ГЛАВА 15

В день турнира Академия кишмя кишела персонами, которых редко наблюдали за общим столом. Герцог фон Крауз и князь Рейнхардт сидели на одной трибуне, по обе стороны от пустой ложи Первого Консула. Рядом с Рейнхардтами расположились ложи, приготовленные для Симидзу – семейная чета последних появилась задолго до начала и теперь наблюдала за приготовлениями к состязанию со свойственными им постными лицами. Константин Рейндхардт вольготно расположился на двух стульях между двух дам, искавших его внимания. Как всегда он был чисто выбрит, безупречно причёсан и благоухал томными ароматами ночных цветов. Герцога фон Крауз сопровождал младший внук – Ирвин фон Крауз. Он казался маленьким и хрупким на фоне мощной фигуры седовласого деда, и, в отличие от последнего, чувствовал себя откровенно неуютно в старомодном блио, какое не решится надеть в свет никто, кроме мужчин из его семьи. Следующую ложу занимали Макалистеры, обращавшие мало внимания на соседей. От их Дома явилось сразу четверо танов, каждый в сопровождении супруги. Дети в ложе не поместились, и потому вместе с наставниками наблюдали за манежем с другой стороны. Их было куда меньше, чем ожидалось, потому что все сыновья старше четырнадцати лет сейчас находились на площадке для участников. У Макалистеров намечалась своя собственная дуэль – каждый из танов с замиранием сердца следил за тем, кто из мальчиков наберёт больше призов. Мелберги, не так давно признанные пятой великой семьёй, пока не имели ложи в первом ряду. Безусловно, граф Мелберг оказался немало этим оскорблён и настаивал на том, чтобы Краузы потеснились и дали им места в своей почти пустой ложе. Герцог мягко, но безапелляционно отказал, заявив, что тогда не поместится охрана – однако затем милостиво пошёл на уступки и пригласил в ложу юную Луану – свою будущую невестку. Теперь двое детей сидели по обе руки от него, то и дело перекидываясь любопытными взглядами. Любопытство Луаны было скорее отвлечённым, любопытство Ирвина – более настойчивым. Его не допустили на Осенний бал, сказав, что он ещё слишком мал, так что в прошлый раз разглядеть невесту брата ему не удалось. Однако теперь он с замиранием сердца следил за каждым её движением, поражаясь изяществу и красоте. «Она совсем не похожа на отца», – думал он, но озвучивать своих наблюдений не спешил. Ирвину хотелось приблизиться к Луане и найти повод для беседы, но он не знал, о чём с ней заговорить. К тому же, между ними сидел дед, и при всём желании Ирвину не удалось бы начать беседу незаметно. В конце концов, не выдержав, он испросил разрешения покинуть ложу, чтобы не мучиться, глядя на соседку. Но едва отошёл на десять шагов, нос к носу столкнулся с братом. – А, это ты… – протянул Ирвин, потирая ушибленное плечо. – Рад, что вы уже прибыли. Где дед? – Там, – Ирвин махнул рукой в сторону ложи. Ролан благодарно кивнул и поспешил пройти мимо. От взгляда Ирвина не укрылось, как Луана приподнялась на стуле и сделала маленький книксен, заметив, что в паре шагов от неё показался Ролан. Ирвин обратил внимание, как порозовели её щёки, и как она опустила взгляд, словно ждала одобрения от старшего Крауза. Младший сжал кулаки. – Ты прекрасна… – прошептал он то, что Ролан так и не догадался сказать. Но не приблизился к ним, а молча остался наблюдать, как дед благословляет своего любимого ублюдка на бой. Турнир начинался, как это обычно бывает, с тех видов состязаний, в которых присутствовала наибольшая ясность. Гарцуя на белоснежных конях, выступили всадники, и по команде судьи начались скачки. Участникам предстояло преодолеть пересечённую местность: стартовав на ипподроме, пройти несколько миль по лесу, затем пересечь несколько крутых возвышенностей на берегу, и по песку добраться до знамени. Победителем считался тот, кто доставит знамя назад. – Интересное испытание, – заметила Исгерд, стоявшая до того в одиночестве на одной из расположившихся особняком трибун для обычных гостей, заметив, что Ролан приближается к ней. Занимать место в консульской ложе она не стала, не желая привлекать к себе лишнего внимания, тем более что госпожа Консул так и не прибыла. – Ты бы хотела поучаствовать? – Может, когда-нибудь… Я неплохо держусь в седле, но не горю желанием отнимать кубок у Бранта. – Ему всё равно. Он не рассчитывает победить. Исгерд вскинулась и с удивлением посмотрела на собеседника. – Я думала, его ветвь имеет наибольшие шансы укрепиться именно сейчас. – Возможно, – Ролан пожал плечами, – но Брант далёк от политики. Он хочет просто жить, и жить честно. Исгерд вздохнула и отвернулась. – Этого хотел бы каждый. Но это невозможно. – Тогда зачем нужна вся эта ответственность, весь этот долг… То, что так тебя беспокоит… Если никто из нас не будет так жить? – Есть множество других людей, которые от нас зависят. Ролан промолчал. Он опустил руку в карман и нащупал надушенный платок, который передал ему Брант.  Фавор от Исгерд ждал своего часа. Крауз посмотрел на девушку, стройную фигуру которой очертили отблески рассветного солнца, поднимавшегося над морем. – Я бы отдал свою жизнь долгу, – после паузы сказал Ролан, – если бы это позволило по-настоящему жить Бранту или тебе. Но не для того, чтобы существовали, не чувствуя вкуса к жизни, незнакомые мне тысячи людей. Он развернулся и неторопливо двинулся прочь. Исгерд всё же позволила себе небольшую вольность. Подала вторую заявку – на участие в соревнованиях по стрельбе. Выходя на стрелковую площадку, девушка затылком чувствовала внимательный взгляд Волфганга, который наблюдал за ней из ложи. Обернувшись, Исгерд увидела, что жених стоит чуть поодаль от отца, в тени, в паре шагов от спутниц Константина. Волфганг выглядел напряжённым, как перетянутая струна – впрочем, как и всегда. Исгерд отвернулась к мишени и попыталась снова сосредоточиться, вернув себе контроль над пистолетом, который задрожал в её руках. Но пристальный взгляд Волфганга отвлекал, и Исгерд, как ни старалась, не могла понять, чего тот от неё ждёт. Исгерд снова огляделась по сторонам, отыскивая среди зрителей другого человека – и стиснула зубы, обнаружив Ролана в ложе Краузов, за спиной у красавицы из Дома Мелбергов. Ролан тоже смотрел на Исгерд, но взгляд его оставался рассеянным. Потом Луана чуть повернула голову, демонстрируя белоснежную холёную шею, и, слегка потянув жениха за полу кителя, заставила наклониться к себе. Начала что-то шептать. Исгерд резко отвернулась от обоих и, не целясь, разрядила обойму в мишень. Лёгкий дымок взвился над стволом револьвера. Судья подошёл к мишени и произвёл подсчёт. – Девять из десяти! – констатировал он. Исгерд стиснула зубы. «Не справилась», – подумала она. Ни тени эмоции не промелькнуло на лице, когда, медленно опустив пистолет на стол, она ушла прочь. – Реган Хинес, – объявил герольд следующего участника. Исгерд едва не столкнулась плечом с молодым мужчиной, который направлялся мимо неё к столу с оружием. Шагнув вперед, Исгерд на мгновение обернулась, не в силах избавиться от его лица, отпечатавшегося в сознании – исхудавшие впалые щёки, сухие волосы, патлами висевшие по бокам, и злые, цепкие глаза. Исгерд нахмурилась. Она не помнила, кто этот человек. Реган зарядил револьвер и протянул руку. Как и Исгерд, он стрелял, не целясь, слегка изогнув кисть, как будто ему всё равно. Десять выстрелов прогремели один за другим. – Десять из десяти! – огласил результат судья. По трибунам пронёсся недовольный шепоток. Исгерд заставила себя отвернуться и двинулась прочь.