниками я пообещала себе, что домой вернусь и устрою всем взбучку. Я сделала так, что покупатели меня вернули обратно после нужного накопления и выкупила сама себя. Вернулась домой и разразился такой скандал, что о нём слышал весь город. И к сожалению, меня вернули на рынок.

Эсса печально вздохнула, погружаясь в воспоминания.

— То есть, это правда нормально — продавать детей? — не поверила я.

— Вообще да, но в моём случае всё иначе. Родители погибли, старший брат учился в военной академии, а взявшие надо мной опеку быстро растратили оставленные деньги. И не нашли ничего лучше, чем меня продать. Возвращаясь, я знала, что брат уже вернулся и он будет на моей стороне. Но не учла, что у него уже есть своя маленькая семья и долго меня спасать не сможет. Родственники дождались, пока брат отвлечётся на свои дела и снова провернули мою продажу.

Это всё звучало грустно. Я непроизвольно потянулась обнять Эссу.

— Эй, ты чего? Я могу в любой момент себя выкупить, если будет необходимость, — она улыбнулась и погладила меня по голове, словно заботливая старшая сестра. — Ладно, не будем о грустном. Ты уже придумала, что попросишь тебе подарить от имени герцога?

Этот вопрос, как и смена настроения горгоны, поставил меня в тупик.

— Даже не думала об этом ещё. Понятия не имею, что вообще принято просить, — стушевалась я.

— Всё, что будет в пределах разумного. Я, например, попросила подарить настольную лампу. Мне мало света в комнате.

Хм, а это сужает круг возможных подарков. Несмотря на то, что это другой мир, подарки, нужные в быту и приятные сердцу тут тоже приветствуются.

Поблагодарив Эссу за помощь, я сказала, что мне нужно пройтись и вышла из комнаты.

Уже давно стемнело, и через час нужно будет ложиться спать. У меня было время подумать над подарком для Эссы и Тулса. Встав у окна в дальней части пустынного коридора, я всмотрелась в ночной пейзаж. Вид открывался на декоративный сад-лабиринт, в котором в центре располагался белый фонтан. Сейчас он уже не работал, но был заполнен водой. Лиловая луна сегодня давала новый оттенок на пространство, создавая романтичную атмосферу. Поставить бы ещё фигурки влюблённых и была бы сцена из любовного романа.

Небо постепенно заволакивали тучи, скрывая незнакомые созвездия. Порывистый ветер пугал своей непредсказуемостью, то нагоняя поток прямо в окно, то сдувая оставшиеся листья с растений.

В голове было пусто. Ни мыслей о подарках, ни о предстоящей игре не было.

Что же делать? С чего мне начать?

Очевидно с работы.

Наутро я занялась поиском нот. Ранее мне попадались сборники с музыкальными произведениями на разный лад, но с ними разобраться планировала когда-то потом.

В этом и была моя ошибка.

Я точно помнила, что ноты были в секции неопознанных языков, но вот где именно в памяти не отложилось.

Тулс сейчас мне не помощник, он очень занят с герцогом. Крея же поймала меня по пути в библиотеку и попросила не говорить пауку о занятии музыкой. А также уточнила, что на подготовку есть около семи дней и переспросила, не придумала ли я, чего хочу в подарок.

Ноты я так тщательно искала, что чуть их не пропустила. Это не были отдельные книги, а сборники в альбомных папках, подшитые паутиной, потому приходилось брать каждый увесистый томик и открывать его, глядя на содержимое.

Кто бы мог подумать, что письменностей, похожих на нотные записи, такое множество. Так день и прошёл в изучении нот и подборе музыкальной композиции. Давно не было практики не только в игре на скрипке, но и в чтении нотных записей.

А тем временем за окном собирались тяжёлые тёмные тучи, предвещая первую метель.

Ночь выдалась беспокойной. Чёрно-белые точки, прыгающие по линиям, так и представали перед глазами, как только собиралась уснуть.

Эсса сладко спала, утомлённая сложным днём, и даже не реагировала на бушующую за окном метель. Вылезать из постели мне не хотелось, но если не пройтись, а ещё лучше не выпить чего-то тёплого, то до утра точно не усну.

Поднявшись, я завернулась в тёплую шаль и отправилась на кухню. Свет уличных фонарей, которые никогда не выключались, отражался от снега, давая достаточно освещения даже в коридорах. И я без лампы легко прошлась до пункта назначения.

Добрая повариха всегда оставляла для любителей полуночных перекусов немного выпечки и молока, хотя с приближением «спячки» ночных посетителей осталось очень мало.

Отперев дверь кухни, я взяла с тумбы у входа небольшой светильник и, включив его, стала вспоминать, как пользоваться местной печью. Мне рассказывали, но раньше я просила о помощи Эссу, так что самостоятельно ничего не делала.

Большая печь, дающая основное тепло на замок, топилась и сейчас. Рядом с ней была расположена плита, состоящая из каменного основания, в котором была небольшая выемка, а сверху расположена металлическая сетка, рядом тонкие металлические пластины.

Если я правильно помню, мне нужно достать из печи несколько углей, расположить в углублении и накрыть его для нагрева пластин. А потом сверху ставить чару с молоком. Звучит просто, но как открыть печь и чем переносить угли я не знала.

Кухню в поисках нужных щипцов я обыскивала минут пятнадцать и сдалась, решив пить молоко холодным.

Налив молоко в стакан, расстроенная, села за стол, пытаясь согреть его хотя бы немного теплом своих ладоней.

Нужно будет попросить Эссу научить пользоваться печью. А ведь дома можно было просто поставить чашку в микроволновку и всё готово.

Погружённая в грустные думы о доме, где быт был более приятным, я не обратила внимания на прошедшего за спиной высокого мужчину. Сидя спиной к входу, я подумала, что это кто-то из сонных слуг, которых лучше не будить в таком состоянии.

— Вы так и будете пить молоко холодным? — вкрадчиво спросил приятный незнакомый голос.

Вздрогнув, я медленно повернула голову, смотря во все глаза на знакомое лицо. Того, кого я рассматривала спящим не один раз.

Хм, а бодрствующим он выглядит намного красивее.

Стоп. Герцог⁈

Отставив стакан, я подскочила и неуклюже поклонилась.

— Прекрасной ночи, ваша… — я запнулась, вспоминая титул, — светлость.

Фиаско. Меня уволят? Накажут? Казнят⁈

— Креи здесь нет, так что можешь расслабиться, — хохотнул мужчина и, забрав мой стакан, отнёс его к плите.

Щёки опалил жар смущения.

А вот герцог невозмутимо стоял у плиты, ложечкой помешивал моё молоко, а себе что-то жарил.

Что он здесь вообще делает?

— Садись, я почти закончил, — по-доброму сказал хозяин дома.

Ну, раз разрешают, то повинуюсь.

Сев обратно, я стала рассматривать спину мужчины. Высокий, крепкая спина, безупречная осанка. Так и не сказать, что он пролежал в коме не один месяц.

Закончив с готовкой, мужчина вернул мне горячий стакан, поставил на стол тарелку с закусками и потушил плиту обычной водой, после чего расположился напротив меня.

— Чувство взгляда знакомое. Ты Светлана, ученица Тулса, верно? — задал он свой вопрос, беря с одной тарелки поджаренный ломтик мяса, а с другой хлеб.

Я кивнула.

Вообще, должна была сказать с почтением «да» и назвать его полным именем, но я по-прежнему его не знала. А признаться в этом Тулсу и Эссе мне не хватало духу.

Лучше бы призналась, и они меня натренировали.

— И ты же мне читала, — утвердительно продолжил он.

Как хорошо, что я так и не начала пить молоко!

Он знает мой голос? И он это помнит?

— Почему перестала? Я очень хотел узнать продолжение той истории, но ты перестала приходить.

— Извините, ваша… светлость, — медленно проговорила.

Что ещё сказать я не знала. Тулс так и не раскрыл тайну, при каких обстоятельствах очнулся герцог. И сейчас у его покоев всегда кто-то есть, поэтому Тулс меня не отправляет.

Герцог снова улыбнулся, на этот раз снисходительно:

— Я лорд Кэйшен Ш-шенс-сон, — он почтительно склонил голову, представляясь.

И как Кэйшен смогли сократить до «Шона»? «Кэй», «Кеша», «Шен» — вполне предсказуемые сокращения его имени.

Лорд чего-то ждал, пока я размышляла над его именем. И тут до меня дошло. Нужно повторить фамилию!

Но я не смогу так протянуть «Ш», как местные. Я-то имя горгоны выговариваю с большим акцентом, как она говорила. Но попробовать произнести надо, иначе будут неприятные вопросы.

— Рада познакомиться лично, лорд Ш…шашенсон, — тихо проговорила, под конец фразы вообще стараясь быстрее произнести и так неправильное слово.

Будь он кем-угодно другим, я бы просто ушла. Однако, проявить такое неуважение к хозяину дома может вылиться в непоправимые последствия.

— Только один человек с таким трудом произносил моё имя, — мужчина задумчиво побарабанил пальцами по столу. — И даже будь у него дочь, она бы была более привычна к здешнему диалекту речи. Добавим сюда знание некоторых иномирных языков и… Сложим это в единую картину, что ты иномирянка.

Кеша довольно улыбнулся и на миг из его рта показался раздвоенный язык.

М-да, крыть нечем.

— Давно здесь? Как попала на Рынок? — продолжил он допрос.

Из приятного — Тулс не рассказал ему о моём происхождении, герцог и сам догадался. Из менее приятного — я не понимаю мотивов расспроса.

— Меня поймали сразу по прибытию, и я оказалась на Рынке, — пожала плечами.

Если он сейчас тоже назовёт сумму моей покупки, я взбешусь.

Но этого не последовало. Кеша доел свой ночной перекус в задумчивом молчании, вымыл грязную посуду, пожелал приятной ночи и ушёл.

Я тоже решила долго не засиживаться и сполоснув стакан, вернулась в комнату.

Эта неожиданная встреча мне придала сил. Жаль, что не сна.

Так и не сумев уснуть под вой непогоды, я снова встала с кровати, накрыла подругу ещё и своим одеялом и пошла в библиотеку.

Проверив, чтобы Тулса здесь не было, я села за стол и снова вчиталась в ноты, тихо пытаясь себе спеть мелодию. Мой выбор пал на более новую композицию, судя по ручным заметкам и качеству бумаги. Да и была она очень простой.

Однако наутро её попросту не оценили.

Тулс был настолько занят, что Крея беспрепятственно забрала меня из библиотеки и попросила сыграть то, что я подобрала.

— Это не то, Света, — недовольно покачала она головой. — Тебя будут слушать те, кого учат играть с детства. И такой незатейливый мотив им удовольствия не принесёт.

Такое заявление меня очень сильно сбило с толку.

Тогда зачем мне играть для них?

— Есть что-то другое на примете? — уточнила Крея.

Я не нашлась с ответом. Я была возмущена. Казалось, ещё одно слово мавки и у меня из ушей повалит пар, а я начну кричать.

— Мы подумаем вместе, дорогая, — сказала Сея, добродушно улыбнувшись экономке. — Дай нам время, ладно?

Крея поджала губы, но кивнула, после чего вообще ушла.

— Да уж, — протянула искусница. — Ну и задачку она поставила. Знаешь более сложные мелодии?

Знать я, конечно, знала, но вот смогу ли вспомнить — вопрос остаётся открытым.

Вздохнув, я поставила скрипку на плечо и нежно провела смычком по струнам, ища нужную тональность. А как только нащупала её, музыка сама полилась.

Каждая нота давалась с усилием. Эта скрипка совсем другая. Она тяжёлая, струны грубые, словно в подушечки пальцев впиваются микроиголочки. От этого очень быстро пришло воспоминание — я ненавижу игру на скрипке.

Но композицию я доиграла до конца.

— Очень недурно, — похлопала Сея. — Но видно, что ты давно не практиковалась. Придётся это исправлять и добавить ещё композицию.

Её похвала была приятна. Сегодня это было единственное, что радовало.

В комнату я вернулась затемно. Эсса уже спала, как и большая часть особняка. Завтра будет выходной, от имени герцога нам вручат подарки и можно будет поехать в город. А после наступит время спячки.

Несмотря на то, что сам праздник будет через семь дней после метели, подарки от хозяина дома вручаются на следующий день. Это объясняется тем, что физиология болотных существ с выпадением снега делает их очень вялыми. И ближе к спячке подарки они не оценят.

Я села на кровати, скинув туфельки и всмотрелась в безмятежное лицо горгоны. Приближение отдыха с каждым днём ощущалось в поведении каждого обитателя дома. Они быстрее уставали, раньше ложились спать, позднее просыпались.

Одна из рыжих змеек подняла на меня голову, с любопытством рассматривая. Видимо, почувствовала взгляд.

— Спи, — прошептала, сама готовясь ко сну.

Но сон не шёл. Пальцы болели с каждой минутой всё сильнее.

Да уж, скрипка отличается от привычной мне. Но играть нужно будет. Это отличная возможность получить больший оклад и сделать шаг ближе к своему выкупу.

Однако как бы я себя ни отвлекала, боль никуда не уходила.

Встав с кровати, я снова пошла на кухню. Взяв небольшую миску, я вышла на улицу и зачерпнула снега. А как только оказалась снова в помещении, с наслаждением запустила пальцы в холод.

Дома я бы купила мазь, а тут даже не знаю, как себя лечить. А ведь это была лишь первая репетиция.

— И снова ты тут, — сказал герцог, заходя на кухню.

Я быстро встала и поклонилась.

— Садись, — он кивнул, проходя к плите. — Странное занятие, — заметил он, кинув взгляд на снег.

— Возможно, ваша светлость, — кивнула, садясь обратно и рассматривая покрасневшие подушечки пальцев.

Боль уменьшилась, это радовало.

— Вы, как и я, полагали, что придя раньше, мы не столкнёмся? — спросил он, снова, как и вчера, разогревая себе перекус.

Предположение было интересным, учитывая, что об этом я даже не думала.

— Я бы хотел извиниться. Я так задумался, что даже не попрощался с вами, — учтиво продолжил он. — А также хочу выразить восхищение, Тулс отказался рассказывать о вас больше того, что уже знаю я. Его покровительство дорого стоит.

Слова Кеши были очень вежливыми, даже слишком. И мне от этого было неуютно.

Тем временем он продолжил:

— И поскольку от него я ничего не узнал, то хотел бы услышать из первых уст вашу историю.

Герцог сел напротив меня, выжидательно глядя.

Рассказывать я ничего не планировала. Так что только вежливо улыбнулась:

— Мне нечего вам поведать, ваша светлость, — я снова встала и поклонилась.

После чего я взяла миску со снегом и направилась к выходу.

— Я убеждён в обратном. Например, мне интересно узнать, что у тебя с пальцами? — остановил он, встав у меня за спиной.

— Небольшая неприятность, ваша…

— Прекрати, — оборвал он, осторожно разворачивая меня к себе. — Это звучит ужасно. Называй по имени, — попросил герцог.

Я стыдливо опустила голову. Имя не запомнила.

— Я боюсь представить, как ты сама сократила моё имя, — ужаснулся он, кажется догадавшись в чём проблема. — Ну давай, я готов это услышать.

А вот я не готова произнести.

— Заставлять ждать своего лорда невежливо, — напомнил мужчина.

— Я знаю, что Тулс и леди Трина вас называют Шоном, — тихо проговорила.

Наверное, это самая правильная тактика, назвать так, как ему известно. Даже если произношение грубое для здешнего диалекта речи.

— Наедине тоже можешь ко мне так обращаться, — дал он разрешение. — А теперь показывай руки.

Герцог осторожно отобрал у меня тару с уже подтаявшим снегом и протянул ладонь к левой руке.

Не знаю почему, но я очень легко показала ему покрасневшие подушечки пальцев.

— Хм, не очень похоже на аллергию, — задумчиво сказал он и, перехватив меня за плечо, чтобы не касаться кожи, повёл прочь с кухни.

Недолгая пробежка по крайним коридорам особняка и мы вошли в оружейную. Точнее в ту часть, где хранился инвентарь.

Здесь мне бывать не доводилось. Во время экскурсии был показан только тренировочный зал, но мастер посчитал оскорблением пускать меня, такую слабую, к оружию.

Большое, длинное помещение было увешано разными типами оружия, от привычных мне мечей, до стальных палок странной формы. Некоторые из них даже копьями не назвать.

Герцога в этой комнате интересовал встроенный в стену выдвижной шкаф. Резные створки с объёмным рисунком змеи, у которой была открыта пасть, а клыки служили ручками дверей, меня удивили.

Внутри стояли разноцветные пузырьки и небольшие коробки и несколько охлаждающих пузырей. Похожие Эсса однажды показывала в кладовке. Их используют как холодильник, но только для уже готовых блюд. Мужчина уверенно взял одну из коробок, и вытащил из неё кожаный мешочек, больше напоминающий флягу.

— Это мазь от ран. Ускоряет регенерацию тканей, — пояснил Кеша, возвращая коробку обратно и поворачиваясь ко мне. — Давай руку. Больно почти не будет.

Он так доверительно на меня посмотрел, что я даже не поняла, как вложила свою ладонь в протянутую руку. И тут же поплатилась за это. Герцог крепко сжал мои пальцы и быстро нанёс крем на ранки.

И вот тут у меня появился вопрос: «почти не больно» по чьей шкале? Потому что мне показалось, что это не мазь, а раскалённая лава. И даром, что цвет у неё растительно-зелёный полупрозрачный и запах трав.

На глаза навернулись слёзы. Жгучие, размывающие окружающее пространство.

Кеша, поняв, что мне больно, быстро убрал остатки крема.

— Так больно? — не поверил он.

Я шмыгнула носом и кивнула.

Ненавижу боль.

Герцог посмотрел на меня, на тюбик и подойдя к ближайшему мечу на стене, щедро полоснул себя по ладони. Алая кровь потекла по его руке, густыми каплями капая на пол.

— Что вы?.. — начала я, подбегая к нему.

Но мужчина на меня не обращал внимания. Он намазал крем на рану, наблюдая за эффектом. Две субстанции стали пропитывать друг друга и мазь начала таять, словно впитываясь в рану, на глазах зашивая.

— Пощипывает, — задумчиво произнёс, словно не в своём уме, герцог. — Но для тебя, как для девушки, да ещё и человека, должно быть действительно очень больно.

— Чтобы узнать, что я чувствую, можно просто спросить, а не лезть под нож! — возмущённо выкрикнула, ощущая, как в груди сердце забилось чаще.

Неожиданное поведение нервировало. Наверное, стоит скорее вернуться к себе, пока у хозяина дома не появилось желание проверить, как ещё эта мазь действует на меня.

— Да. Тут ты права, — согласился он. — А теперь боль ушла?

Я посмотрела на свои пальцы.

Действительно, покалывание ещё было, но покраснение ушло.

— Раз так, то я жажду узнать, откуда у тебя эти раны? Не думаю, что в библиотеке их можно получить, — стал серьёзным мужчина.

И вот снова смена настроения. Это кажется опасным. Пора сваливать.

— Вам вскоре всё станет известно, ваша…

— Просто Шон, — перебил герцог.

Вот не поворачивается язык назвать его так. Не ложится «Шон» с этим шипящим звуком мне на язык. Выговаривать сложно, знаю, что будет неприятный акцент. Так что мысленно продолжу называть Кешей, а вслух — по титулу.

— Светлость, — упрямо закончила я. — А теперь, если позволите, я вернусь в комнату. Раз боль проходит, сон наконец посетит меня.