Глава 22

Дэвид показывает рукой на стеклянную витрину, вмонтированную в прилавок, но незнакомцев она мало интересует. Они определенно хотят чего-то другого, но чего именно, становится понятно, когда первый поднос со свежей выпечкой «случайно» опрокидывается на пол.

- Упс! Я нечаянно! Простите, какая жалость! – отзывается один из парней – самый высокий и крепкий, совершенно ни о чем не жалея. - Можно я не буду за это платить? Вы сами виноваты, зачем вы его так неудобно поставили? Он мешал мне почесать нос!

- Хорошо, хоть не яйца! Иначе бы ты сразу свалил весь прилавок! – громко хохочет его друг, и тут же второй поднос с выпечкой летит на пол вслед за первым. – Упс! Все-таки яйца, я так и знал.

Незнакомцы стоят возле витрины с нежными пирожными, и второй парень, шагнув ногами на куски упавшего пирога, просовывает за прилавок руки и грязными пальцами хватает пару воздушных безе. Продолжая смеяться, жадно засовывает их себе в рот, кроша десерт на куски. Он тянется за следующими пирожными и ни капли не удивляется, когда друзья вдруг с силой пихают его в спину, заставив завалиться на прилавок и сломать витрину. Все вместе громко хохочут, обнаружив, что их друг своим весом вдавил внутрь треснувшее стекло и смял товар.

Все происходит так быстро, что отреагировать на это варварство успевает лишь Пейдж, громко и гневно вскрикнув. Но она обмирает от ужаса, когда один из парней ударяет в лицо кинувшегося на него с кулаками Дэвида, хватает стул от ближайшего столика и начинает крошить барную стойку и витрину. Закинув стул за прилавок, склоняется над опешившим хозяином и криво ухмыляется ему в лицо:

- Это тебе за то, что ты вчера испортил мне новую футболку и не извинился. Или ты думал, что такому чистенькому жирдяю, как ты, все сойдет с рук? Нет, не сойдет. Не люблю невежливых и богатеньких.

Мне кажется, они не любят весь мир, потому что подобную агрессию невозможно ничем объяснить. Пейдж кричит и вырывается, и мне приходится держать ее изо всех сил, чтобы не пустить под злые руки жестоких парней. Я вижу, как Тобиас пытается защитить брата, но он один против четверых отморозков, и вскоре его сбивают с ног вместе с Дэвидом, продолжая крушить кафе.

- Пейдж, ради бога, не смей соваться! Тебе нельзя, слышишь! Я немедленно вызываю полицию! Этот кошмар скоро закончится! Сейчас…

Рука не слушается, когда я достаю из сумочки телефон и тут же нажимаю на значок принять, потому что в эту самую секунду звонит Алекс.

- Привет, принцесса, я уже здесь… Лена?! Лена! Что происходит? – мгновенно настораживается, услышав в динамике плач и звуки драки. – Где ты?!

О, господи, я так рада слышать его голос, но совершенно не хочу, чтобы он попал в этот кошмар, поэтому кричу – от волнения едва не выронив телефон:

- Алекс, срочно вызови полицию! В кафе драка! Пришли те парни с озера и избивают Дэвида с Тоби! Ни в коем случае не иди сюда… Алекс? Алекс?!

Я громко вскрикиваю от боли, когда один из парней – тот самый светловолосый, который первым опрокинул поднос, вырывает телефон из моей руки, крепко ловит пальцами запястье и подтаскивает за собой к стойке. Обхватив пальцами лицо, он больно сжимает скулы, с дикой усмешкой рассматривая меня.

- Не так быстро, цыпочка! Мы еще не перешли к главному. Что у тебя с наличкой, жирдяй? – грубо бросает за спину. - Хорошо бы нас задобрить, тогда, может, мы прихватим с собой ее, а не твою истеричную женушку. А, Цыпа? Умеешь быстро бегать? Хочешь с нами? Я не собираюсь попасться копам, не надейся!

Незнакомец еще продолжает говорить, под ногами хрустит стекло, а меня внезапно пронзает чувство ледяного ужаса. Я вдруг понимаю, что мне не спастись. Что он утащит меня сейчас туда, где обязательно будет больно. Темно и очень холодно, потому что я не смогу себя защитить.

Это знание, как ловушка из которой не выбраться. Его больше не сдержать, и оно вырывается из глубин памяти паникой, поднимается на поверхность сознания липким страхом, оглушая меня ощущением неотвратимой безысходности. Стремительно овладевает телом, мешая сопротивляться грубости парня и лишая сил.

Так уже было когда-то в прошлом, на моих ступнях остались шрамы, и все, что я могу – это крикнуть, прежде чем закрыть глаза и сорваться в пропасть:

- Нет… Нет!

Я не сразу понимаю, что крепкие пальцы отпустили меня и больше не держат. Остаюсь стоять на месте, даже когда наглое лицо незнакомца, встретившись с чужой яростью, вдруг окрашивается кровью, и мой обидчик обрушивается на спину. Вокруг в одно мгновение все стихает – угрозы парней и плач Пейдж, а остаются только звуки жестокой драки, смазанные движения рук, треск ломающейся мебели и короткие, резкие выдохи.

Он все-таки пришел. Нет, он ворвался в кафе, как смерч, освободив меня и не дав моему обидчику уйти. Ввязался в драку без лишних слов, и ситуация изменилась… Теперь не только нам стало страшно, но и тем, кто все это затеял.

Двое отморозков поспешили сбежать, но еще у двоих не осталось и шанса. Никто из них больше не играл, оба пытались выжить и оба проигрывали ярости, с которой еще не имели дела. Кровь брызнула не только на одежду, она проступила на коже и окрасила пол. Сейчас мы все находились в месте, похожем на изнанку реальности, в которой четче других проступала темная, стремительная фигура парня, обретая знакомые черты…

«У него разорвана футболка от горла до плеча и в тусклом свете уличных фонарей сильное, голое плечо с татуировкой притягивает взгляд. После всего пережитого, я не могу сказать ни слова, и только сейчас замечаю, что поднялся ветер и треплет его волосы. Овевает смуглое тело холодными языками морского бриза, но мою дрожь так и не успокаивает.

- Не смотри на меня так, словно ты не знала, какой я. И близко не паинька, ясно?! Такой же, как все они!

- Да.

- Чем ты думала, Холт? Бегство – еще не спасение. Меня могло и не быть с ними.

- Знаю.

- Что еще ты знаешь?

- Что ты мог не поехать за мной…»

Воздуха не хватает, дышать становится трудно, а в глазах темнеет, словно туман, укрывший от меня прошлое, всколыхнул резкий порыв ветра.

- Лена, останови его, иначе он кого-то убьет! Я не хочу больше на это смотреть. Пожалуйста, пусть все закончится…

Тихий всхлип Пейдж приводит меня в чувство, заставляет очнуться, и только тогда я слышу звук полицейской сирены. Она приближается все ближе. Гудит, гудит, гудит… И, кажется, я готова выкрикнуть его имя…

Оно вонзается в сердце осколками, обжигает душу воспоминанием, и вместо крика слетает с губ болезненным шепотом:

- Картер… Остановись!