Глава 18

Родовое гнездо Игнэ встретило меня непривычной для раннего утра тишиной. Обычно в это время во внутренний двор выпускали домашнюю птицу, сновала туда-сюда прислуга, заканчивали свои тренировки немногочисленные воины, которые должны были защищать близлежащие деревни и непосредственно наш дом. Сейчас же казалось, что дом стоял покинутым. Но я чувствовала, что по крайне мере один эвей все еще здесь. Я ощущала ее огонь. Так же, как слышала сердцебиение еще пяти человек. Кажется, тетушка готовилась к переезду, распустив всех и собирая последние вещи. – Мы чуть не опоздали, – слегка улыбнувшись, сказала я, посмотрев на окна, ведущие в спальню Дорэй. – Хорошо, что все-таки успели, – довольно выдохнула я, решительно проходя к входу, ведущему на кухню. С того самого дня, как мое тело было разрушено пожаром, я никогда не ходила через главный вход. Раньше это казалось нормальным, теперь просто привычным. Это были моя земля и мой дом не по праву рождения, а по праву огня, который теперь пел в каждой клеточке моего тела. Теперь я знала, для чего огненные эвейи были нужны именно здесь, не только по прочитанным книгам. Я слышала зов этой земли. Ее мольбу о том, чтобы огонь не уходил и у нее еще был шанс очнуться после долгого зимнего сна. Я нужна была, чтобы ее мелодия жизни продолжала звучать. Замерев у входа на кухню, я подняла взгляд на карниз, с которого падали вниз одна за одной капли нежданной оттепели. Турийские леса почувствовали мой приход. Вряд ли то же можно сказать о Дорэй, раз она все еще здесь. – Что ты задумала? – коснулся моего плеча Рэби. – Ты же ведь что-то узнала? Вспомнила? Она что-то сделала? – тараторил он. Судя по всему, опьянение от неожиданно свалившейся на его плечи энергии начинало сходить на нет, а стало быть, и мыслить он начинал более ясно. – Конечно, – кивнула я. – Знаешь, почему я не смогла бы стать собой, если бы не вернула эти воспоминания? – Понятия не имею, как у вас это все устроено. Знаю только, что это необходимо… – Я бы не нашла себя. Это просто на самом деле: только полноценная половинка может найти равнозначную часть себя, понимаешь? – Допустим. Но что мы тут забыли сейчас? Не хочу показаться занудой, но не пора ли снять наследника императора с цепи? Не выдержав, я все же засмеялась. – Им полезно побыть наедине, – хмыкнула я. – Я собираюсь разобраться с этим, как только вернусь… А пока надо навести порядок на моей земле, – хищно прищурилась я. – Меч моего отца ведь у Дорэй? – Конечно. Она считает его символом власти и всегда держит при себе… Что? Зачем он тебе? Убьешь ее? – Пойдем, Рэби, мы теряем время. – Нет, постой! Скажи мне сначала! – ухватив меня за предплечье и едва не потеряв штаны, зашипел элементаль, не желая так просто сдаваться. Прямо посмотрев в глаза Рэби, я глубоко вздохнула и все же решила ответить ему. Я не собиралась гоняться за Дорэй по всему замку, если его вопли ее спугнут. – Я действительно убью ее, – спокойно и тихо сказала я. – Если мы останемся тут стоять и дальше, то однажды мне придется это сделать, потому что она подняла руку на мой род и мою кровь. Ты знаешь законы, Рэби, это золотое правило Двенадцати. Наказание соразмерно преступлению, и исполнитель всегда старший рода. Но я подумала немножко, и у меня нет никакого желания потрошить ее на Совете Двенадцати. В конце концов, я всего лишь прерву ее жизнь в этом мире и позволю уйти за Полотно. Ты знаешь, что в день, когда погибли мой отец и отец Китарэ, их драконы перестали существовать? Их души исчезли в огне эвейя… в моем огне. Если огненные драконы и убивают друг друга в этом мире, то мы уничтожаем лишь плоть. Мы контролируем наше пламя, позволяя душам уходить за Полотно. Но мой огонь не оставил ничего, просто потому что эту стихию некому было проконтролировать и урезонить. Она поглотила их. И я не собираюсь прощать ее. Она использовала мой огонь! – Я даже сама не заметила, как мое лицо приблизилось к лицу Рэби, а в моем голосе появились шипящие нотки. Он казался испуганным, а в его глазах я видела отражение своего лица и сияющие золотом глаза дракона. Это немного остудило меня, и я чуть отодвинулась от него. – Мой огонь, понимаешь? Чтобы убить того, кто был мне братом за Полотном и кого я выбрала отцом здесь… Такое не прощают, Рэби, – уже тише добавила я, устремляясь вперед. Если еще несколько часов назад моей целью было лишь добраться до места силы и попробовать найти свое отражение, то сейчас, узнав все, что помнила за Полотном, я не собиралась так просто уходить. Как только я почувствовала пламя Дорэй, уйти уже было сверх моих сил. Должно быть, нечто подобное испытывают волки, ступая по окровавленным заячьим следам. Может, им и хотелось бы уйти, но, когда рядом желанная добыча, разве можно просто пройти мимо? – Мирсэ! – Голос тетушки доносился и на первый этаж, но сейчас, стоя на лестнице, ведущей в ее крыло, я слышала, даже как она дышит. – Я еще раз повторяю: украшения – сюда, кимоно, которые в дальней части гардеробной, – сюда, остальное сжечь. Я не собираюсь тащить весь этот мусор в Мидорэ. Пошевеливайтесь, не желаю тут оставаться ни единого оборота дольше, – выдохнула она себе под нос. Я слышала, как шелестят складки ее шелкового кимоно, когда она вышла из личной спальни, затворив дверь за спиной. Не видя ее, я могла понять и представить, как она двигается; ее жесты, мельчайшие движения тела – все это не было тайной для меня. Дорэй встала напротив окна, тяжело вздохнула и провела рукой по своим длинным волосам. Все эти годы окна ее спальни выходили аккурат на сгоревшую башню, в которой погиб мой отец. Все эти годы она ложилась и просыпалась, видя это. – Наконец-то, – фыркнула она тихо. – Подумать только, столько лет потрачено в этой серости… – Она поцокала языком, судя по всему осматривая представший ее глазам вид. Продолжая подниматься по лестнице, я поймала себя на мысли, что в душе поселилось странное спокойствие. Боль в сердце, ярость и гнев утихли, словно вошедший в силу ураган вдруг замер на секунду, готовясь к своему решительному удару. В этот миг тишины, когда стихия предстает взгляду во всей своей красоте и мощи, есть лишь несколько секунд, чтобы понять, как она прекрасна, прежде чем все это придет в движение, не оставляя после себя уже ничего. Дверь в кабинет оказалась открыта. Сейчас она стояла ко мне спиной, словно не замечая, что кто-то вошел. – Почему так долго, Риса? – строго прикрикнула она, тут же оборачиваясь ко мне. За время забегов по лесу мои волосы, конечно, растрепались, и челка приняла свое привычное положение, упав на лицо и скрыв глаза и щеку. Сейчас мне было это даже на руку. Она пока не видела моих глаз. Не говоря уже о том, что без моего разрешения моего огня ей тоже было не коснуться. – Ты? – Она брезгливо скривила губы. – Парящие, какого ты тут забыла? И что за вид? – Не было в ее голосе ни переживания за племянницу, ни просто обычного интереса. Одна лишь брезгливость и нескрываемая досада, что я тут. – Значит, когда я предлагаю встретиться в доме Пэа, тебя это не интересует. А заявиться ни с того ни с сего в мой дом – это нормально? Чтобы ты знала: Эдор делает большие успехи по управлению стихией, так что уже совсем скоро тебе придется просить дозволения переступить порог родового гнезда рода Игнэ, – не скрывая гордости за успехи сына, усмехнулась она. – Не думаю, – коротко ответила я, входя. Сейчас все мое внимание было приковано к мечу, что в темных кожаных ножнах висел с правой стороны от стола Дорэй. Клинки глав рода приходят в этот мир, рождаясь за Полотном. Для создания такого клинка нужны двенадцать драконов, которые готовы сомкнуть круг и создать клинок: каждый дракон закаляет меч своей стихией. Это не простые мечи – они предметы богов. Особый дар этому миру. Клинок рода Игнэ, некогда принадлежавший моему отцу, до сих пор сохранил ему верность. Вряд ли Дорэй смогла бы справиться с ним. Слишком большой и тяжелый для женской руки, он все еще хранил ту форму, которую принял в руках отца. – Что? – Она нахмурилась. – Что ты делаешь? – В ее голосе послышалось волнение, стоило ей заметить, как я приближаюсь к мечу, что вот уже пятнадцать оборотов не знал прикосновения хозяйской руки. Сталь тосковала по огню, которому поклялась служить. Я слышала ее тихую и такую холодную печаль. Она звала. – Даже не вздумай прикасаться к нему! – Что? Боишься, что он признает меня? – позволив себе легкую улыбку, спросила я, не без удовольствия наблюдая за тем, как в ее глазах зарождается тревога. – Не неси чушь! Пришла ни свет ни заря! Грязная, как демон из преисподней! Ведешь себя так, словно помешалась! Что я должна думать? – Ну, – вздохнула я, взглянув ей в глаза, позволив челке приоткрыть часть лица, – я бы задумалась. – Я не отказала себе в удовольствии видеть, как меняется ее взгляд с холодного и отстраненно-презрительного на откровенно испуганный. Я коснулась кончиками пальцев клинка отца. Это было похоже на обретение какой-то части себя, о которой я никогда прежде и не подозревала. Сперва прохладные ножны из потертой темной кожи вдруг откликнулись теплом, точно приветствуя меня. Я почувствовала настроение клинка, что, казалось, пробудился от одного моего прикосновения, преображаясь, становясь отражением моей внутренней сути. Если бы кто-то спросил меня еще тогда, в прошлой моей жизни, которая сейчас кажется неясным сном, каким я представляю свой идеальный клинок, я бы сказала просто: «Острым». Но клинок на стене имел свои представления об этом. Ножны стали тоньше, форма – более изогнутой, а рукоять уменьшилась в размерах. Блеклые потертые ножны таковыми и остались, но теперь их оплела тонкая вязь золотых иероглифов, они будто проступили сквозь изношенный материал. Я могла прочитать каждый символ на них и знала, что это клятва меча его хозяину, что исчезнет и изменится лишь с моим уходом за Полотно. – Нет, – выдохнула Дорэй у меня за спиной. – Нет, – как-то отстраненно пробормотала она, когда я легко сняла меч своего отца и достала его из ножен. Сталь приветственно блеснула, поймав утренний луч, и я нежно провела пальцами по лезвию, позволяя алым каплям выступить на коже и напитать давно не знавшую руки хозяина сталь. – Я никогда не думала, что однажды мне придется обвинять кого-то, – тихо сказала я. – Всю свою жизнь я была виновата и принимала свою вину. Смирилась с тем, что само мое существование – это одолжение. В какой-то степени это помогает мне сейчас. – Я взглянула в глаза Дорэй, которая бестолково пятилась, стараясь найти поддержку у древних стен. – Ведь ты не можешь не знать, зачем я пришла? Ты помнишь ту ночь, и ты знаешь, что именно сделала. – О чем ты? Ты спятила? Обрела свое отражение, и твое сознание раскололось от пережитого! Я… – Хм, – усмехнулась я. – Это невозможно, Дорэй. У истинных драконов полный порядок с головой. Не то чтобы это было секретом, но тебе стоит об этом знать. Лишь две равнозначные половинки могут стать одним целым – это же так просто. – Я ступала медленно, испытывая странное удовлетворение, ощущая в воздухе запах ее страха. – Не подходи ко мне. – Она выставила руку вперед так, словно это могло меня остановить. – Не смей приближаться! – Нервно осматривая пространство кабинета, она явно раздумывала над тем, как сбежать. Я видела, как дрожат пальцы на другой ее руке и пытаются сплести руну, которая помогла бы ей отвлечь меня. Но я не собиралась играть с ней – все игры будут после. Потому резко схватила ее за эту руку и дернула в сторону, опрокидывая Дорэй спиной на письменный стол. Принадлежности для письма тут же попадали на пол, когда я одним прыжком оказалась верхом на ней, опираясь коленями на ее руки и лишая ее любой возможности к сопротивлению. – Нет! Нет! – завизжала она, истово брыкаясь подо мной. Дверь спальни приотворилась, и оттуда появились взволнованные личики служанок. Младшая из них – Мирсэ – уже было приготовилась кричать. – Обе вышли отсюда, – прошипела я, указывая взглядом на дверь, ведущую в коридор, где сейчас должен был разбираться с охраной Рэби. И судя по тому, что я слышала, у него это уже неплохо получалось. Стоило девочкам скрыться за дверью, как я вновь посмотрела на Дорэй: – Нет смысла кричать, я не отпущу тебя, пока не получу то, что хочу. – Чего ты хочешь? – Она тут же подобралась, задышав часто-часто. Ее глаза бегали по моему лицу: казалось, она яростно пытается сообразить, что могла бы предложить, чтобы я оставила ее в покое. – Глупышка, – усмехнулась я. – Где-то там, – кивнула я в сторону окна, – у тебя больше ничего нет. Теперь это все мое. Ты хочешь дать мне моих же денег или земли? Серьезно? Я эвей, – шепнула я ей в лицо, – а значит, весь мир мой. – Тогда что? – Я знаю, что ты не станешь ничего говорить. Это не в твоем характере, не так ли? Кто знает, возможно, ты уже настолько прогнила, что и сама веришь, что ни при чем. Это ни капельки не удивит меня. Но ты ведь любишь сделки, не так ли, Дорэй? Хорошие сделки, которые могут дать тебе то, чего нет и никогда не могло быть. Я дам тебе шанс заключить со мной такую сделку. Я позволю тебе мечтать о том, что будет только у меня, и ты будешь готова дать мне все, что я захочу за это. Легко собрав ее прекрасные карамельные локоны в кулак, я занесла их над головой Дорэй и поднесла к ним меч. – Боюсь тебя разочаровать, но волосы никогда не были моей мечтой, – зло фыркнула Дорэй, а я лишь улыбнулась в ответ. – Посмотрим! – Одним движением я отсекла ее пряди, произнося слова на древнем языке Полотна. Для Дорэй это был язык крови и силы, она ощущала его, но вряд ли могла понимать, так как не была полноценным эвейем. Язык первых эвейев нашего мира приходил вместе с отражением и впитывался в саму суть как нечто естественное и понятное. – Я, Рави, единственная дочь Радави, огонь его ярости и страсти, по праву старшей рода забираю искру своего отца, что вдохнул ее в твою плоть. Огонь не исчезает – он возвращается к истокам с надеждой разгореться вновь. Отсекаю тебя от ветви и потоков, что питают детей огня двух миров! С каждым произнесенным мною словом женщина, что сейчас лежала подо мной, менялась. Ушла и растворилась в темноте зелень ее глаз; нежное сияние и румянец юной девы покинули белоснежную кожу, оставив немного желтоватый оттенок; некогда карамельные локоны вдруг потемнели, потеряли свой необыкновенный блеск и лоск, а некоторые и вовсе оказались поцелованы луной. Всегда алые, чуть пухлые губы побледнели и потрескались, в уголках глаз залегли лучики морщин. – Что ты сделала? – вмиг охрипшим голосом спросила она. Ее глаза сейчас напоминали взгляд Арму, нашего с Рэби пса. Когда старик умирал у нас на руках, он именно так смотрел на нас: с болью, надеждой и отчаянием. – Ничего ужасного… пока. Дорэй странно моргнула, потом еще раз и тут же прищурилась, словно ей что-то мешало смотреть на меня. Она попыталась глубоко вдохнуть, но надсадно закашлялась, и я легко спрыгнула со стола, позволяя ей откашляться и отдышаться. Но кашель становился все глубже, пока горлом не пошла кровь. Она прикрыла ладонью рот и в тот же миг отняла ее, с ужасом глядя на свою руку. – Это зуб, – пробормотала Дорэй, не скрывая паники, и посмотрела на меня. – Зуб! И мои глаза, мои глаза… Я не могу разглядеть тебя! Что ты сделала? Что сделала?! – закричала она, борясь с желанием броситься на меня с кулаками, как привыкла это делать всю мою сознательную жизнь, но понимая, что ничего хорошего из этой затеи теперь не выйдет. – Сколько оборотов ты прожила под солнцем этого мира, Дорэй? – Я взглянула ей в глаза, отмечая, как дрожат ее губы, как вокруг них расцветают лучики морщин. – Сколько сил черпнула из источника своей души, заменяя дыры в ней огнем родной стихии? Ты больше не часть рода Игнэ, и огонь не твоя стихия, а у времени не бывает должников. Оно всегда забирает то, что положено ему. Для человека ты прожила неприлично долгую жизнь, и теперь каждый день будет платой за обороты, когда ты не знала, что может быть иначе. Странно, мне казалось, в этот момент я буду торжествовать, наблюдая, как мучается мой враг, понимая, что его судьба предрешена. Я шла сюда, охваченная яростью и злостью, каждая клеточка моего естества умоляла свершить возмездие, отомстить так, словно это могло бы что-то изменить в моей растерзанной судьбе. Сейчас я понимала, что все, через что прошла, – ожоги, уродство, боль – я могла бы простить ей… Но то, что два истинных дракона растворились раз и навсегда, покинув оба мира… этого не изменит ни одна месть. Грустно улыбнувшись своим мыслям, чтобы в очередной раз сглотнуть ком отчаяния, я развернулась на каблуках, направляясь к двери. Я думала, правда думала, что заберу ее с собой в храм и мы с Китарэ допросим ее, чтобы узнать, кто стоял за всем тем, что произошло, раскроем правду Совету, очистим имя моего отца. Но сейчас… я просто потеряла к ней всякий интерес. Все это я смогу и сама. – Постой! Куда ты уходишь?! Ты не можешь так меня оставить! Ты не смеешь так оставлять меня! – Ее крики настигли меня у самой двери и заставили нехотя обернуться. Я стояла в дверях ее кабинета, как делала это всего сезон назад. Но сейчас напротив стояла коротко стриженная пожилая женщина, на чьи плечи легли прожитые годы, согнув ее спину и сделав шаткой походку. Ее седые локоны обрамляли морщинистое желтое лицо, на котором ярким пятном выделялся окровавленный рот. От прежней Дорэй не осталось и следа. Радовало ли это меня? Мне это было безразлично, но я была счастлива, что у того пламени, что питало ее все эти годы, появилась возможность освободиться и очиститься. – Ты же хотела предложить мне сделку. – Она протянула ко мне дрожащую старческую руку. – Я все расскажу тебе! Все, слышишь? Только не оставляй меня так! – Не хочу, – пожала я плечами, повернулась к ней спиной и вышла из кабинета. Мне кажется, это был первый раз, когда я просто вздохнула, почувствовав, что отпускаю все, что связывало меня с этой женщиной. Она всего лишь страница прошлого, которой стоит позволить выцвести и исчезнуть раз и навсегда. – Нет! Стой! – кричала Дорэй мне вслед. – Это все он! Он виноват! Его дядя, слышишь? Это он! Вернись! Вернись, проклятая девчонка! Я та, кто столько лет хранила тебе жизнь! Я та, из-за кого ты все еще жива! Последнее ее признание заставило даже усмехнуться. – Ну да, знаю я, для чего ты ее хранила, – пробормотала я себе под нос. Уже внизу я встретила Рэби, который, судя по всему, не терял времени даром и мало того что успел справиться с охраной Дорэй, так еще и нашел что-то из моей одежды и переоделся в то, что по крайней мере на нем держалось. – Быстро ты. – Изогнув бровь, он посмотрел на меня. – В самый раз. – Я пожала плечами, глядя на двух мужчин, что сейчас стояли на коленях посреди обеденной залы дома Игнэ. – Знаете, что это? – показала я им меч в своих руках. Конечно, они знали. Будучи представителями младшей ветви рода, в свое время они поступили на службу в этот дом. Я чувствовала в них легкий отголосок огня. Скорее всего, они не могли даже использовать его силу, но этого хватало, чтобы быть сильнее любого человека, сохранять здоровье и долголетие. Чем ближе они были к родовому месту силы, тем для них лучше. Двое воинов передо мной коротко кивнули. – Дорэй не покинет этот дом, пока я не скажу, что будет иначе. На самом деле мне было все равно, что будет с этой женщиной, но я не желала более встречаться с ней. Переживала ли я, что она сможет предупредить того, кто все это время стоял за ней? Ну, я ждала с ним встречи куда больше, чем боялась. Обретение своего отражения пьянило не хуже лучшего вина. Я не соврала, сказав, что раз я теперь эвей, то весь мир мой. Именно так чувствует себя очнувшийся от долгого сна огненный дракон. Все мои страхи развеялись, словно их и не было никогда. Я знаю каждое свое желание и уверенно заберу то, что хочу. – Пойдем, Рэби, у Китарэ, наверное, руки уже затекли. – Я подмигнула наставнику, решительно покидая дом, который больше не был обителью моей боли и отчаяния. Однажды он вновь станет тем, для чего был создан, – крепостью рода Игнэ, хранителей севера. Должно быть, Дорэй так до конца и не поняла, что я на самом деле уйду. Возможно, она ждала от меня поступка ребенка, которым я была когда-то, когда тянулась к ней, не замечая ее недостатков, просто желая внимания этой необыкновенно красивой женщины. Та Ив принимала ее любой, пытаясь обрести в ней мать – ту, что никогда не была со мной в этом мире, но пришла к моему отражению даже за Полотном, чтобы сберечь мой сон и дождаться ту, кого оставила однажды… Вот только Дорэй продолжала верить, что это все невсерьез, потому как, когда я ступила ногами в талый снег внутреннего двора, я услышала звук ее нетвердых шагов. Она пыталась бежать за мной, но выходило у нее это плохо. – Обождешь ее? – спросил Рэби, а я почувствовала, как в его голосе мелькнули нотки жалости. – Это не жестокость, Рэби. – Я взглянула наставнику в глаза. – У нее еще есть время многое осознать; у нее еще есть шанс родиться вновь и начать сначала, уже как человек. Ее душа, а точнее, то, что уцелело после использования магии, осталось при ней, но огонь больше не прикоснется к ней. Кому, как не тебе, знать, что душа, которая не чтит законы Полотна, не должна касаться силы, ведь она не создана для коварства. Баланс рухнет из-за одной капли злобы, а на то, чтобы восстановить его, уйдет бесчисленное множество оборотов, – вздохнула я, поудобнее перехватив меч, который, казалось, стал частью меня. – Идем, нам правда стоит поспешить. Аши вот-вот должен уснуть. Юноша напротив меня согласно кивнул, бросил тоскливый взгляд в сторону второго этажа, откуда исходил скрип половиц, и тут же пошел следом за мной. Честно сказать, мне безумно хотелось встать на крыло. Отбросить эту смешную оболочку и принять истинную форму, позволив крыльям распахнуться навстречу ветру… Я чувствовала, что когда-то очень давно умела летать, разрывая небеса своими крыльями. Возможно, я могла бы вспомнить те свои прожитые когда-то жизни, но я не хотела. Было приятно проживать все вновь, учиться чувствовать этот мир заново. И хотя я каким-то внутренним чутьем знала, как взлететь, но если за Полотно я ушла одна, то уж хотя бы в этом я должна подождать свое Ожерелье. Мы уже прошли через заброшенный сад к порталу, когда меня настиг крик Дорэй. – А дети? – надрывно прокричала она, прекрасно понимая, что не сможет нагнать меня, но я услышу ее. – Пощади моих детей! – Дурочка. – Я покачала головой, наблюдая за тем, как Рэби открывает портал. Конечно, сейчас я могла бы сделать это и самостоятельно, но все же не спешила этим пользоваться, когда наставник пылал энтузиазмом. – Причем тут дети? – прошептала я. – Мне ли не знать… Эдор и Расха были моими кузенами и детьми Дорэй, и по законам нашего мира они должны быть казнены вместе с матерью. Но также мы трое последние представители рода Игнэ, самой сильной ветви огненной крови на континенте: на мой взгляд, не дать оборваться древней ветви гораздо важнее мести тем, кто под стол ходил, когда все это произошло. – Я рад, – закончив с приготовлениями, вдруг изрек наставник, посмотрев на меня непомерно мудрым для юноши взглядом. – Чему? – поднимаясь по ступеням к арке, спросила я. – Рад, что страстность огня не затмила благоразумия. – Он чуть улыбнулся. – Огня боятся те, кто не умеет с ним обращаться, – хмыкнула я. – Твои слова, между прочим. – Изогнув бровь, я улыбнулась, взглянув в глаза Рэби. – И то верно, – пробормотал он, позволяя мне первой пройти через портал. Нас не было всего несколько часов, а по моим ощущениям, прошла целая жизнь. Сегодня должны были вернуться ребята с помолвки Дилая, и наше обучение вновь продолжится, только уже по ускоренной программе. Как ни крути, но меня несколько волновало, как они отреагируют на то, что я уже обрела свое отражение. Еще больше меня волновала их реакция на мою половую принадлежность. Я понимала, что, как только обретут отражение, они многое поймут и это станет несущественным, но пока они всего лишь несмышленые половинки тех, кем должны стать однажды. Хотя, что уж лукавить, больше всего сейчас я волновалась за Китарэ. – Я правильно понимаю: ты хочешь, чтобы я обождал тебя дома? И той тени, что прячется в кустах, будет достаточно для твоей охраны? – Рэби едва заметно кивнул в сторону густого кустарника под окнами Эрона и Норэ, где прятался один из телохранителей Китарэ. Сейчас я ясно слышала его сердцебиение и даже улавливала запах. Что ни говори, славно, что у них был приказ лишь наблюдать, но не вмешиваться. Реши он остановить меня прежде, чем я наведалась в Турийские леса, не представляю, чем бы это могло закончиться. – Да, я присмотрю за ним, – усмехнулась я, передав родовой клинок Игнэ Рэби. Пожалуй, лишь элементаль, как естественное продолжение моей энергии, мог удержать его в руках. – А ты присмотри за этим, – неохотно попросила я. – Я сильно изменилась? – поинтересовалась я у наставника, когда тот взял из моих рук меч так, словно он был величайшей святыней этого мира. – Есть маленько, – уклончиво ответил он, отдав все свое внимание мечу, а уж никак не моей внешности. – Волосы темные? – вновь попыталась я привлечь его внимание. – Не знаю, они грязные, – пробурчал он. – Глаза поменяли цвет, но за челкой их все равно не видно, – отмахнулся он. А ведь правда, на кого я похожа после своего марш-броска по лесу и заплыва в озере? Опустив взгляд на свое ученическое кимоно, я вдруг поняла, что оно безнадежно испорчено и его легче выбросить, чем отстирать. Впервые я так остро сожалела о том, что не могу привести себя в порядок перед встречей с мужчиной, который так много значил для меня, чтобы показать ему, как изменилась. Эта мысль была откровением для меня, и я невольно смутилась. – Потерпи еще немного. – Моего запястья коснулись пальцы Рэби. Наставник смотрел на меня так, словно понимал гораздо больше, чем я могла себе предположить. – Никому лишнему в этом месте не стоит знать, что произошло. Эвейи почувствуют, но любому из них можно доверять, а вот тем, у кого отражения нет, пока не стоит. Ты все тот же проклятый Игнэ, об остальном я позабочусь, и мы чуть позже придумаем, как скрыть изменения. Но… – вдруг замялся он. – Ты очень красива, девочка моя. От его последних слов у меня по спине пробежал холодок, и вдруг стало неловко. Я думала, что уже позабыла о таких чувствах, но Рэби так запросто считывал меня и так метко говорил о том, о чем я сама все еще не решалась. – Тебе всегда было легче драться, чем говорить о том, что на сердце. То, что ты обрела себя, не сделало из тебя кого-то другого, а лишь позволило каждой черте твоего естества сиять ярче и отчетливее. Понимаешь? Ты не только дракон, Ив, ты еще и девушка. На некоторое время между нами воцарилась неловкая пауза. Мы молча смотрели друг на друга, совершенно не понимая, как подвести к завершению эту слезливую мелодраму, что столь не к месту разыгралась между нами. Несмотря на то что Рэби растил меня с пеленок, он никогда не знал, как из девочки вырастить девочку. А я все же никогда не умела быть нормальной девочкой. И оба мы в этой теме как два топора на поверхности озера, то есть быстро шли ко дну, толком и не барахтаясь. – К демонам! – Ну на фиг! Мы пробормотали это синхронно. – Я пошла, – отмахнулась я. – Да, – кивнул он, – я добуду чего-нибудь поесть. – Да, давай. – Я неуклюже махнула рукой, направляясь в сторону дорожки, ведущей в склеп, где все еще был заперт Китарэ.