Глава 11

Разговор с Исом Пэа долго не выходил у меня из головы. Он помог мне многое понять, но и оставил столько же вопросов. Это беспокоило меня. На самом деле у меня возникло ощущение, что от меня скрывают что-то очень и очень важное. Причем первым в списке тех, кто не желал говорить мне правду, был именно Рэби. Ни разу он не обмолвился о том, что знал, что Дорэй выставила меня для всех мальчиком. Как и о том, что поддерживал связь с бывшей Нитью императора! Что вообще был знаком с кем-то из них. Несложно догадаться, что о происшествии пятнадцать оборотов назад он был обязан знать гораздо больше, чем говорил мне. Сейчас я сама не понимала, что чувствую. Мне казалось, что я в комнате, где полным-полно людей, они говорят друг с другом, я пытаюсь говорить с ними в ответ, но меня никто не слышит и не отвечает мне. Даже моя собственная память не желала открывать то, что было в ней сокрыто. А если подумать, то я все знала о произошедшем. Никто не мог мне рассказать, что со мной случилось, кроме меня самой. Никто! Только я сама. Эта мысль так поразила меня. Такая простая и такая очевидная. Все это время она была на поверхности, а я не могла этого понять! «Но ты знаешь, каково было наше с сыном удивление, когда мы поняли, что Китарэ в столь юном возрасте подчинил себе Дух». Слова иса Пэа неожиданно всплыли у меня в голове, точно рисуя для меня самый короткий маршрут к желаемому. Не просто так потомки Акаши стоят во главе нашей империи уже не одно столетие. Именно они, так тонко чувствующие мир, способные влиять на целые народы, могли читать мысли тех, кто их окружает. Тем удивительнее было то, что заговор против императора возымел эффект, и тем очевиднее были первые подозреваемые… Ис Пэа не назвал ни одного имени, и сперва это казалось мне несправедливым, и лишь сейчас я поняла, что, как неокрепший эвей, могу быть опасна, обладая лишними знаниями. Но все же если Китарэ может подчинять себе силу рода, то что ему стоит вытащить мое подсознание на поверхность? Это было бы идеальным решением, которое не только оправдало бы моего отца хотя бы в его глазах, но и прояснило наше с ним прошлое. Меня так воодушевила эта идея, что я едва не подпрыгивала от нетерпения, пока ждала служанку, которая должна была проводить меня к ужину. Надо сказать, основные гости ожидались завтра. Сегодня был день, когда семья Пэа приветствовала наследника, сына и его друзей. Я думала о том, как зажму где-нибудь в темном углу Китарэ и предложу ему… Едва не подавившись от хода собственных мыслей, я невольно закашлялась. – Никаких зажиманий, – строго велела я самой себе. – Ты должна быть вежливой, почтительной и… какой-нибудь милой, что ли? – задумчиво пробормотала я, пытаясь сообразить, что это в принципе значит «быть милой»? Воображение упорно подсовывало иллюстрации пухлых девочек, уплетающих рисовые пирожки с огромного подноса, из одной моей детской книжки. Они были такие хорошенькие, как мне казалось тогда, – с круглыми румяными щечками, в красивых кимоно… – Нет, – отгоняя в сторону глупые ассоциации, покачала я головой, – просто будь сама собой. Он почувствует фальшь, так что не стоит глупить. Кто знает, как долго я бы еще увещевала себя, если бы в мою дверь не постучали. За мной пришла та же служанка, что и раньше, только вот в этот раз за ней была и моя Нить. Как оказалось, нам оставалось зайти лишь за последним эвейем в нашей связке. Служанка услужливо обошла нас и постучала в дверь напротив, откуда тут же появился Китарэ. Наследник сменил кимоно с темно-синего на темно-зеленое с простой вышивкой, которое, судя по всему, предназначалось не для официальных визитов, а для личных встреч. Осознание того, что мы с ним соседи, стало неожиданно приятным открытием. В конце концов, я смогу зайти к нему после ужина и спокойно все обсудить. Я была настроена очень решительно и отступать не собиралась. Первый ужин в доме рода Пэа перед помолвкой Дилая проходил в малой гостиной и на самом деле напоминал семейную встречу, как она должна была происходить в нормальных семьях. Не таких, как моя. Во главе стола сидел ис Пэа в окружении своих детей и жены, а Китарэ занял место напротив хозяина дома. Мы были вольны сесть, где нам хотелось. Но, замешкавшись, я села уже там, где было свободное место. Моим соседом оказался Рэйвон. С нашей последней стычки мы не общались. – Отличный выбор кимоно, – прошептал он, когда я села рядом с ним, намекая, что, в отличие от остальных, на мне был все тот же охотничий костюм, что и утром. – Мне тоже нравится, – пробормотала я в ответ. – Шикарный веер. Говорят, под вечер тут особенно душно, можно потерять сознание от жары, – добавила я, указывая взглядом на изящно расписанный веер, который этот детина притащил на ужин и положил рядом с собой, точно деля пространство между нами. Отвечать Рэйвон не спешил, вместо этого лишь сдавленно хмыкнул и впервые улыбнулся. – Зачет, остряк, – фыркнул он, переключая внимание с меня на предложенный суп. Беседу за столом вел в основном ис Пэа, расспрашивая нас об учебе, рассказывая о своих юных годах в храме. Он так виртуозно болтал ни о чем, что я просто диву давалась его умениям рассказчика. Женщины за столом большей частью молчали, но, поскольку мне приходилось часто смотреть на главу семьи, от меня не смогло укрыться то, с каким обожанием во взгляде следила за Китарэ младшая сестра Дилая. Каждый раз, стоило мне заметить ее томный взгляд, внутри меня что-то откликалось на те эмоции, которыми он был наполнен. Я видела эту страстность, точно она лежала прямо передо мной, вместо той скромной девушки, что старалась не привлекать к себе лишнего внимания и лишь украдкой поглядывала на наследника. Странно было то, что я словно чувствовала в ней родную стихию, которая заставляла ее сердце стучать чаще, и мне это нравилось. Но в то же самое время меня это раздражало так сильно, что мне с трудом удавалось справляться со своими палочками, потому что вместо того, чтобы брать ими кусочки с тарелки, хотелось запустить их в нее. К концу ужина я едва могла усидеть на месте. Во-первых, мне уже не терпелось поговорить с Китарэ. Он мой сосед и думает, что я мужчина, так что в позднем визите не будет ничего предосудительного. Во-вторых, меня по совершенно непонятным причинам раздражала младшая дочь иса Пэа. Как можно быть такой нахальной? Наивно полагать, что никто не замечает ее взглядов. Хотя, конечно, это не мое дело, но, так или иначе, нельзя ли этим заниматься в одиночестве? – Несварение? – поинтересовался Рэйвон, бросая на меня взгляд, полный насмешливых искорок. – Палец быстро зажил? – поинтересовалась я, мило улыбнувшись, а по факту просто оскалившись. – Псих. – Это факт, – шепнула я в ответ, решив все же не портить о себе впечатление перед хозяевами. – Отстань от него, Рэйвон, – шепнул Норэ, который сидел рядом с Рэйвоном с другой стороны, но прекрасно слышал нашу грызню на протяжении вечера. – Да, отвали, – поддержал брата Эрон, который сидел уже рядом со мной. – Хватит его цеплять. – Он посмотрел на меня с таким видом, мол, не переживай, я разберусь. – И так в комнате уже дышать нечем, прекрати его нагревать! У меня кимоно уже к за… спине прилипло, – вовремя поправил он себя. – Зато мой веер оказался все же кстати, – подмигнул мне Рэйвон, откидываясь на спинку стула, и с непередаваемым самодовольством распахнул веер. – Простите, – смутилась я и неожиданно получила ободряющее похлопывание по спине от Рэйвона. – Да ладно тебе, – усмехнулся он. – Ты только вошел в Нить, твоя кровь начинает просыпаться и готовить тебя к тому, когда ты сможешь обрести отражение. – Да, – вдруг захихикал мне на ухо Эрон, – ты просто не представляешь, как было у нас. Яла и Ила, жизнь и смерть, рядом с Норэ мухи дохли, а от меня оживали. Творилось форменное безумие. – И только с насекомыми, – мрачно заметил Норэ. – Зато у нас даже подработка появилась. Норэ муравьев травил в столовой, а я помогал на пасеке после зимы. Папа тогда нам как раз урезал карманные расходы. Почему он решил, что я специально оживил всю мошкару у нас дома? Разве моя вина в том, что прислуга плохо прибирает… – Тео, например, – продолжая обмахивать себя веером, заговорил Рэйвон, – до сих пор током бьется. Его лучше не касаться даже случайно, хотя мне не больно, потому мы и спаррингуем вместе. Хотя хуже всего было Виару. Его пришлось запирать в подвалах храма, пока кровь не обретет стабильность. Когда просыпается хаос, тут уж либо беги… – выдержал он многозначительную паузу, – либо беги. – Он хмыкнул. – Теперь он и Раиль вынуждены постоянно взаимодействовать. – Почему? – с небывалым интересом спросила я. Неожиданно мне понравилось, что со мной вот так запросто разговаривают. Я почувствовала себя ребенком, которого наконец-то приняли в игру друзья. – Потому что один постоянно залипает, а второй, наоборот, все рассеивает, ускоряя и распыляя, – прошептал Норэ, озорно взглянув на обоих парней, сидящих аккурат напротив нас. От меня не укрылось, как из-под стола появился внушительный кулак Раиля, а взгляд Биара стал многообещающим. – Залипает? – Не сам, – вместо Норэ ответил Раиль. – Просто иногда время вокруг меня останавливается. Очень сложно начать движение там, где даже воздух замер. Поэтому я и Виар всегда стараемся быть поближе друг к другу: это уравновешивает нас и помогает избежать мелких неприятностей. Как бы ни была заманчива моя стихия, но играть с ней нельзя никому, даже мне. – Как и мне с моей, – согласно кивнул Виар. Оба молодых эвейя казались немного грустными, но в то же время они выглядели взрослее, чем их друзья, точно за свою жизнь сумели понять, что не все так просто, как хотелось бы, когда тебе двадцать оборотов. – Тень, время и хаос – наши стихии, первозданные, глубокие и очень опасные даже для нас самих, – сказал Иман, беря палочками кусочек рыбы, что лежала на столе. – Но, – вдруг улыбнулся он, отчего на его щеках и подбородке появились озорные ямочки, – главное – не зацикливаться на этом. – Подняв брови, он посмотрел на меня. Впервые я на самом деле задумалась, как непросто тем, кто является воплощением первозданных стихий. Они были лишь проводниками баланса в наш мир. Использовать свой дар не могли, просто потому что это могло разрушить весь мир. Тяжелая ноша, с которой надо научиться жить. Этот ужин стал приятным открытием для меня. Словно некая невидимая стена между мной и ими дала трещину и обрушилась, оставляя лишь пыль. Мы смеялись и болтали так, точно знали друг друга всю жизнь. Я почувствовала, что для меня открыли дверь и пригласили войти в место, где однажды я смогу стать частью большой и дружной семьи. Это было так странно. Удивительно. Тепло. Уже ближе к часу совы мы возвращались в выделенное нам крыло. Из-за высоких потолков и общего пространства смех и гогот, издаваемые не таким уж большим количеством парней, отражались от стен фамильного замка воздушных эвейев, напоминая стремительно надвигающуюся грозу. Перед сном большинство считали своим долгом напутствовать Дилая в делах сердечных, чтобы тот не опростоволосился перед будущей супругой. – Да вы достали меня! – чуть ли не с интервалом в несколько секунд вспыхивал наследник рода Пэа. – У меня женщин побольше вашего было! Подобные замечания вызывали новые остроты со стороны окружающих и очередной приступ смеха. Даже мне вдруг стало интересно, что там за невеста такая, о которой столько шуточек из разряда «будь осторожен или умрешь на месте». – На самом деле Айлин очень милая девушка, – прошептал мне на ухо Эрон, – но он-то ее не видел с тех самых пор, когда она таковой еще не была. Сегодня последний день, когда у нас есть возможность насладиться его реакцией на упоминание ее имени, – бесшумно захохотал он мне на ухо. Не сдержавшись, даже я усмехнулась, хотя и избегала того, чтобы смущать окружающих своей кривой ухмылкой. – Ну, наконец-то ты улыбнулся, – вновь прошептал мне Эрон. – До завтра, Ив, – шепнул он и был таков. Эрон с братом отправились в выделенную им комнату. Я лишь успела кивнуть им на прощание, так стремительно они исчезли. Оказалось, что комнаты выделялись именно одна на двоих. И судя по тому, что я узнала сегодня, делалось это не просто так. Только у меня, Дилая и Китарэ были личные апартаменты. Чем дальше мы двигались по коридору, тем меньше нас становилось. Такой вот негласный отсчет до момента, когда я должна буду собрать все свое мужество и попросить вслух о том, что решила претворить в жизнь. Было ли мне страшно? Ну если честно, то да. Хотя если уж быть до конца откровенной, то я очень переживала из-за того, станет ли он со мной разговаривать. И каков будет итог возможного эксперимента? Вот это-то уже было странно. – Вообще-то, – вдруг заговорил Дилай, – нам с тобой следовало бы спать вместе вне стен храма. – Как ни в чем не бывало он обрушил мне на плечи свою руку, так что моя голова оказалась у него подмышкой. – Ты слишком тепленький сегодня. Нервничаешь, что ли? – Он снисходительно посмотрел на меня сверху вниз и тут же начал трепать из стороны в сторону, так что все, что мне оставалось, – это, расставив руки в стороны, успевать за его размашистыми движениями. Я не вчера родилась и знала, что мальчишки так играют между собой. Типа «Ты – младший, я – старший, ща тебя потреплю, и мы повеселимся!» Но когда он начал меня еще и тереть по темечку, моему негодованию уже не было предела. Я готовилась к войне и убийству. – Хватит, – голос Китарэ ворвался в наши игрища, словно ведро ледяной воды. – Отпусти его и следуй за мной, – холодно бросил он и, не дожидаясь нашего ответа, скрылся за дверью выделенных ему покоев. Некоторое время мы продолжали стоять, точно два идиота, глупо пялящихся на захлопнувшуюся дверь, пока я наконец-то не выбралась из захвата. – Он такой грубый, – неодобрительно цокнул Дилай. – Эх, – тяжело вздохнул он, отправляясь следом за наследником. – Спокойной ночи, Ив, – сказал он мне на прощание и был таков. Я стояла напротив двери Китарэ, кажется позабыв, как дышать. Неужели, когда я наконец-то собралась с душевными силами, все вот так вот бездарно пойдет прахом? – Пхутху, – сплюнула я, – одним словом. * * *– Что ты хотел? – Голос Дилая почему-то отозвался гневом в глубине души. Что за день такой сегодня? Все наперекосяк. Все не так, как обычно. Его душевное равновесие трещит по швам. А это может иметь весьма неприятные последствия. И все из-за кого? «Игнэ» – одно ее имя обжигает все нервные окончания внутри. Это прикосновение на плато… Она словно пустила огонь по его венам, который все никак не может утихнуть. Какой уж там холод, дождь и непогода! Все, о чем он с тех пор может думать, – это прикосновение женских пальцев к его спине, которое, точно меткий удар меча, разрушило спокойствие, над которым он работал годами! Она просто разнесла на мелкие осколки равновесие внутри него. Казалось, он до сих пор чувствует ее руку на своей спине. Это тепло, что медленно растекается по телу, заполняя собой каждую клеточку внутри. Стоит только отвлечься, и его мысли скатываются к этому самому моменту. – Прости, что прервал веселье, – едва не прикусив язык, буркнул он. Что он несет? – Что не так? Ты сам сказал, что нам стоит впустить его в наш круг не просто формально, а по-настоящему. Мы согласились с тобой, а ты опять недоволен. – Доволен, – фыркнул он. – Недоволен, – не желал униматься Дилай. – Доволен! – неожиданно даже для самого себя рявкнул Китарэ, чего в принципе себе никогда не позволял. – М-м, – кивнул его друг, – счастье распирает? Просто кто бы объяснил, отчего его сегодня так бесит, что ей хорошо рядом с его кругом? Он видел и слышал каждую фразу и ее реакцию на нее. Это раздражало. Вопреки всему это было действительно глупо с его стороны. – Я устал, – все же выдавил он более-менее спокойно. – Так зачем звал? – Пожелать удачи перед завтрашним днем, – сквозь зубы процедил Китарэ, совершенно не представляя, как избавиться от того огня, что пустила по его венам эта девчонка. В нем словно взбунтовалась вся его природа. Вся выдержка и все установки, что он вырабатывал годами! Его самообладание испарилось, словно и не было. – Ну, спасибо тогда, – пожал плечами Дилай и был таков. Стоило Дилаю уйти, Китарэ тяжело перевел дыхание. Интересно, так ли себя чувствуют огненные эвейи? Как вообще можно жить, когда внутри тебя в любой момент готово вспыхнуть пламя, и неважно, что это будет – ненависть, страсть, ярость, безумие? Все, что тебе остается, – это занять место в первом ряду и нестись со скоростью света на волне собственных чувств. Невольно ему стало жаль Ив. Он слышал, какие слухи ходят по храму и как другие студенты называют ее бешеным Игнэ. – Станешь тут бешеным, – вздохнул он, припоминая их первый бой. Тогда он очень старался контролировать каждое свое движение. До последнего не верилось, что с ним дерется девчонка. Он бы сам себя перестал уважать, если бы травмировал ее. Под конец той схватки он и сам не понял как, но испытал нечто сродни тому, что произошло с ним сегодня. Только если тогда пламя лишь слегка лизнуло его, то сейчас оно расцвело в каждой клеточке его тела. С тех самых пор каждый их поединок напоминал ему танец у края бездны. Весь мир исчезал, оставляя их кружиться в ее огне, сдерживаемом лишь теми осколками льда, которые он не позволял себе потерять. Это пламя дразнило и звало его. Оно искушало отбросить все лишнее, наносное и признать в себе лишь то, кто он есть изначально – дракон. Дракон – и ничего более. Он хозяин этого мира, и именно он должен создавать те правила, по которым ему жить! Очередной тяжелый вздох, и он опустился в широкое кресло, что стояло напротив огромного окна. Сейчас царила ночь, но он знал, что где-то внизу все еще бушует океан, создавая мелодию, под которую он сегодня точно не уснет. Прикрыв глаза, Китарэ медленно задышал, пытаясь применить то, чему его учили с рождения: обуздать свои эмоции через дыхание и потоки ци. Неожиданный стук в дверь едва не заставил его с силой швырнуть кресло, на котором он сидел, в окно. – Кому там не спится? – прошипел он, беря себя в руки и направляясь к двери, резко открыл ее, и весь воздух, который он набрал в грудь, чтобы послать уже Дилая в бездну, так и остался нерастраченным. На пороге стояла она. Именно она. Как он раньше не замечал, что перед ним девушка? Да, у нее не было выдающихся форм и окружностей. Точно ивовый прутик, она была тонкой, гибкой и хлесткой. Да, ее волосы очень удачно прикрывали лицо и шею, закрывая белые следы шрамов на шее и подбородке, но это было лицо девушки с огромными, черными, точно уголь, глазами. Та одежда, что она носила, могла дать иллюзию того, что перед ним нескладный подросток, но все же… Разве можно не заметить того, что это вовсе не парень? – Э… – выдохнула она, явно готовясь что-то сказать. – Можно мне войти? – Она посмотрела ему в глаза. Китарэ нервно сглотнул. В голове вдруг вновь всплыло воспоминание: утро, плато, прикосновение. Сердце забилось чаще, дышать стало отчего-то тяжелее. И ладно бы он был мальчиком, на пороге которого впервые стояла женщина. Но не ему так реагировать на… нее. – Это необходимо именно сейчас? – изогнув бровь, холодно поинтересовался он, отходя немного в сторону и пропуская Ив внутрь. – Необходимо, – решительно заявила она и столь же решительно вошла. Он молча наблюдал, что будет дальше, даже не пытаясь ей как-то помочь, поинтересовавшись, зачем она пришла к нему. В свою очередь девушка быстро подошла к окну. Постояла там, что-то пытаясь разглядеть во мраке ночи, резко повернулась, и у Китарэ закралось нехорошее подозрение, что она пришла вовсе не с миром. Она выглядела так, будто у нее за спиной меч и она полна решимости использовать его по назначению. – Присядь, – велела она, и прозвучало это скорее как приказ, чем предложение. – Ладно. – Уже с интересом наблюдая за происходящим, он опустился на кушетку в центре комнаты. Девушка быстрым шагом подошла к нему и так же резко сунула в его руку что-то мягкое. – На, ешь. – Она махнула рукой. Он не сразу сообразил, что в руке у него несколько помятый рисовый пирожок. Впервые в жизни он даже примерно не знал ответа на вопрос, что с ним происходит и что все это значит. Девушка улыбнулась так, что ему стало не по себе. Улыбка выглядела угрожающе. Странный блеск в ее глазах заставил подумать, а не подсыпано ли чего в пирожок? – Должен ли я спросить, что все это значит? – кое-как собравшись с мыслями, поинтересовался Китарэ. Похоже, его вопрос смутил Ив, и улыбка на ее лице немного померкла. Хотя ощущение того, что она решила идти до конца, так и читалось во взгляде. Он внимательно наблюдал за отражением эмоций, что сменяли одна другую на ее лице. Ему показалось, что все пошло не по плану. Еще раз взглянув на пирожок, зажатый в руке, он глубоко вздохнул и с надеждой, что она не настолько сумасшедшая, чтобы отравить его лично, осторожно надкусил. Есть не хотелось совершенно. Но его не покидало ощущение, что его подкармливают, как дикую зверюшку в императорском зверинце, проверяя, насколько она хищная и можно ли ее потом будет погладить. Взгляд, полный облегчения и затаенной радости, в какой-то мере подтвердил его догадки. Хотя ситуация и была бредовой, он не спешил показывать зубы и выставлять девчонку прочь. Посмотрим, чего она хочет. – Ты знаешь, – несмело начала она, – все говорят, что мы, как Ожерелье, должны не просто научиться взаимодействовать с энергиями друг друга, но и доверять друг другу. Мне кажется… – Она перевела дыхание, словно готовясь с головой нырнуть в воду. – В нашем случае это может стать возможным, только если мы узнаем, что на самом деле произошло пятнадцать оборотов назад, – сказала она и, затаив дыхание, взглянула на него. Китарэ смотрел на нее не отрываясь, ощущая, как пламя, зажженное внутри него этой девчонкой, угасает, точно под напором льда, что изящными узорами расцветает в его душе. И это столкновение двух стихий его эмоций словно закипает в венах. – И? – коротко бросил он, борясь с тем, чтобы просто не взорваться. Не сейчас. – Я знаю, что Акаши дает своим детям силу, которая может открывать то, что сокрыто в памяти любого живого существа. – Ив перевела дыхание, нервно перебирая пальцами полы своей куртки. – Есть только один живой свидетель того, что произошло в той башне, когда случился пожар, – это я, – выпалила она. – Но мне не по силам проникнуть в глубины собственной памяти самостоятельно. И, возможно, – закусила она губу, точно собираясь с мыслями, – ты мог бы помочь открыть это. – Она прямо взглянула ему в глаза. Китарэ некоторое время молча смотрел ей в глаза, анализируя то, что было ему предложено. Пустить его в свой разум? Серьезно? Если отбросить то, что с ним произойдет после того, как он использует свою силу, то понимает ли она, какое именно предложение делает ему? Пусть они уже не могут быть врагами, но они и не друзья. Какому другу можно просто дать взглянуть в каждый, самый сокровенный уголок своей души? Просто позволить кому-то постороннему надругаться над неприкосновенностью самого заветного, что есть у любого живого существа. И ради чего? Ради его доверия? – Ты же понимаешь, – начал он, изогнув темную бровь, – что то, что ты мне предлагаешь, не оставит ни единого потаенного уголка в твоем сознании для меня? – Да, – прямо взглянув ему в глаза, ответила она. – И? Разве нет ничего, что ты хотел бы оставить только для себя? Ив не спешила с ответом. Она перевела свой взгляд куда-то ему за спину и тяжело вздохнула: – У меня нет секретов. «Да, – подумал Китарэ, – не считая того, например, что ты немножко девочка. Очаровательная наглость». – А мне не два года, – фыркнул он. – У всех есть свои тайны и секреты… – У меня нет, – жестко ответила она, прямо встретив его взгляд. Вот только Китарэ показалось, что, если он еще раз поставит под сомнение ее честность, она запихнет свой подарок ему в глотку, зажмет рот и нос и будет ждать, пока не произойдет одно из двух: либо он его съест, либо отдаст душу на суд Парящим. – Секреты есть у тех, кто скрывает то, чего боится сам. Я свои страхи знаю в лицо. У меня нет секретов. И если ты узнаешь что-то новое обо мне, то это не потому, что это было моим секретом, а лишь потому, что ты не знаешь меня достаточно хорошо. Ее последние слова заставили Китарэ задуматься. Они упали тяжелым камнем на дно его души. Нашли там отклик, которого он и сам не ожидал. – И ты готов вот так запросто к столь интимной близости со мной? – все еще размышляя над ее последними словами, поинтересовался он. Девушка напротив слегка покраснела, но он не совсем понял, что было тому причиной. Смущение или гнев? Она улыбнулась уголком рта, отчего ее вид стал привычно дерзким, и прямо взглянула ему в глаза. – Главное, чтобы ты был готов, – хмыкнула она. – Не страшно? – Она провела указательным пальцем по своему подбородку и шее, чуть приоткрывая ворот куртки. – Если тебя не вывернет от этих воспоминаний, то, думаю, нам не о чем переживать. Китарэ молча смотрел на девушку, что стояла перед ним. Как так вышло, что ни разу в своей жизни до встречи с ней он словно бы и не знал, в чем суть истинного эвейя? Еще никто и никогда так просто не подводил его к краю и не предлагал прыгнуть, не боясь и не думая о том, какие у прыжка могут быть последствия. Это не было безрассудством. Это было отсутствием страха у того, кому нечего бояться. Хотя он вновь неправильно подобрал слова. Это были мужество и смелость, которые способны преодолеть страх, боль, ненависть как нечто несущественное, когда есть цель, ради которой стоит идти вперед, несмотря ни на что. Однажды ис Тарой сказал, что огненные эвейи рождены для войны. Тогда он подумал, что они самые агрессивные из драконов. Поэтому все так считают. Сейчас он вдруг понял, почему ис Тарой так сказал. Просто, когда в бой тебя ведет огонь, тебе кажется, что и ты будешь гореть до самого конца и непременно достигнешь своей цели. Если эта маленькая девочка не боится отдать ему самое дорогое, что у нее есть, лишь бы упрочить их связь, выяснить правду и преодолеть прошлое, каким жалким будет его отказ? – Мы не сможем сделать это здесь, – наконец сказал он. – И, кроме нас, понадобятся те, кому нужно будет позаботиться о… – неожиданно запнулся он, взглянув Ив в глаза. Может ли он сказать ей о том, что произойдет с ним после того, как он коснется своей силы? – Позаботиться о чем? – спросила она. – Ну, если ты думаешь, что я не смогу после этой, хм… процедуры прийти в себя, то может Рэби помочь. Ему я доверяю безоговорочно. – Ты так рассуждаешь, словно собрался в столовую на обед. Даже я не знаю, как все пройдет. Для некоторых понятия «воспоминания» в принципе не существует. Их боль идет с ними руку об руку годами, а мой дар может разбередить старые раны и фактически оживить кошмар. Не относись к этому легкомысленно. Она внимательно выслушала его и подошла ближе, садясь рядом в кресло. – Мне очень непросто было прийти к тебе, – вкрадчиво сказала Ив, заглядывая ему в глаза, – еще сложнее просить тебя о подобном. Но есть то, что нам следует сделать. Конечно, я понимаю, что не увижу ничего приятного. Но если есть хотя бы малейший шанс, что нам удастся пролить свет на события прошлого, то мы не можем просто отвернуться, пока это самое прошлое определяет наше настоящее. Так ты согласен? Он смотрел ей в глаза, понимая, что с этой дороги ему уже не свернуть. Чем бы ни закончилось это путешествие, он уже не сможет его избежать. Так же, как его тяготит то, что произошло с отцом, то же самое, возможно, происходит и с ней. Начать понимать врага? Проникнуться сочувствием к нему – что может быть более странным? Но, так или иначе, у этой девочки хватило смелости прийти к нему и предложить самый ценный из даров. Он уже не сможет отвернуться от этого. – Как только вернемся в храм, – сказал он. – А теперь можно я в одиночестве доем свой пирожок и лягу уже спать? – изогнув бровь, поинтересовался он, поднимаясь с кушетки и направляясь к двери, намереваясь запереть ее покрепче. Хватит с него визитеров на сегодня. И хотя эта девчонка и была самой напористой из всех, кого он знал, но все же понимала, когда пора уходить. Довольно улыбнувшись, она проследовала к двери, распахнула ее и замерла. Китарэ не сразу понял, в чем причина задержки, и уже хотел было слегка ее подтолкнуть, как из-за плеча Ив возник новый ночной гость. – Мирэ? «Да что за ночь сегодня такая!» – едва не воскликнул он в голос. Только сестры Дилая ночью на пороге не хватало. Девушка, казалось, вся съежилась, увидев не совсем того эвейя, к которому пришла. Но, заметив Китарэ, робко улыбнулась. – Китарэ, – выдохнула она. – Я хотела… – Она опустила взгляд на свои руки, в которых был поднос с чаем и чем-то сладким. – Поел он уже, – вместо него буркнула Ив, переступила порог и с силой захлопнула дверь прямо перед носом наследника. Знать о том, что происходило за дверью, говоря откровенно, у него не возникло ни малейшего желания. Ему было над чем подумать. И хотя Игнэ порой и вела себя как бандит с большой дороги, но сейчас он ей был даже благодарен. В бездну все. Он устал. * * *Впервые за долгое время я так сладко спала. Без снов, переживаний и тревог. Чего уж там, от себя я была в полном восторге. Как говорится, пять вздохов позора – и дело в шляпе. Единственное, что меня еще коробило, – так это сестра Дилая с этим их фамильным чаем, которым только ни в чем неповинных эвейев травить. Хотя убегала она быстро, стоило нам остаться наедине. Все же хорошо, когда тебя побаиваются. Даже делать ничего не надо. Новый день проходил изумительно. Все внимание было сосредоточено на женихе, невесте, которая должна была вот-вот прибыть, и на гостях, которые слетались в дом Пэа с интервалом в несколько минут. Китарэ, точно главное украшение праздника, увели рано утром. Его задачей было красоваться на открытой веранде в саду и благосклонно кивать вновь прибывшим эвейям. Буря закончилась, как будто ее и не было, на небосводе появилось ласковое осеннее солнышко. Мое настроение было таким умиротворенным. Наивно казалось, что я сделала что-то по-настоящему значительное и теперь все непременно будет хорошо. Порой я бывала поразительно недальновидна. К нашему Ожерелью не было никаких особых требований в этот день. Поэтому каждый развлекался как мог в ожидании часа официального представления невесты, благословения брака в храме Пхутху и последующего торжественного ужина. Сад дома Пэа украсили гирляндами из цветов, играли музыканты, по дорожкам прогуливались нарядно одетые гости. Я сидела на небольшой скамейке, окруженная зарослями камелии. Отсюда мне была видна веранда, где сейчас чаевничал в окружении Дилая и его родственников Китарэ. Но весьма удачно было то, что я была отсюда незаметна. – Какой же хороший день. – Я сладко потянулась. Честно говоря, я понятия не имела, чем мне заняться. Когда я уже начала откровенно дремать, кто-то плюхнулся на скамейку рядом со мной. Сначала справа, а потом и слева. – А ты хитрее, чем кажешься, Игнэ, – сказал Эрон, подозрительно воззрившись на меня. – Хорошее местечко нашел, – поддержал его Норэ. – Теперь я точно знаю, каким будет самый скучный день в моей жизни. – Это уж точно, – покачал головой Эрон, оглядывая сад вокруг нас, где неспешно прогуливались и общались гости. – Не знаю, – пожала я плечами, – я впервые участвую в подобном мероприятии. Мне интересно. – Хм, – покачал головой Эрон. – Вот увидишь, на наших с Норэ помолвках будет сперва праздник для нас, где мы будем гулять и пить всю ночь, а потом уже издыхать от похмелья на семейном собрании, – покивал он сам себе. – Ну да, мечтай, – фыркнул его брат. – А где же мой племянник? – Голос донесся откуда-то со стороны террасы. Я не могла не узнать ту, кому он принадлежал. По спине пробежал холодок дурного предчувствия, и я резко обернулась, всматриваясь в толпу, что собралась под крышей террасы, поздравляя наследника рода Пэа и приветствуя Китарэ. – Эй, ты чего? – немного напряженно спросил Норэ, заметив мою реакцию. Я же пыталась разглядеть ту, кого никак не ожидала увидеть здесь. Хотя стоило ли так всматриваться? Ее ярко-алое родовое кимоно, карамельного цвета волосы, собранные по бокам изысканными гребнями и распущенные по спине, не остались бы незамеченными даже в сумерках. Дорэй стояла прямо напротив Китарэ и иса Пэа, приветствуя их и вручая подарки от нашего рода. Рядом с ней стояли Эдор и Расха. Каждый был одет в кимоно родовых цветов, украшенные изысканной вышивкой и поясами. Я не была охочей до красивой одежды, но даже мне было понятно, в каком нелепом и глупом виде я буду смотреться рядом с ними. – Да плевать, – прошипела я себе под нос, явно испугав близнецов. – Что? Кто там? – вместе со мной начали всматриваться Эрон и Норэ. – Моя семья, – тихо сказала я. – Что? – Кто? Они переспросили это в один голос, в то время как я боролась с подступающей к горлу яростью. Даже я не ожидала, что их появление может вызвать во мне такую бурю эмоций. – Эй, эй, успокойся, – положил руку мне на плечо Норэ и тут же отдернул ладонь. – Горячо! – Останешься в чем мать родила, так и знай, – прокомментировал Эрон, даже не пытаясь ко мне прикоснуться. И, к слову сказать, это немного привело меня в чувство. Запах только что выглаженного белья заставил взять себя в руки и остыть. – Простите, – выдохнула я. – Просто… – замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свою реакцию. – Все сложно? – подсказал Эрон, и я благодарно кивнула. Все действительно было сложно. Зачем она приехала, притащила Эдора и Расху? Я так старалась, ежедневно подбирая слова, думая, что, кому и как я должна говорить, чтобы ни разу не ошибиться и не выдать себя. Но Дорэй просто сказала: «Где он?» Зачем она это делает и чего хочет от меня? Пятнадцать оборотов она контролировала меня, каждый мой шаг, манипулируя моим страхом, точно я была ее пойманным зверем, которому стоило ежедневно напоминать о боли, чтобы он был послушным и непроблемным. Больше месяца прошло с нашей последней встречи, так чего она хочет? Напомнить, кто глава нашего рода? Или есть желание еще раз как следует мне нагадить? – Если ты не хочешь с ними встречаться, то только скажи. – Придумаем что-нибудь. Близнецы. Совершенно одинаковые на первый взгляд. Порой они говорили, как будто у них был один разум на двоих. – Нет, Эрон, – покачала я головой, – не надо ничего придумывать. Спасибо, Норэ. Но я ни разу их не перепутала. С того самого дня, как вошла в Ожерелье, они различались для меня, как черное и белое. В глазах Норэ всегда плескалась едва ощутимая грусть, Эрон же, напротив, был гораздо оптимистичнее и радостней. Мы не так часто общались, но я всегда чувствовала это в них. Их ци текли по-разному, я словно видела это. – Предложение остается в силе, имей в виду, – подмигнул мне Эрон, когда я неохотно поднялась со скамьи и направилась в сторону террасы. Я не собиралась ни бегать, ни тем более прятаться от нее. Также мне нужны были объяснения. Странное дело, но я правда чувствовала себя сейчас гораздо сильнее и увереннее, чем какой-то жалкий месяц назад. Казалось бы, что могло так измениться в моей никчемной жизни? Я знала ответ: всего лишь нашла цель. Обойдя террасу по кругу, я поднялась по невысоким деревянным ступеням и решительно направилась туда, где как раз заканчивала свои официальные поздравления Дорэй. Пока я двигалась по направлению к ней, я не могла не замечать взгляды собравшихся. Каждый гость, что был сейчас здесь, в общем-то спокойно реагировал на моих родственников. Не без злорадства во взглядах, конечно, и не без осуждающего блеска в глазах, но я не могла бы назвать это явным пренебрежением. – Кто это? – слышала я едва различимый шепот, стоило мне зайти под крышу террасы. – Сын проклятого Игнэ. – Высоко забрался, далеко пойдет. – Такой же, как отец. – Говорят, он… – Бешеный? – Не может быть! Все эти ахи и охи, точно шелест крыльев тысячи мотыльков, сопровождали каждый мой шаг. Сколько во всем этом было яда, ехидства, злобы! Они даже не считали нужным подождать с перемыванием моих косточек до того, как я буду на значительном расстоянии и не смогу слышать этого. Наверное, каждый из них рассчитывал, что своим плевком мне в спину они сделают благое дело, наказывая сына предателя, вот только… Ничего нового для себя я так и не услышала. Каждая искра их ненависти и пренебрежения падала на дно моей души, неся вместе с собой странное удовлетворение и возбуждение… Уже не в состоянии сдерживаться, я улыбнулась и просто подмигнула паре эвейев, которые лишь только начали что-то шептать друг другу относительно моего происхождения. Ожидаемо парочка отшатнулась, прикрывая лица веерами. Парящие, если бы я знала, что приемы – это так весело, я бы не провела полдня в кустах. Я получила такой заряд бодрости, небывалый прилив сил. Настроение мое улучшалось с каждым шагом; чем больше было порицания, осуждения, гнева и злобы вокруг, тем веселее мне становилось. Я буквально пьянела от этого всего. Демон, кажется, до тетки я доберусь уже изрядно навеселе. Да в бездну, хорошо же…