Глава 17

Тихо присев рядом с Китарэ, я осторожно провела ладонью по его волосам. После увиденного в душе было пусто, словно дотлевали алые угли пожарища в восточной башне родового гнезда. Некоторые говорят, что самое страшное – это узнать правду. Я могу сказать, что куда страшнее потом. Мне хотелось на коленях просить у него прощения, я проклинала день своего рождения. Но у меня язык не поворачивался даже прошептать такое. Что бы я ни сказала, какие бы слова ни сорвались с моих губ, этого было недостаточно. То, что это была чужая игра, вовсе не уменьшало моей вины. – Это не твоя вина. – Тихий голос за моей спиной принадлежал уже взрослому Китарэ, и он сказал то, что я не готова была услышать и принять. – И моя тоже, – ответила я, поднимаясь на ноги, и не сразу совладала с собой, чтобы повернуться к нему. – Нет, – ответил он, уже глядя мне в глаза. Стараясь сохранить последние капли самообладания, я молча стояла напротив него. Мне никогда не отплатить ему за эти слова. Никогда не повернуть время вспять, чтобы что-то изменить и исправить. Но есть реальность, в которой мой долг перед этим мужчиной бесконечен. И пока он пытался достучаться до меня, чтобы я почувствовала себя лучше, я закрывала в своем сердце каждую открытую дверь, в которую могла проникнуть мысль о том, что подобное возможно. Китарэ протянул мне руку, выжидательно посмотрев на меня. Столько странных эмоций сейчас отражалось на самом дне его глаз, начиная от какой-то глубинной боли, тоски, страха и заканчивая непонятной мне нежностью. Никто и никогда не смотрел на меня так, и от этого было еще больнее. – Иди ко мне, – почти шепотом позвал он, когда я сделала шаг, наглухо затворив самую последнюю дверь. Китарэ печально улыбнулся уголками губ, взяв меня за руку, и почти с силой притянул к себе. – Вот так, – прошептал он в мои волосы, позволяя уткнуться лбом к себе в грудь. Он не пытался обнять меня или как-то сократить оставшиеся миллиметры между нами. Мы просто стояли друг напротив друга, почти вплотную, и его рука не спешила отпускать мою. – Пожалуй, я повторю: это не твоя вина, Ив… А об остальном мы поговорим уже не здесь, хорошо? Я молча кивнула, даже не пытаясь взглянуть ему в глаза. Дыхание тут же перехватило. Казалось, с небывалой скоростью кто-то потащил меня наверх, позволяя растаять картинам леса, ночи, озера, превратив их в одно смазанное пятно. И тут же я открыла глаза в уже знакомом склепе. Я все так же сидела на расстеленных одеялах, и было сложно сказать, сколько прошло времени с тех пор, как мы сюда пришли. Для меня это была целая жизнь длиной в несколько оборотов, которая перевернула с ног на голову все, что я привыкла считать данностью своего бытия. Напротив меня в той же позе замер Китарэ. Он еще не пришел в себя, и у меня было несколько секунд, чтобы просто посмотреть на него. Вряд ли я отважусь на это в ближайшем будущем… Словно услышав мои мысли, он вздрогнул и тут же открыл слегка прищуренные глаза. Некоторое время он просто смотрел перед собой. Его взгляд казался задумчивым и отстраненным. Потом он глубоко вздохнул. – Как ты? – севшим голосом спросил он. Я не знала, что должна была ответить на такой вопрос. Вежливое «все хорошо» было бы верхом цинизма и бестактности. «Мне плохо… очень» – вот что на самом деле хотелось закричать, но это было бы еще хуже! Какое у меня есть право говорить ему такое? Но когда вместо ответа по моей щеке побежала обжигающая слеза, я готова была провалиться под землю! Я попыталась резко утереть ее, но тут же оказалась в его стальных объятиях. – Теперь я знаю все твои мысли, что, точно тысячи ярких вспышек, проносятся в твоей голове. – Он говорил очень тихо, и каждое сказанное им слово вибрацией отзывалось внутри. – Не прячь слезы, Ив, ты имеешь на них право. И нет твоей вины в том, что произошло с нами тогда, когда ни один из нас не мог повлиять на исход. Я обещаю тебе, это не останется безнаказанным, но я прошу тебя… – Он тяжело перевел дыхание, положив ладонь мне на голову и как-то неловко гладя меня по волосам. – Не вини себя. Я не злюсь на тебя, не обвиняю и прошу от тебя того же… Демоны, – вздрогнул он всем телом, – только не сейчас… Я почувствовала его дрожь и поняла, что это именно тот момент, когда у меня есть шанс. Осторожно выскользнув из его объятий, пользуясь теми самыми секундами, когда вот-вот должен был появиться Аши, а Китарэ на какое-то время исчезнуть, я обошла его со спины и осторожно обняла. Я потянула его со всей доступной мне силой. Тянула к стене. Туда, где сам Китарэ подготовил для себя то, что я ненавидела всей душой, но была вынуждена использовать, чтобы позаботиться о нем так, как могла бы сделать только я. Цепи показались неожиданно холодными. Некоторое время я просто держала их в руках, раздумывая над тем, правильно ли я поступаю. Но были вещи, в которые я не должна была его впутывать. Должно быть, то, что он проник в мой разум, как-то повлияло на него. Я должна была дать ему время и пространство, чтобы осознать все, что случилось с нами тогда, а не ловить его на слове и жить дальше так, словно ничего не было. Было. Я знала это. Знал и он. И теперь пришло мое время отдавать долги. Стоило Китарэ вновь вздрогнуть, что означало, что вот-вот появится Аши, как я поняла, что пришло время действовать. Я осторожно заковала его запястья в серебряные, почти невесомые браслеты. Как раз в тот момент, когда Аши открыл глаза, я была готова подняться с колен. – Душа моя. – Он слегка улыбнулся, посмотрев на меня немного затуманенным, как после сна, взглядом. Он попытался потянуться ко мне, но тут же замер, заметив цепи на своих запястьях. На толику секунды он отвлекся на закованные в браслеты запястья, и этого мне хватило, чтобы отступить от него на несколько шагов. – Зачем? – нахмурился он, посмотрел на меня и, точно что-то увидев, тут же отрицательно закачал головой: – Нет, нет! Что ты задумала? Не смей, слышишь? – Я должна, – прошептала я. – Должна… сама… – Нет! – Прости, – уже не сдерживая эмоций, попросила я, – и не смей меня прощать… Собрав всю свою волю в кулак, я повернулась к нему спиной. Слыша лязг металла и его отчаянные попытки освободиться, я взбежала по ступеням, затворяя за собой дверь. Я неслась по тропинке, ведущей к жилому корпусу, не разбирая дороги. Мое сердце рвалось на части, и, конечно, мне казалось, что меня преследует яростный рев разбуженного дракона. Могло показаться, что я помешалась от горя. Или что увиденное лишило меня последних крупиц разума. Но любое из предположений было бы неверным. Мои эмоции вспыхивали и гасли, точно сменяя друг друга в безумной карусели: отчаяние, гнев, ярость, тоска и безысходность. Единственное, что оставалось неизменным и прочно обосновалось внутри, – это боль и решимость. Китарэ сказал, что прощает. Что он не злится на меня… Как я могу принять это? Особенно когда он так уязвим после увиденного и прожитого сквозь призму моих эмоций. Он имеет право на гнев, который обязательно придет к нему, когда он немного отойдет от пережитого. Речь идет не о злонамеренности, виновности или справедливости… здесь гораздо больше. Это все не вернет ему отца и не восстановит то, что было когда-то разбито. Не было в моих планах и побега. Конечно же, нет. Теперь осознание того, что моя жизнь должна быть посвящена Ожерелью, окрепло как никогда. Но сперва я должна была сделать кое-что… Почему именно сейчас? Потому что, боюсь, в моем сердце не хватит места, чтобы удержать то пламя, что с каждой минутой оживало внутри. В тот самый момент, когда я стала единым целым, когда вернулась память, а все эмоции ожили внутри, точно то, что произошло, случилось несколько мгновений назад, я впервые остро почувствовала стихию, что давно дремала во мне. Это пламя, напитавшись воспоминаниями и эмоциями, съежилось до крошечной точки, не оставив внутри ничего, кроме пустоты, с одной-единственной целью – полыхнуть так, как никогда прежде. Впервые я не боялась стихии, что породила меня. Словно невеста, я с трепетом и толикой безумия предвкушала приход своей любви, которая вот-вот накроет меня с головой. У меня не было времени позаботиться о Китарэ лучше, чем я смогла. Так он точно будет в безопасности. Стоило мне оказаться на пороге собственного корпуса и с разбегу влететь в дом, как передо мной оказался Рэби. Выглядел он заспанным, но, конечно же, старательно делал вид, что не спал всю ночь. – Смею заметить, уже рассвет… – Он попытался придать своему виду строгости, но тут же осекся. – Что? – Идем! – рявкнула я, схватив его за руку и утаскивая к входу во внутренний дворик. – Куда? Что ты… Эй! Я в одних штанах! – попытался он вырваться, но стоило моей руке сомкнуться на его ладони, как он тут же осекся, как-то по-особому прикрыв глаза и замерев посреди комнаты. – Как же давно… – невнятно пробормотал он, явно находясь где угодно в своих мыслях, но не здесь. На его губах заиграла блаженная улыбка, взгляд из-под опущенных ресниц стал отсутствующим и немного безумным. – Соберись, не до того сейчас! – с силой ударила я его в грудь. Рэби был элементалем, и несложно было догадаться, какой эффект на него мог произвести предстоящий всплеск. Все равно что годы голодавшему добраться до заветного стола, уставленного пищей. Рэби напрягся всем телом, точно отчаянно пытаясь унять пробудившийся голод. На это у него ушло несколько драгоценных секунд, прежде чем без лишних вопросов он готов был следовать за мной, лишь бы я не отпускала его руки. – Идем, идем, – бормотала я, открывая дверь, ведущую во внутренний двор, где находилась теле-портационная площадка. – Тот телепорт в Турий-ских лесах рабочий? Ты должен активировать его! И не смей говорить, что не знаешь как, я знаю, что знаешь! И энергии тебе теперь хватит: я чувствую, как ты пьешь меня. Пожалуй, именно рука Рэби была тем самым ступором, который все еще сдерживал меня. Сам наставник выглядел так, словно хорошенько приложился к бутылке. Его смуглые щеки окрасил румянец, который сделал его кожу еще темнее. Взгляд был немного осоловелым и донельзя довольным. Морщинки на коже как-то подозрительно разгладились. Казалось, даже кожа на теле и сами мышцы стали более подтянутыми. – Ха, конечно, – довольно захохотал он, – я все могу… Ты даже не представляешь, сколько я всего могу… – Язык у Рэби явно заплетался. – Ты только в сознании будь пока, ладно? Не обожрись с голодухи, – посоветовала я, смерив его скептическим взглядом. – Да какой там, – отмахнулся он, немного пошатываясь, когда мы оказались возле плиты для перемещений. – Настраивай, – скомандовала я и еще несколько минут пыталась вырвать руку из его железной хватки. Некогда ухоженная и часто используемая площадка для перемещений рода Игнэ находилась в самом центре нашего давно заброшенного сада. Я не знаю, почему Дорэй не заботилась о том, как выглядит это поместье. Я почти не сомневалась, что у нее были интересы и вложения за пределами поместья брата, в котором она была вынуждена жить по указанию Совета. Но, так или иначе, сейчас, когда зима только начиналась для всей империи, в Турийских лесах она прочно обосновалась, превратив один из некогда прекраснейших садов в зимний лес, где высота снежного покрова доходила мне до пояса. Именно так я оказалась в родовом гнезде, стоило Рэби направить полученную от меня энергию на активацию телепорта. – Как приятно попасть домой, а? – пробормотала я, не без удивления ловя себя на мысли, что мне совершенно не холодно в легкой ученической форме, когда все говорило о том, что вокруг царит лютая стужа. Я стояла по пояс в снегу, в то время как ледяные кристаллы от соприкосновения со мной шипели и тут же испарялись. Снег вокруг меня стремительно таял. Тот, кто всю жизнь провел на севере или хотя бы по воле судьбы жил там достаточно долго, знает, что по глубоким сугробам невозможно передвигаться без специальной обуви. Пожалуй, это правило было исключением, когда внутри тебя пробуждалось пламя, сминая оковы льда. Я сначала шла легко, а потом и вовсе побежала вперед, разрезая снег, точно остро заточенный клинок – тончайшее шелковое полотно. Рэби молча следовал за мной. Мои воспоминания подарили не только боль. Они дали мне шанс, которым я не могла не воспользоваться. Точно несчастный игрок, проигравший все и набравший карты наугад, я вдруг поняла, что могу выиграть. С каждым шагом пламя внутри меня становилось сильнее, я чувствовала, будто огненная волна надвигается на меня, как если бы скованный мнимым спокойствием океан вдруг пробудился. Я почти осязала ее мощь, которой по силам стирать континенты с лица земли. А еще меня не покидало ощущение, что маленькая «я» кое-что подбросила моему взрослому разуму, точно веревку, что поможет мне выбраться, когда привычный мир разрушится и все полетит в бездну. Это было совсем маленькое воспоминание. Сама я бы наверняка забыла, но мое подсознание точно сберегло его преднамеренно. – Папа, а что, чтобы стать настоящим драконом, нужно уехать далеко-далеко, в храм? – спросила я, переворачивая страницы какой-то древней книги, в которой, тем не менее, были красочные иллюстрации с разноцветными драконами и непонятными значками. Был вечер, и меня вот-вот должны были уложить спать. – Нынче так принято, – ответил он, подобрав под себя ноги и сев на постели напротив меня. – Почему? Я не хочу уезжать, – пробормотала я. – Мне не хочется… Тут Рэби и ты, а там? Ничего хорошего, точно знаю. – Можно и не уезжать, – усмехнулся он. – В конце концов, в Турийских лесах есть и свое место силы. – Он пожал плечами, попытавшись отобрать у меня книгу, но я вцепилась в нее. – Правда? – Да, – кивнул он. – Храмы были не всегда, а вот эвейи встречали свои отражения с древних времен. – Что такое «древних»? Конечно, тогда все это казалось неважным. Гораздо важнее было отсрочить момент, когда надо будет ложиться спать, а стало быть, наставало время глупых вопросов. Но именно это воспоминание натолкнуло меня на мысль, которую необходимо было довести до реального воплощения. Оставалось одно но, которое требовало ответа. Что-то мне подсказывало, что и одновременное прохождение за Полотно, чтобы стать единым Ожерельем, было необязательно «в древние времена». – Рэби, – позвала я, перейдя на быстрый шаг, стоило нам пересечь незримую нынче границу между садом и лесом. – М-м? – Его голос прозвучал так, словно я тащила его в зимнюю чащу спящим в теплой постельке и он понятия не имел, что мы посреди леса. Невольно обернувшись, я едва не споткнулась и не рухнула в ближайший сугроб. Это я была невысокого роста, мои ноги были короче, и то, что обычно было для меня быстрым шагом, для Рэби – легкая прогулка. И вот огромный лысый мужик с блаженной улыбкой на лице, пошатываясь и довольно щурясь, топал за мной по ровной тропинке-проталине, то и дело подхватывая с огромных сугробов снежинки и сдувая их с ладони, прежде чем они растают. Потом умильно вздыхал, любуясь тем, как они кружатся в предрассветных сумерках, и снова шагал вперед. – Ты в порядке? – насторожилась я. – Ах, – вздохнул он и посмотрел на меня так, как смотрел на семейные порции супа, которые обычно заказывали из расчета на четверых. – Я должен, наверное, спросить, что произошло? Но я и так вижу. Хочу ли я знать подробности? Не раньше, чем ты захочешь ими поделиться. Понимаю ли я, к чему приведет твое решение сходить на семейное место силы? Да, я пока соображаю. Против ли? Нет. – На мгновение он задумался. – Ты знала, что в старости люди начинают толстеть, если не начинают есть меньше? А как я могу есть меньше, если я пятнадцать оборотов голодаю? – Он жалостливо посмотрел на меня. – Я не могу стать толстым, старым и голодным, – шмыгнул он носом, – я едва пережил отсутствие волос. – Он тяжело сглотнул. – Да ты в стельку! – прищурившись, резюмировала я. – И? – поджав задрожавшие губы, с вызовом поинтересовался он. – Все в порядке, – заверила я его. – Но не мог бы ты ответить всего на один вопрос? – Какой? – через несколько секунд немного обиженно поинтересовался он. – Если… одним словом, если все получится, я же смогу… встать в Ожерелье? Медленно моргнув, он посмотрел на меня немного осоловелыми глазами. – Я не понимаю… вопроса, – выдал он, слегка пошатываясь. – Ну, я же смогу занять место силы в Ожерелье Китарэ? А? – Я не понимаю, что ты хочешь от меня? Ты уже его заняла… Ваши энергии создали свою уникальную мелодию двенадцати, в то время как Китарэ – ваш резо… резо… – жестикулируя рукой в воздухе, пытался высказаться он. – Резонатор-р-р, – практически прорычал он. – Бездна его разорви, что за слово! – Спасибо, – прошептала я, надеясь, что он не настолько пьян, чтобы что-то напутать, и уже со всех ног бросилась вперед сквозь заснеженный лес. Когда особенно густые и колючие кусты все же сдались и я едва не вывалилась на заснеженный берег лесного озера, то невольно застыла на месте. Сомнения и страхи на краткий миг вдруг овладели моим сердцем, заставив растерянно замереть, чтобы услышать, как пробуждается вековой зимний лес. Его горделивое, величественное спокойствие, где не было места ни страхам, ни сомнениям. Он всегда знал, кто он, и это то самое чувство гармонии с самим собой, которое следовало бы найти и мне. Не время сомневаться, когда до цели осталось несколько шагов. Когда все внутри горит огнем, а сердце грохочет так, что кажется, еще чуть-чуть, и оно вырвется из груди. Мое хриплое дыхание сорвалось с пересохших губ, когда сквозь снег я осторожно двинулась вперед. Я невольно всхлипнула, стоило мне ступить на покрывавший гладь озера лед. Мои ступни тотчас стали погружаться в ледяную воду, так как даже лед не выдерживал того жара, что сейчас источала я. Но я и не думала останавливаться. От соприкосновения с ледяной водой я ощутила, как горит моя кожа. Это было так больно! Казалось, я добровольно погружаюсь в жидкое пламя, что с каждым шагом охватывало каждую клеточку тела, отзываясь в нем. Хотелось закричать, но дыхание перехватило. И вместо этого я лишь с силой сжала челюсти, двигаясь вперед, все ближе к самому центру озера. Постепенно вода покрыла мои бедра, добралась до пояса, потом до груди, и тогда я оттолкнулась от дна и поплыла. Первый гребок, второй – и в этот момент я поняла, что не могу больше сдерживать пламя, что отчаянно рвется наружу. Отпустить всю боль, что сжигала меня изнутри вместе с энергией, что пришла так нежданно; все страхи и сомнения; чувства, которые сводили с ума своей безысходностью и предопределенностью. Я ощутила, как эта огненная волна, огромная и самобытная, что столько времени медленно надвигалась на меня, вдруг пришла в движение, обрушивая всю свою мощь и погребая меня под собой. Тело, сознание словно рассеялось на тысячи песчинок, сливаясь с энергией, что вдруг затмила собой все вокруг. Я стала частью крошечной искры, что в темной стылой ночи оторвалась от костра, кружась в последнем танце вместе с ветром. Я стала языком пламени, что не может насытиться, поглощая все, до чего в силах дотянуться… Хотя нет, вовсе не голод движет им, он всего лишь забирает, чтобы воссоздать себя же вновь. Я увидела свое отражение и место в каждой жизни и смерти, став частью чего-то несоизмеримо большего, чем отдельно взятая судьба. Кажется, стихия, которую я всегда отвергала, вдруг стала моей колыбелью, приняв, впустив в себя, рассказав о себе и о том, какой она может быть, дав прочувствовать каждый свой изгиб. Наверное, я кричала, а быть может, мне это лишь казалось, но, когда я пришла в себя, поняла, что что-то да вышло из этой безумной затеи… Исчез заснеженный лес, растворились озеро и лед, превратившись в бесконечные золотые пески и дюны на фоне пурпурного неба. Все вокруг казалось нереальным, чересчур ярким, четким и в то же время чуждым. Я видела песок, который больше всего напоминал золотую пыль, и понимала, что это вовсе не тот песок, что бывает в реальном мире. Чувствовала прикосновение сухого, теплого ветра к коже и осознавала, что это совсем не ветер, а точно сам мир прикасается ко мне, приветствуя и принимая в свои объятия. Невольно обернувшись, я вдруг увидела за своей спиной огромные колонны из серого камня, у одной из которых я как раз и стояла. Мне не хватило бы рук, чтобы обнять ее! Так же, как не могла я оценить ее высоту. Лишь предположить, судя по тому, что одна из них упала, преградив проход в огромных размеров храм… Иначе чем еще могло быть это невероятных размеров здание? Должно быть, внутрь легко прошел бы самый огромный в мире дракон, не испытав ни малейшего стеснения. Но, судя по всему, одна из колонн ему все же помешала. – Раз ты пришла, то готова. Так почему стоишь на пороге? – Голос Рэби стал для меня полнейшей неожиданностью, особенно потому, что это был все еще его голос, но в то же время казался гораздо более тонким, детским… Испуганно обернувшись, я едва не села там, где стояла. За моей спиной стоял худощавый, немного угловатый подросток от силы четырнадцати оборотов с кажущимися огромными глазами на тонком смуглом лице. На Рэби все еще были его брюки, которые он пытался удержать на себе, зажав подмышками. – Я не знаю, ясно тебе? – Он попытался сдуть с лица прядь волос. – Я просто шел за тобой, потом плыл, и вот… – Он попытался взмахнуть рукой, но тут начали падать вниз штаны, и ему вновь пришлось их ловить. – Тебе надо войти туда, – кивнул он в сторону входа в огромный храм. – Это место еще не Полотно, а скорее перевалочный пункт, и задерживаться тут не стоит. – А ты? – Я буду ждать тут, иначе могу рассеяться там, – кивнул он, имея в виду место, где мне предстояло найти себя. – Что ты видишь вокруг? – вдруг спросил он. – В смысле? Песок, храм… – Интересно, – улыбнулся он. – А я словно стою посреди тумана, и с каждой секундой он становится все плотнее, Ив. Давай поспешим, если это, конечно, возможно. Я не стала отвечать и постаралась не показывать, как меня встревожили его слова, просто молча повернулась и побежала. Было непросто подобраться к входу, так как путь преграждала упавшая колонна, но потом вспомнились слова Китарэ, которыми он напутствовал меня, когда мы спускались в мое подсознание: «Это твой мир и твои правила». И почему это правило не может быть справедливо для этого места? В конце концов, разве здесь, где живут духи, должны действовать законы, созданные для материального мира? Что-то мне подсказывало, что вовсе необязательно. Я отошла на пару шагов назад, присела и по привычке разбежалась, прежде чем прыгнуть. В момент прыжка я истово повторяла себе, что это нормально и я смогу это сделать. На удивление, так все и произошло. Просто, легко, словно за моей спиной распахнулись невидимые крылья, я прыгнула ввысь и уже не приземлилась… Вернее, я оказалась в совершенно ином месте. В лицо тут же ударил сильный ветер, и я слегка пошатнулась, ведь теперь были скалы, а я стояла на выпирающем над бездной плато. Окружающий пейзаж сильно напоминал те горы, о которых я так часто мечтала, живя на севере. А быть может, просто все горы похожи друг на друга? Серые каменные исполины; казалось, их верхушки подпирают небо, которое тут имело нежно-бирюзовый оттенок. Сильный ветер срывал с каменных стен россыпь снежинок, заставляя их танцевать в причудливом вихре, пока они не надоедали ему и он не бросал их, отпуская в полет прямо над пропастью. Почему я оказалась здесь? Я не знала, как происходит первое путешествие в мир духов. Но иногда в книгах мне попадались воспоминания некоторых эвейев, которые описывали острова, что парят прямо в небесах, удивительной красоты дворцы и города, причудливых существ, обретающих в этом мире тот облик, в котором они чувствовали себя самими собой. Я ожидала от этого путешествия чего-то подобного. Ну или хотя бы чего-то необычного. Но уж никак не того, что меня забросит куда-то, демоны пойми куда, в гордом одиночестве! «Жалко, что в книгах не пишут, что, если думать за Полотном слишком громко, тебя могут услышать и даже обидеться». – Голос, что прозвучал у меня в голове, казалось, принадлежал женщине, но вот саму хозяйку пришлось поискать. Я озиралась некоторое время, пока не заметила, что снег на отвесной скале странно мерцает в лучах солнца, которого я, как ни старалась, разглядеть не могла. Но именно его лучи отражались на чешуе этого крошечного – размером с котенка, не больше – дракона. Надо сказать, что в этот момент у меня мелькнула досадная мысль: «Это что, мое отражение? Вот эта крошечка?» Так из-за чего весь сыр-бор-то? Когда твой дракон может поместиться на ладошке и – без обид – достаточно поплотнее скрутить пару листов бумаги и шмякнуть как следует… «А вот это обидно было, между прочим», – все же не скрывая смеха в голосе, ответило это чудо, что, казалось, состояло из хрустальных чешуек. Дракончик встрепенулся и как-то легко заскользил ко мне… Его тело походило на змеиное. Крыльев не было, но он легко парил в воздухе, чтобы тут же обернуться вокруг моей шеи и изогнуться так, чтобы взглянуть мне прямо в глаза. «Пришла бы через храм, попала бы в Аш’рил». – Его, а точнее, ее мыслеречь так отчетливо звучала у меня в голове, в то время как я не могла отвести взгляда от почти прозрачных голубых глаз. «Увидела бы и парящие острова, и город духов, и дворцы. Но ты пришла по забытой тропе, потому-то и не смогла правильно выбрать нить и попасть туда, куда мечтала. Хотя, что-то мне подсказывает, тебе нужно быстрее вернуться, не так ли?» – Кто ты? – спросила я. Эта удивительная крошечная хрустальная драконица обвилась вокруг моей шеи, но я не чувствовала ни опасности, что могла бы исходить от нее, ни тяжести ее тела – лишь странное, нежное тепло… Словно кто-то родной обнял меня. Она ничего не ответила, лишь легко соскользнула с моей шеи, спустилась по руке, оставляя только легкое жжение, и вновь стала парить передо мной. «Идем, – донеслось до меня. – Когда просыпаются древние, лучше не затягивать. Твое отражение достаточно долго спало. За эти бесчисленные обороты оно растворилось в стихии и воскресло вновь, равно как и ты прошла свой жизненный цикл. Две половинки одной души, единое целое, часть которого уходит в другой мир, чуть раньше пробуждаясь, чтобы подготовить тело и сознание, способное вместить себя всю». Пожалуй, никто и никогда прежде не давал мне понять так точно, что такое есть мы. Она подплыла к вертикальной скале и, не останавливаясь ни на секунду, просто прошла сквозь нее. Глубоко вздохнув, я последовала за ней. – Мои правила, мои правила, – продолжала я шептать слова Китарэ, уговаривая саму себя, что это в принципе возможно – пройти сквозь скалу. Я шагнула вперед и, не ощутив ни малейшего сопротивления, прошла внутрь. Там оказалась огромных размеров галерея и узкая тропа, уводящая вглубь. Сияние хрустальной чешуи маленького дракончика разгоняло мрак, и я понимала, куда идти. Вскоре воздух стал более плотным и горячим, стены галереи окрасили ярко-оранжевые блики. Мы несколько раз свернули и наконец вышли в просторную светлую залу… Пожалуй, именно так выглядит жерло вулкана. Вокруг широкой каменной площадки плескалась раскаленная ярко-алая лава. В самом ее центре спал исполинских размеров черный дракон, свернувшись, точно кошка. С каждым его… нет, конечно же, ее вздохом черную кожу испещряли сотни ярко-алых трещинок, словно раздвигались чешуйки, под которыми жило пламя. Весь мир перестал существовать в этот момент для меня. В недрах этой огромной скалы нашла свой покой моя половинка, которая так долго ждала меня. Ее размеренное дыхание отзывалось в каждой клеточке моего тела; я слышала, как грохочет ее сердце, и мое билось в унисон с ним. Стоило мне положить свою ладонь на ее огромную узкую голову, как чешуйки под моей рукой сперва порозовели, по ним пробежали яркие желтые всполохи, а затем вспыхнули ярко-алыми начали наливаться глубоким рубиновым оттенком. Последний размеренный вдох, и дракон напротив распахнул глаза. Сперва расфокусированные, цвета золота с черными прожилками; их тут же пронзила черная ниточка зрачка… Я никогда не видела своего отражения в зеркале… Никогда, с того самого дня… Но впервые смотрела на себя со стороны ее глазами – своими глазами… Я казалась себе такой маленькой, почти игрушечной, но в этот самый миг я почувствовала странное единение с ней, с самой собой. Я осторожно обняла ее за морду, когда ее крылья сомкнулись вокруг меня, точно отгораживая от всего мира. Она глубоко вдохнула и выдохнула, и ее обжигающее дыхание прошло сквозь меня. И тут я поняла, что мое тело стало совсем прозрачным. Когда плато затопило пришедшей в движение лавой, я даже не ощутила жара, исходящего от нее. На мгновение стало страшно, что еще немного, и я исчезну навсегда! Но вдруг я просто оказалась внутри этого огромного существа, глядя, как мое призрачное тело растворяется и исчезает. Никаких разговоров с самой собой, с какой-то отдельной частью себя, я просто была здесь… Уже очень и очень давно была собой. Сколько жизней было прожито, сколько циклов пройдено! Их не сосчитать. Я знала о них, но не желала помнить. Они окончены. Они растворились в огне лишь для того, чтобы я смогла возродиться вновь. Повторить все, как в первый раз, и прожить эту невероятную жизнь заново. На мгновение я бросила взгляд на совсем теперь крошечного дракончика, что замер у самого края пещеры. «Спасибо, – обратилась я к ней. – Спасибо, что сберегла мой сон. Спасибо, что сберегла мне жизнь… Мама». Я ощутила волну тепла, исходящую от нее. Взгляд ее хрустально-голубых глаз, немного печальный, но в то же время радостный. «Надеюсь, однажды ты снова выберешь меня», – прошептала она. А я вдруг почувствовала, что мне тесно в этой маленькой пещерке. Я задышала часто-часто, словно в груди зарождалось пламя, и закричала, разбивая свои оковы и устремляясь ввысь. Рев разбуженного дракона эхом звенел в ушах, когда я вынырнула на поверхность озера. Лед и снег вокруг растаяли, и сейчас вода была не просто теплой, а практически кипятком. Пар, исходящий от водной глади, заполонил пространство вокруг, разливая густой туман. Я постаралась осмотреться. Самым важным было найти Рэби. Если я вернулась так странно и резко, то и он должен был. Я надеялась на это! Но мне не пришлось даже искать его. Я просто почувствовала, словно кожей или каким-то новым органом чувств, который вдруг проснулся внутри меня. Я ощутила огонь, что жил в нем, словно яркий маячок: он сиял только для меня. Рэби лежал на воде в нескольких метрах от меня, точно всего лишь спал. Хотя на моего Рэби этот тощий парнишка был похож весьма отдаленно, но энергия, что исходила от него, говорила об обратном. Я подплыла к нему и, ухватив за подмышки, поплыла с ним к берегу. Даже примерно не представляя, как именно буду вытаскивать его из воды. С моей ногой мне и самой было непросто ступать по скользкому илистому дну. А что говорить, если необходимо вытащить пусть и не здорового мужчину, но все же довольно рослого подростка. Честно говоря, я предпочитала думать о чем угодно, лишь бы не концентрироваться на том, почему я очнулась, а он все еще нет! Одна только мысль об этом выбивала из колеи, заставляя мое сердце замирать от ужаса. Доплыв до места, где вода доходила мне до пояса, я встала и приготовилась с трудом вытаскивать его, взяв на руки, но вдруг неожиданно легко подняла и пошла к берегу. Это было так странно! Впервые в жизни мое тело не ныло, не стонало о своей несостоятельности! Я легко шла вперед по скользкому дну в мокрой одежде, да еще и с человеком на руках. Мои мышцы работали так, что мне казалось, я готова прямо сейчас выпрыгнуть из воды с Рэби на руках, и это не стоит мне никаких усилий. То ли от прохладного ветерка, то ли от неясного предчувствия, что, возможно, с этой самой минуты все и впрямь станет иначе, по коже побежали мурашки. Я легко выбралась из воды, положила Рэби на влажную землю и склонилась над ним. Только сейчас я по-настоящему почувствовала, что меня и впрямь коснулись изменения. Я слышала биение зимнего леса, чувствовала вереницу запахов и могла отличить малейшие оттенки жизни вокруг. Мое зрение стало острее, казалось, я вижу сквозь туман и, если захочу, смогу разглядеть парящие капельки воды. Но самое главное, внутри моего разума будто распахнулся огромный ларец из бережно накопленных знаний и понимания того, как ими пользоваться. Я знала, что это лишь малая часть того, что пришло ко мне из мира, который так близко соседствует с этим, и это пока все, что мое сознание эвейя готово мне вручить. Но и этого было достаточно, чтобы… – Сай ше, Рэби, – шепотом выдохнула я призыв на древнем наречии, рисуя влажными пальцами руну на лбу наставника и напитывая ее энергией. – Сай ше су Рави, – призвала я его к себе, используя свое истинное имя. Мне не пришлось повторять. Хриплый вдох и надсадный кашель стали мне ответом. Далеко не сразу Рэби смог прочистить легкие от воды, но, когда ему это все же удалось, он тут же сел и посмотрел на меня так, словно видел впервые. Хотя, что уж говорить, мы оба впервые видели друг друга такими. – Иногда мне казалось, что я никогда не увижу тебя настоящей. – Похоже, Рэби оказался в том возрасте, когда у мальчиков начинает ломаться голос, и я правда старалась не смущать его, но этот писк из его уст все же вызвал улыбку на моем лице. – Больше никогда не ходи за мной за Полотно, если не хочешь остаться там, – сказала я, стараясь придать своему голосу необходимую строгость. – Ты не так силен, чтобы пройти перевал, не вернувшись к своим истокам. – Вижу, изменения коснулись и содержимого, – ехидно заметил он, постучав себя указательным пальцем по голове и прищурившись так, что теперь этот мальчик был и впрямь похож на наставника. Я лишь пожала плечами. Не знаю, как объяснить свои ощущения… Я казалась себе глупой гусеницей, которую наконец-то засунули в кокон и заставили превратиться в бабочку. Многое встало на свои места, ушли страхи, сожаления. Мое сознание стало… полноценным? Да, наверное, впервые я чувствовала себя цельной, сильной, готовой идти вперед. Мир вокруг меня пел, жил, существовал, и энергия огня одной тонкой нитью опоясывала его, делая и меня частью всего этого. Теперь я понимала, почему взрослые эвейи немного «того», как я бы сказала еще вчера. Кажется, теперь и я стала такой, просто потому, что видела, чувствовала, ощущала немного больше других. – Кто бы говорил, – фыркнула я. – Держи штаны крепче, и пойдем. У нас тут еще дела. Казалось, это мое замечание несколько ошарашило его, и он опустил голову, разглядывая свои ноги, а потом как-то зачарованно провел по своему впалому животу. – Пузика нет, – пропищал он, после чего коснулся головы, – и волосики отросли. – Рэби счастливо улыбнулся, взглянув на меня. – Парящие! Думал, привиделось. Ты понимаешь, что это значит? Пожав плечами, я ждала, пока он встанет с земли. – Женщины! Теперь у меня будут женщины! – Кажется, возможность получения энергии из особого рода близости будоражила элементаля похлеще всего остального. – Не хочу тебя расстраивать, – пробормотала я, – но вряд ли. – Я покачала головой, смерив взглядом Рэби, который болтался в своих прежних штанах, точно палка в ведре.