ГЛАВА 7

– Господин князь, госпожа Консул, – Волфганг склонил голову, из-под приспущенных ресниц рассматривая отца и его собеседницу. Отец постарел за те три года, что Волфганг его не видел. Нет, он оставался всё так же худощав и подтянут, с такой же прямой спиной, но от взгляда Волфганга не ускользнуло, что первая седина проглядывает в его коротко подстриженных волосах и густых аккуратных усах. – Это он? – спросила Леди Консул и, не обращая внимания на лёгкое нарушение этикета, которое вполне могла позволить себе в отношении князя и его сына, перевела взгляд на последнего. Леди Консул выглядела моложе отца. Это оказалась женщина без возраста – невысокая и худощавая, куда ниже ростом, чем можно было судить по кадрам из новостных сводок, и не имевшая той яркой внешности, которая присуща детям Великих Домов. Увидел бы Волфганг её на улице – принял бы за чиновницу среднего звена, но никак не за ту, кто держит в кулаке Сенат. – Приветствую вас, – он изобразил легкий поклон, – рад видеть вас гостьей нашего дома, леди Эклунд. Эклунд так же внимательно и задумчиво разглядывала его своим цепким взглядом. – Я тоже рада, что сумела вас застать. Собиралась задержаться на выходные, но, очевидно, мне придётся улететь сегодня же. Однако я давно хотела взглянуть, как выглядит сын моего давнего… соратника. – Я вас не разочаровал? – Нет, думаю, нет. Вы очень многообещающий молодой человек, юный сэр Волфганг. Я бы хотела при случае познакомиться с вами поближе, – она помолчала, делая вид, что задумалась. – А вы ведь учитесь в Нефритовой Академии, так? – Да, именно так. Это давняя традиция нашей семьи. Сыновья князя всегда поступают туда. – Недавно я направила туда свою воспитанницу, Исгерд Ларссон. Вы, случайно, с ней не знакомы? – Конечно, она моя соседка. – О, вот даже как. У вас всё хорошо? Вы с ней ладите? – Да, леди Эклунд. Она очень приятная молодая леди. – Я рада. Часто у молодёжи всё иначе, чем у нас. Что ж… – Леди Консул поднялась с кресла. – Прошу меня простить, князь. Мне действительно пора улетать. Надеюсь, вы запомните наш разговор. Князь склонил голову в почтительном поклоне, и Волфганг повторил его жест. Хельга двинулась к выходу, и теперь только Волфганг заметил, что она подволакивает одну ногу. Дверь закрылась, и парень, не удержавшись, прошептал: – Так это правда? Она в самом деле была ранена? Константин Рейнхардт воздел руку, предупреждая сына о том, что ему следует замолчать. Нажал кнопку на нижней стороне стола, включая внутреннюю связь. – Да, сэр, – тут же раздалось в комнате. – Гер Коломан, будьте добры, организуйте эскорт. – Такой, чтобы гостья не волновалась? – Да, именно такой. Рейнхардт отключил связь, тщательно проверил, не остался ли спикер включён, и только потом обернулся к Волфгангу. – Ну а теперь поговорим с тобой. Хельга Эклунд вернулась на корабль в задумчивости. Принятое решение не вызывало у неё особых сомнений. Оно было разумно. Она уже посетила три Великих Дома. Мелберги легко дали обещание поддержки в обмен на торговые льготы в системе Аркан. И хотя обещания, данные легко, всегда вызывали у Эклунд сомнения, в этом случае её устраивал результат. Симидзу давно зависели от Рейнхардтов настолько, что их можно не опасаться. Разумеется, Йодзи Симидзу вежливо дал понять, что главное решение будет принимать Константин Рейнхардт. С Макалистерами дело обстояло сложней. Чем чаще Эклунд соприкасалась с этой семьёй, тем сильнее ей казалось, что их тан поддержит любого из бунтовщиков. Их не интересовали денежные выгоды или любые другие поощрения. Чтобы обеспечить хоть какую-то лояльность тана, нужно ждать внутренней розни – и тогда поддержать самого слабого, того, кто до гроба будет благодарен госпоже Консулу. Кроме того, в одиночестве они не представляли особой угрозы – Хельга почти не сомневалась, что если сумеет гарантировать верность Рейнхардтов и Краузов, заговор, о котором ей писали, умрёт в зачатке. Может ли один из этих родов перевернуть сложившуюся систему отношений? Эклунд надеялась, что в одиночестве – нет. Опасность состоит в первую очередь в их сговоре, и, значит, их надо размежевать. Брак здесь выступал отличным способом попасть сразу в две мишени. Хельга могла не только рассорить наследников, но и обеспечить верность одного из родов. Хельга не лгала Исгерд – основной причиной её выбора стало именно то, что положение Ролана фон Крауза в семье предельно шатко. У этой медали две стороны. Во-первых, брак с ним не давал гарантий стабильности хоть на сколько-то длительный срок. Во-вторых, это означало, что и здесь можно сделать ставку на другого брата… Да в сущности, на любого из них. И не жертвуя драгоценной фигурой, добиться верности от всей семьи. С Рейнхардтами в каком-то смысле дело обстояло сложнее всего. Их внутренняя консолидация, выкристаллизованная годами власти, войны, а затем и реваншизма после проигранных битв, предельно крепка. Рейнхардт-младший не пойдёт против отца, как не пойдёт против другого Рейнхардта ни один человек в семье. Интересы Дома для них превыше всех других. Значит, нужно проникнуть в семью. Естественно, затевать игру стоило только с наследником – все другие партии давали слишком мало. Эклунд было недостаточно просто союза – а если говорить точнее, союз имел второстепенное значение. Она хотела получить власть над наследником, и никак не меньше. Значит, следовало приблизить к Волфгангу человека, которому она сможет доверять на все сто. Человека, который так же переживает за Гесорию, как и она. Человека достаточно искусного в политике, чтобы он не запутался в чужих сетях. Достаточно обаятельного и дипломатичного, чтобы Волфганг захотел ему доверять. Все ниточки сходились к Исгерд – хотя Хельге и не хотелось жертвовать фигурой настолько ценной, как она. Но ставки были достаточно высоки, чтобы пойти на сделку с собой. Она устроилась в кают-компании и вызвала пилота – Хельга считала, что управлять кораблём должен профессионал. – Область Аркана, двенадцатый арн, – распорядилась она. Двигатели едва слышно загудели, возвещая о том, что корабль стартовал. Двери за Консулом закрылись, и Волфганг мгновенно почувствовал себя неуютно, оставшись наедине с отцом. Сколько он знал этого человека – все свои девятнадцать лет – его не покидало ощущение, что Константин ожидает того, чего Волфганг, как бы ни старался, никогда не сможет дать. – Итак, – Константин опустился в дубовое кресло, обтянутое кожей носорога. Изящными пальцами достал из серебряного футляра сигару и закурил. Он часто курил, ожидая гостей. Волфганг ненавидел запах его сигар, потому что сам такого права не имел. Константин же позволял себе многое – свет так и дышал шёпотом о его очередной выходке. Сыну его не разрешалось ничего из того, что уронило бы честь семьи. – Вы говорили обо мне? – прямо спросил Волфганг. Присесть отец не предложил. Значит, предстояло вести разговор стоя. – Как это ни странно, да. Волфганг молчал, ожидая продолжения. Не имело никакого смысла торопить отца. – Консул предлагает мне вступить в союз… крайне выгодный брачный союз. Выгодный для тебя. Волфганг вскинулся. На мгновение отчаяние сверкнуло в его глазах. Он всегда знал, что однажды отец поставит этот вопрос – но очень надеялся, что не сейчас. – Ты знаешь, – тихо сказал он, – из меня получится неудачный супруг. Я не сумею подарить девушке ни любви, ни тепла. – Да, – Константин приподнял подбородок и, несмотря на то, что, в отличие от своего сына, сидел, сумел посмотреть на него сверху вниз. – Я не слепой. Мне не повезло с сыном. Волфганг молчал. Больше всего ему хотелось опустить веки, отвести взгляд и вовсе выйти из кабинета. – К счастью, Консул предлагает вариант, который устроит нас всех. Ей плевать на твои предпочтения. – Он предлагает тебе девушку, которая хороша собой и обладает достаточной волей, чтобы компенсировать твой… хм… женственный нрав. Волфганг скрипнул зубами, но никак не отреагировал на эту часть отцовской фразы. – Вы думаете, она подойдёт? – тихо спросил он. Константин поднял бровь. – Тебе не кажется, что ты слишком капризен, Волфганг? Никто не спрашивал меня, хочу ли я взять в жёны твою мать. – Я понял, – Волфганг прикрыл глаза. Иногда ему казалось, что именно за это – свой неудавшийся брак – Константин ненавидит и его. – Вы уже дали согласие? Когда меня представят невесте? – Как я понял, вы достаточно хорошо знакомы. Волфганг снова распахнул глаза и уставился на отца. – Это… – выдохнул он. – Да. Ты слушал меня невнимательно – а ведь я сказал, нам всем повезло. Консулу, мне и тебе. Волфганг молчал. Тот вариант, о котором говорил отец, не был пределом его мечтаний. Но Константин прав. Исгерд хороша собой, воспитана и умна. Волфганг даже хотел бы, чтобы она ему принадлежала. – Это хороший выбор, – наконец произнёс он. – Я знал, что ты меня поймёшь. Однако же, – Константин снова поднёс сигару к губам, – тебе придётся сделать первый шаг. – Всё будет так, как должно быть, – сказал Волфганг, прокручивая в голове то, что ему предстоит. – У Консула вызывает сомнения возможность контактов твоей будущей супруги с Краузами. Ты можешь разрешить этот вопрос? – Конечно. – Хорошо. Константин принялся тушить сигару, и Волфганг решил, что на этом официальный разговор окончен. – Я могу идти? – спросил он. Константин кивнул. Волфганг учтиво поклонился, прижав одну руку к груди, а потом распрямил спину и, не обращая внимания на то, как бешенно бьётся сердце в груди, развернулся на каблуках, чтобы выйти. – Совсем забыл, – на полпути окликнул его отец. Волфганг чуть повернул голову, посмотрел на него поверх плеча. – В конце осени пройдёт традиционный турнир выпускников. Я прав? – Да, отец, – Волфганг повернулся к нему лицом. – Никто из пяти поколений твоих предков на нём не проигрывал, – продолжил Константин. – Я знаю, отец. Я не подведу. – Очень на это надеюсь. Ты должен проиграть Краузу. – Что?.. Волфганг непонимающе смотрел на него. – Ты должен, – повторил Константин неторопливо, – победить всех противников и проиграть Ролану фон Краузу. Волфганг молчал всего минуту, но эта минута показалась ему вечностью. – Почему? – сухо спросил он. Столь редкий огонь блеснул в его глазах. – Потому что таков мой приказ, – с деланным недоумением произнёс князь. – Ты свободен, Волфганг. Я хочу остаться один.