ГЛАВА 16

Юки Симидзу готовилась к турниру в одиночестве – отыскивая время в промежутках между поручениями Волфганга Рейнхардта. Она знала, что должна победить – но знала и то, что ни отец, ни кто-либо другой не станут ей подыгрывать. Так было принято в их семье. – Я не подведу, – шептала она, повторяя в темноте перед сном накрепко заученные движения. Она поднималась в пять – чтобы час позаниматься во дворе, потому что в половине седьмого Рейнхардт уже ждал чай у себя на столе. Юки сжимала зубы. Это тоже был её долг. Долг, завещанный ей семьёй в память о войне. Долг окружал её повсюду – такими плотными тисками, что Юки давно перестала понимать, где заканчивается долг и начинается она сама. Выходя на площадку для состязаний, Юки отвесила своему сопернику – рыжеволосому Макалистеру – глубокий поклон. Макалистер её не пугал – широкоплечий и высокий, он казался слишком медлительным. Юки знала, что уронит его на спину несколькими точными ударами. Так в итоге и произошло. Следующим вышел незнакомый молодой человек из неизвестной девушке семьи. Юки победила и его. Противники падали на маты один за другим, и после каждого боя Юки смотрела на трибуны – туда, где сидела её семья – рассчитывая увидеть хоть толику одобрения. Но лицо Йодзи Симидзу оставалось неподвижным, как камень. Наконец против неё вышел последний из бойцов. Юки прикрыла глаза. Время замедлило ход. Не имело значения, насколько быстр тот, кто стоит против неё – он был обречён. Трибуны встретили её победу тишиной. Юки сложила ладони. Поклонилась побеждённому и пошла прочь. В закутке, оборудованном для отдыха, она с удивлением обнаружила, как кто-то протягивает ей влажную тряпку, пропитанную соком жасмина. Юки приняла её с благодарностью и отёрла вспотевшее лицо. Только потом подняла взгляд на того, кто стоял напротив. Высокий юноша с чёрными волосами в одной рубашке – кителя не было видно. – Я тебя знаю, – сказала Юки, – ты победил в турнире стрелков. Моё почтение твоим умениям. – Ты тоже неплохо выступила, – Реган присел на краешек стола, где лежала свежая одежда. – Если ты так хороша… Почему пресмыкаешься перед… этим?.. Реган кивнул на трибуну, где с такими же непроницаемыми лицами, как и её семья, сидела чета Рейнхардтов. – Потому что таков мой долг. – Долг, – Реган поднял бровь, – ты что, ему в карты проиграла? Юки промолчала. Она не любила объяснять. Реган проследил взглядом, как та снимает тренировочный костюм, обтирает худощавое тело влажной тряпкой и накидывает свежую сорочку, а потом и китель. – Если вдруг тебе надоест долг – найди меня. Я знаю, как можно всё поменять. Реган поднялся и, спрятав руки в карманы, двинулся прочь. – Ну как, работает мотор? Вопреки обыкновению вопрос Ролана не разозлил Исгерд. Она пребывала в загадочной эйфории от мысли о предстоящих соревнованиях. Исгерд сидела, уткнувшись носом под капот, и проводила последние проверки Поднявшись с корточек – она любовно погладила свою птичку по крылу. – Разрыв между поворотом штурвала и поворотом судна – ноль-ноль миллисекунд. Ролан усмехнулся. – Это хорошо. Не хочу, чтобы ты вписалась кому-нибудь в хвост. Исгерд вскинулась, намереваясь ответить колкостью, но заметила в глазах Ролана искреннюю заботу и замолкла на полуслове. – Ты тоже будь осторожен, – попросила она, – а то мне придётся идти с тобой борт о борт – чтобы успеть подобрать. Ролан поднял бровь. – Посмотрим, удержишься ли ты «борт в борт». Пока только Волфганг мог со мной соперничать. И то лишь потому, что у него запрещённый фотон. – Мне не понадобится фотон, – фыркнула Исгерд. – К тому же, он нужен в пограничных мирах. Над посадочной площадкой разнёсся голос рефери, многократно усиленный репродуктором. Насмешливо отдав Ролану честь, Исгерд нырнула в кабину корабля. Ролан шагнул к своему истребителю и тоже скрылся внутри. Он предпочитал средние звездолёты – с детства привык гонять с такими же отмороженными, как сам, кузенами на пассажирских кораблях. С истребителем было слишком легко. Он слушался каждого движения пальцев, убивая всякий азарт. Поэтому в прошлый раз для «дуэли» с Рейнхардтом Ролан и выбрал корвет. Но сейчас параметры кораблей были строго определены, и это играло ему на руку. Истребитель, покорный движениям штурвала, в мгновение ока взмыл в небо. Ролан ощущал его, как ощущает птица крылья – продолжением собственного тела. За поединком следили через мониторы, потому как основная часть соревнования проходила за пределами стратосферы. Нужно было преодолеть дистанцию, отмеченную буйками, по дороге заложив шесть стандартных фигур. Судьи оценивали не только скорость преодоления дистанции, но и точность исполнения манёвров. Легко выписывая бочку, Ролан даже не смотрел на приборы. Наблюдал лишь за белым силуэтом «Бурана», рисовавшим такой же узор. – Давай вдвоём, – прошептал он, хоть и понимал, что Исгерд его не слышит. Он увел истребитель чуть в сторону, пристраиваясь под брюхо «Бурану». – Крауз, что творишь? – прозвучал в наушниках голос Ларссон. Ролан ничего не ответил. Слишком много людей слышали их сейчас. Едва заметно повернув корабль, Ролан чуть подтолкнул дюзой корпус «Бурана». Дал понять, чего добивается. «Буран» дрогнул, в наушниках послышалось шипение и замерло на полузвуке. Исгерд направила «Буран» в пике. Ролан последовал за ней. Из резкого падения Исгерд вышла в волнистую кобру. Ролан спиралью повторил её движение в горизонтали, чудом разминувшись на одном из поворотов. Продолжая кружить друг напротив друга, они вышли в мёртвую петлю и, замкнув цепочку фигур, выровняли корабли. В эфире царила тишина. Ни один манёвр не был согласован – Ролан просто знал, что сделает Исгерд в следующий миг. И Исгерд тоже чувствовала, что сделает компаньон. Оба корабля приблизились к финишной линии – все соперники заметно отстали. – Теперь каждый за себя, – прозвенел насмешливый голос Исгерд в наушниках. Ролан замедлил ход, позволяя ей выйти за буёк, и только потом газанул. Волфганг молча наблюдал с трибуны за происходящим в небе. Он до скрипа стиснул зубы и сжал кулаки. – Ты плохо справляешься с обязанностями, – заметил Константин, покручивая в руках трость. Он тоже не отрываясь следил за тем, что демонстрировал огромный, подвешенный над ареной, монитор. – Исправлюсь, – процедил Волфганг сквозь зубы и поклонился. – С вашего разрешения, князь. Печатая шаг, Волфганг направился к площадке, где начинали готовиться к бою участники последнего состязания. Идиот Крауз выложился по полной в соревнованиях по лётному мастерству. Он, как всегда, не думал о том, что ждёт впереди – и значит, в главном поединке будет слаб. Скинув с плеч китель, который тут же подхватила его вечная спутница Симидзу, Волфганг принялся закатывать рукава белоснежной сорочки. На мгновение он посмотрел на трибуны, но отвёл глаза, встретившись с пристальным взглядом отца. – Ты сам этого хотел, – пробормотал он. – Разговариваешь сам с собой? – донеслось со стороны входа. – У тебя совсем нет друзей… Волфганг скрипнул зубами и в упор уставился на Ролана. Тот потягивался и зевал, но не выглядел ни капли уставшим после состязания. Это взбесило Волфганга, но куда больше злило другое: правый рукав белой сорочки Ролана украшал шёлковый платок. Шёлковый платок, который Волфганг абсолютно точно видел у собственной невесты. – Откуда у тебя эта вещь? – процедил Волфганг, указывая на платок. Ролан потянулся, как кошка, которой на всё наплевать, и выгнул бровь. – Ты правда хочешь, чтобы я при всех ответил на этот вопрос? – он демонстративно огляделся по сторонам. – Уйди с глаз долой! – так же сквозь зубы выдохнул Волфганг. Ролан хмыкнул и, пожав плечами, отошёл в другой конец площадки. Он бился первым. Волфганг, терзаемый ледяной яростью, стискивал в пальцах рукоять меча и наблюдал, как легко, будто продолжение запястья, взлетает клинок в руках врага. Ролан был весьма быстр, двигался легко, как в танце, но и удары его оказывались достаточно сильны. Противники Крауза один за другим сходили с поля боя. Когда настала очередь Волфганга выйти на арену, первые три противника рухнули перед ним на колени после первого же удара. Ярость Рейнхардта была такова, что один только взгляд его пугал, наводя на мысли о смертельном исходе поединка. Волфганг легко достиг финала, и вот Ролан вырос перед ним и отсалютовал клинком. – Коэн кхара! – насмешливо произнёс он древний девиз своей семьи. – Беги за солнцем. – Дэви анаура! – ответил Волфганг ледяным голосом. – Ветры нас хранят. Клинки взметнулись вверх и со звоном ударились друг о друга. Ролан не отступал, и это делало его слабей. Волфганг быстро обнаружил эту слабость – Ролан всегда давил, всегда нападал, всегда норовил шагнуть вперёд. Пока напротив стоял тот, кто слабее, этот номер проходил. Но Волфганг не поддавался. Клинки звенели, всё ускоряясь, пока лезвие меча Волфганга не вспороло рукав Ролана выше локтя. Батистовый платок упал в песок. Мгновение Ролан ошарашено следил за его полётом, а затем с новой силой бросился вперёд. Теперь Волфгангу приходилось мелкими шажками отступать – такой на него обрушился напор. Бой стремительно выходил за рамки учебного поединка. Казалось, Ролан напрочь перестал себя контролировать. В горле Волфганга продолжала клокотать злость, и наконец ему удалось нанести удар – не совсем по правилам. Рассчитав момент, когда Ролан ступит на камешек, нарушавший безупречно ровную горизонталь песка под ногами, Волфганг сделал обманный выпад. Ролан не справился с резким поворотом корпуса и упал на песок. Это был ещё не конец. Требовалась первая кровь. Волфганг молниеносно взмахнул клинком и замер, удерживая кончик у горла противника. Он хотел не просто крови. Он хотел расплаты. За всё. Но в этот момент взгляд его упал на лицо отца, внимательно наблюдавшего за каждым движением соперников. На мгновение рука Волфганга замерла, а затем он резко полоснул себя по запястью. Перевернул меч и протянул его Ролану рукоятью вперёд. – Примите моё поражение, – глухо сказал он. Ролан в недоумении смотрел на него, но ни судьи, ни трибуны не слышали их голосов. Зал разразился криками – одних возмущал такой исход, другие ему аплодировали. Волфганг протянул свободную руку, чтобы помочь Ролану подняться. Тот в ярости оттолкнул её и, вскочив на ноги, подобрал оброненный клинок. Затем платок. И почти бегом направился прочь. Волфганг дождался, пока Ролан скроется за занавесками, и только потом неторопливо двинулся в том же направлении.