Глава 15

— Ты умеешь удивлять, — пошутил я, когда Наташа успокоилась.

Мы шли по аллее. Свежий тёплый ветерок обдувал нам лица. Сверчки выбрались из укрытий после конфликта и возобновили концерт. И даже моя спутница, казалось, вернула себе хорошее расположение духа.

Я иду рядом с Балаболовой Натальей Васильевной. Держу её за руку. Подбадриваю и успокаиваю.

Дочь своего врага!

Пути Господни неисповедимы.

— Ты тоже, — с губ Наташи сорвался нервный смешок. — Я не могу определиться, ты очень смелый или совершенно безрассудный?

— Смелый, — уверил я её. — Определённо, смелый!

Она засмеялась. Страх и стресс ушли. Ко мне вернулась прежняя добродушная и лучезарная Наташа. Даже её походка стала более раскованной.

— И что теперь ты будешь делать? — поинтересовался я.

— Уйду из дома! — уверенно ответила девушка. — Уже давно пора становиться взрослой!

Взгляд её был полон решимости, направлен не вовне, а как бы во внутрь. Блуждая по закоулкам своей души, она вела внутренний диалог, лишь иногда оповещая меня о ходе обрывками фраз:

— Слишком долго я сидела на шее у родителей, пользовалась их благами…

Я понимал, что сейчас Наташе нужна поддержка и участие. Нужен друг, которому можно излить душу. А главное — нужно время. Я шёл рядом и терпеливо ждал.

— Я же хотела совсем иного! Мечтала о карьере, о самостоятельности, о самореализации…

Мы прошли мою общагу. Девушка определённо знала, куда направлялась, и это была не моя «берлога». Я не смел её одёргивать. Сейчас это было бы бестактно.

Вдалеке появился огонёк от фонаря. Как маяк, он указывал нам путь. Шаг за шагом мы приближались всё ближе. Оказавшись под его тусклым огнём, я обнаружил, что ноги принесли нас к поликлинике. Все пути лежали сюда. Моя судьба связана с этим местом?

— Что мы тут делаем? — заинтриговано поинтересовался я.

— Сегодня переночую на работе, — застенчиво ответила Наташа. — А завтра буду квартиру искать. Рядышком.

— Ты в порядке? — я взял её ладони в свои, взглянул в глаза. — Справишься?

Я переживал за неё. Боялся оставлять в одиночестве.

— Да, — слегка кивнула Наташа. — Прости меня, что всё так обернулось, — она натянула улыбку. — Поможешь перенести кушетку в мой кабинет?

— Конечно… — улыбнулся я в ответ.

Наташа зажала кнопку звонка, и через пять минут в дверном проёме появился заспанный сторож.

— Наталья Васильевна? — не скрывал он своего удивления. — Какими судьбами?

Мы не стали объяснять постороннему человеку все хитросплетения судьбы, не стали посвящать во все злоключения сего дня. Наташа просто попросилась внутрь с формулировкой: «Надо переночевать на рабочем месте». Пожилой мужчина ожидаемо не стал спорить, а послушно открыл дверь, пропуская нас внутрь. Раболепие в нём взяло верх над здравым смыслом.

— Поможете нам перенести кушетку из кабинета физиотерапии? — не предполагая отказа, спросила доктор. — Только ключики возьму…

Девушка убежала в темноту. Она чувствовала себя тут хозяйкой, распоряжаясь как у себя дома. Но я отметил, что она была хорошей хозяйкой. Она знала свою вотчину от и до. Идеальный руководитель.

— Храню их в своём кабинете, — похвасталась довольная девушка, теребя в руке знакомую мне связку ключей. Ту связку, которая открывала все двери этой больницы.

С этого момента всё происходящее заслонила завеса пелены. Мы перенесли кушетку в кабинет КТ. Наташа отпустила сторожа и поблагодарила меня за помощь. Я был там физически, но не ментально. Все мои мысли были заняты планированием предстоящего «похищения со взломом». Я выведу Васька на чистую воду, заставлю ответить по всей строгости закона!

— Ещё раз прости за этот вечер, — ещё один поцелуй в щёку вернул меня к реальности. — Я переживаю за тебя…

— Почему? — искренне удивился я. — Я что-то пропустил?

Наташа засмеялась своим звонким смехом. Подошла ближе, прижавшись к моей груди, и прошептала:

— Он же правда может тебя уничтожить… Я за тебя боюсь…

— Это ты зря, — я был уверен в себе и не боялся брошенного мне вызова. — Где только наша не пропадала.

* * *

На следующий день я пропустил тренировку, так как удалось поспать лишь четыре часа. Но на работу пришёл, как всегда, заранее. У двери моего кабинета сидели три девушки. Это были наши знакомые из общаги — Маша, Даша и Лора. Даша спала на лавочке, Лора нервно перебирала волосы около окна, а Маша горела решительностью доказать свою незаменимость. Она взяла инициативу в свои руки:

— Приветик, — подмигнула она мне. — Мы вчера не смогли прийти из-за экзамена. Сегодня отработаем за два дня.

Она застенчиво хихикнула в кулак, но я не сомневался, что слова не разойдутся с делом.

— Рад вас видеть, дамы, — учтиво поклонился я. — Мы найдём работу для каждой из вас.

Отперев дверь, я обратился к Марии:

— Девушка, Вам в мой кабинет, — жестом пригласил её войти. — А вы вдвоём идите за мной.

Лору я оставил у кабинета уролога, предварительно вручив «рекомендательное письмо» для Годфрида-младшего, а с Дашей мы направились в процедурный кабинет. Сегодня рабочий день Светы начинался именно с него.

Тук-тук-тук.

— Можно к Вам? — наигранно вежливо обратился я к давней знакомой.

— Петенька, тебе всегда можно, — ответила Света, даже не повернув голову.

Она была занята подготовкой рабочего места — через пять минут поликлинику откроют для пациентов, и у бедной девушки не будет ни минуты для сторонних дел. Поэтому все пробирки должны быть снабжены крышечкой нужного цвета, все бланки готовы в нужном количестве, а расходники быть под рукой.

— Что хотел? — вежливо поинтересовалась медсестра, хотя ей явно было не до меня.

Как странно, ровно неделю назад в этом кабинете началась моя новая жизнь. Всего неделя прошла, а столько всего случилось. Какая быстрая и насыщенная жизнь в двадцать первом веке!

— Да вот, помощницу тебе привёл, — я подтолкнул Дашу навстречу Светлане. — Очень бойкая и активная девочка. Всё схватывает на лету. Ничего не боится.

— Хм, — Света встала и оглядела стажёрку с ног до головы. — Есть что добавить? — кивнула она Даше.

— Разве только, что я чертовски сексапильна, — пожала плечами Даша.

— Она мне нравится, — засмеялась Света. — Беру!

Таким образом, я пристроил двух девчат, на Марию же у меня были особые планы! Она должна была пройти через всех девочек, освоив премудрости работы каждой. Эту девочку я готовил под себя, так что она должна была стать лучшей медсестрой больницы. А в некоторых вещах даже тягаться с врачами. Я возлагал на неё большие надежды.

Открыв дверь своего кабинета, я понял, что не ошибся в девушке — у меня на столе стояла кружка свежезаваренного кофе, а Мария, под чутким руководством Лены, уже опрашивала пациента на диспансерный учёт.

— Теперь заходи в эту папку и распечатывай опросник, — терпеливо поучала стажёрку Лена. — Девочка просто чудо, — улыбнулась она мне.

— Вот и славно, — обрадовался я. — Начинаем приём.

И как по приказу открылась дверь, и в кабинет вошёл первый пациент. После обстоятельного диалога мы сошлись на том, что необходимо сделать рентгенологическое исследование. Второй человек нуждался в перевязке, которую ему выполнила Мария. Третий пришёл для контроля своего хронического состояния, и я с готовностью определил его к Марии — с сего дня мужчина будет наблюдаться и ежегодно обследоваться по диспансерному учёту.

Работа кипела в три пары рук. Люди сменяли друг друга каждые пару минут. Дверь не закрывалась. Поток страждущих не иссякал.

Чем больше людей мы принимали, тем больше довольных и благодарных пациентов получали. Люди же не держали в себе своего восторга и делились своими эмоциями с друзьями и окружающими.

Лена витала в облаках от счастья:

— Такими темпами мы перевыполним план и получим премию, — поделилась она со мной своей радостью.

— Тук-тук, можно?

В кабинет вошла женщина с пепельно-белыми волосами. Походка от бедра, в руках чёрная кожаная папка. Женщина продефилировала к моему рабочему месту.

— Здравствуйте, Жанна Вальжан, — представилась женщина.

— Необычная фамилия, — улыбнулся я ей. — Чем могу помочь?

— Она, фамилия, французская, — пояснила Жанна. — Мне и правда нужна помощь…

Женщина присела за стол, открыла папку и предоставила мне лежащую сверху бумагу. Я взял её в руки и быстро пробежал глазами — обычный консультативный приём. Женщина страдала из-за пупочной грыжи. Ей была назначена явка для планового оперативного лечения на тридцатое декабря этого года. Странная, конечно, дата, но понимания, почему пациентка явилась ко мне в конце сентября, не было.

— Уточните, в чём проблема? — попросил я.

— Это уже второй перенос госпитализации, доктор, — вздохнула пациентка. — Вот предыдущая явка.

Предоставленная бумага была датирована мартом сего года. Женщина с надеждой всматривалась в моё лицо, искала моего взгляда.

— Они настаивают на госпитализации по «хозрасчёту», — объяснила она. — Заведующий открыто говорит, что не возьмёт меня на операцию.

— А если попробовать другие больницы города? — прощупывал я почву.

Мисс Вальжан вытащила из папки ещё три бумаги:

— Кроме Областной больницы, мне уже отказали в ОБ № 2, в Муниципальном Медицинском центре «Эскулап» и в БСМП Города.

Мне было интересно взглянуть на бумагу из БСМП: «В экстренной медицинской помощи не нуждается. Показано плановое оперативное лечение». Лаконично и недвусмысленно значилось в консультации.

— Доктор, — пациентка накрыла моё плечо своей ладонью. — У меня нет лишних денег, я не могу оплатить это лечение на коммерческой основе.

— Понимаю, — за свою жизнь я часто сталкивался с подобным. В конце 80-х и начале 90-х мы лечили, не спрашивая о деньгах. А если у пациента была возможность, он приносил то, что мог.

— Мне соседка посоветовала обратиться к Вам, Пётр Иванович. Сказала, что если кто и поможет, то только Вы! — Она не давила на жалость, не требовала и не ныла. Она терпеливо ожидала моего вердикта.

— Ладно, — я решил начать наш проект «оперирующей поликлиники» с этой пациентки. — Завтра я работаю после обеда. Приходите к восьми вечера. Мы Вас прооперируем тут.

Женщина опешила. От удивления она вскочила на ноги. Глаза округлились. Она подбирала слова:

— Тут? Так можно было?

— Вы против? — я проигнорировал её вопрос. — Вам выписать направление в Областную больницу?

— Нет, нет, доктор, — поспешила возразить пациентка. — Я согласна! Не надо меня футболить.

Женщина попрощалась и направилась на выход. У самой двери она остановилась и, обернувшись ко мне, неожиданно произнесла:

— Доктор, я по профессии юрист. Очень хороший юрист, — многозначительно проговорила она.

Видимо, эта фраза была призвана меня напугать. НЕ очень умное поведение по отношению к человеку, на которого ты возлагаешь свои надежды. Но кто я такой, чтобы её судить…

— Очень рад за Вас, — вслух произнёс я.

— Вы же понимаете, что если что-то пойдёт НЕ так, я Вас засужу, — осторожно, как бы виновато, проговорила Жанна.

— Не очень умное замечание, — улыбнулся я пациентке в ответ. — Но моё предложение пока ещё остаётся в силе?

Женщина колебалась. Ей было страшно. Она была умна и понимала всю деликатность момента. Но она также понимала, что за пределами этого заведения ничего не добьётся. Либо её прооперируют тут, либо до конца своих дней придётся завязать со спортом.

— А как Вы будете меня наблюдать после операции?

— Первые сутки на койке «Дневного стационара», — соврал я. — А потом на дому.

— Я согласна, — кивнула мисс Вальжан и вышла из кабинета.

Но через секунду она вернулась:

— И, доктор… — склонив голову, выпалила она. — Простите меня великодушно?

— Всё хорошо, — улыбнулся я. — С вечера не есть, с обеда не пить. И до завтра!

Проводив пациентку, я объяснил Лене, что необходимо подготовить к завтрашнему мероприятию. Отдельно обратил её внимание, что хорошо было бы привлечь к подготовке и Марию. Моя медсестра рьяно бросилась выполнять все распоряжения, оставив на время свои дела. Я же сходил к Андрюхе, предупредил, что завтра потребуется его помощь как анестезиолога. Он тоже без колебаний подтвердил своё участие.

Мне повезло — я подобрал команду ответственных профессионалов, на которых можно было положиться.

Теперь осталось расставить селки для заведующей.

* * *

Мой путь лежал к кабинету Аболтусова. Необходимо было проверить моё подозрение насчёт его медсестры. Поэтому она должна была услышать о наших планах.

Предупредив пациентов, что доктор будет занят и пока его не стоит беспокоить, я без стука отворил дверь. Толик сидел в телефончике, а его медсестра собирала пациента после перевязки.

— Петя, — обрадовался он моему приходу. — Рады тебе! Кофе будешь?

Я согласился на его щедрое предложение. Присел рядом и громко, так, чтобы меня было слышно в соседней комнате, произнёс:

— Возрадуйся, друг мой, ибо завтра нам с тобой предстоит настоящая операция!

Толик опешил. Не столько от сообщения о неожиданной новости, сколько от удивительно построенной мною фразы. Из перевязочной немедленно показалась любопытная Юличка — пациенту пришлось собираться самостоятельно.

— Солнышко, — обратился к ней Толик. — Наведи нам кофе?

— Конечно, Анатолий Аркадьевич, — девочка умела найти подход к своему врачу. — Мигом сделаю.

Она поставила кипятиться чайник, сама же подкралась поближе к нам.

— Так что делать надо будет? — Толик отложил телефон. Его глаза загорелись интересом. Я с удовольствием отметил, что он был ещё не потерянным доктором.

— Пупочную грыжу будем оперировать, — торжественно объявил я. — Так что читай оперативную хирургию. Завтра должен будешь наизусть знать ход операции. И про топографическую анатомию не забудь! Не дай Бог, не ответишь на какой-нибудь вопрос!

— Обижаешь, Петь! От зубов будет отскакивать! — просиял Аболтусов. — Грыжу! — он не верил своим ушам. — Я буду оперировать грыжу… — в глазах появилось сомнение. — Прямо тут? — уточнил он.

— В моём кабинете, — соврал я, повернув голову в сторону медсестры. — За два часа до начала рабочего дня.

— Это в двенадцать, что ли? — считал вслух Толик. — А наркоз?

Я решил воспользоваться наивностью моих коллег.

— Сделаем под местной анестезией, — главное, чтобы голос звучал уверенно. — Так что в 12:00 в кабинете номер 208. Уговор?

Я встал, намереваясь удалиться. Дело сделано. Теперь осталось дождаться завтрашнего дня и проверить мои подозрения по поводу Юли. Наживка слишком большая: если медсестра Аболтусова на самом деле стучит, то ко мне в кабинет завтра нагрянет проверка.

— Подожди, — остановил меня Толик. — А кто будет операционной медсестрой? Может, Юлю возьмём.

— У меня есть кандидатура, — покачал я головой.

* * *

В моих штанах заиграло арпеджио: басовая нота, перебор по аккорду, басовая нота и ещё один перебор. «On a dark desert highway» (На тёмном пустынном шоссе). Дон Хэнли запел мне мою любимую песню. На дисплее телефона значилось: «Света». Пришлось прервать великого музыканта.

— Слушаю?

— Пётр Иванович, скажите, где Вас найти можно? — встревоженно проговорила Света.

— Сейчас буду в кабинете, — коротко ответил я и сбросил вызов.

Когда я подошёл к кабинету, медсестра беспокойно металась перед дверью, сновала туда-сюда. Увидев меня, Света замерла, а потом пролепетала:

— Простите, — скривила она лицо. — У меня плохие новости…

— Бог с тобой, красавица, — улыбнулся я старой знакомой из прошлой жизни. — У тебя не может быть для меня плохих новостей.

Я открыл дверь и впустил девушку внутрь, предупредив подошедшего дедулю, что придётся немного подождать.

— Кофе будешь? — проявил я гостеприимство.

Из перевязочной доносились голоса — Лена работала как пчёлка, перевыполняя план по диспансерному наблюдению. Вдруг меня посетила мысль, что придётся какой-то выходной посвятить интерпретации результатов обследований и выписыванию рекомендаций. Столько работы впереди!

— Нет, спасибо, — Света взглянула на меня. В её глазах стояли слёзы. — Это Вам. Подпишите.

Она протянула мне две бумаги. На первой был «Приказ» о вынесении мне выговора в связи с «неоказанием помощи пациентке». Хм, занятно. Фамилия женщины Буратино. Это та девушка, которую я направил к заведующей за УЗИ. Меня наказали за невыданное исследование? Тех, кто не обеспечил выполнение этого исследования в достаточном объёме, не тронули, а меня наказали? Очень интересно! Или это ответ Васьки за вчерашний инцидент? Если так, то это лишь первая ласточка. Грубая, поспешная, но красноречиво дающая понять, что моё присутствие в этой поликлинике более неприемлемо…

Очень интересно посмотреть на следующие шаги.

У меня в руках был ответ. На второй бумаге значилось: «Зарплатная ведомость». В ней было два длинных столбца с цифрами, а в самом низу значилось: 32 536 рублей. Это целых шесть обедов в ресторане, как я успел выяснить.

— Это мало? — спросил я Свету.

— У Анатолия Аркадьевича на сто тысяч больше, — пролепетала Света, пряча глаза. — У Лены пятьдесят пять тысяч, — продолжила она.

— Мда, — протянул я. — Мне дают понять, что я в этой поликлинике нежелательный элемент…

— Простите, — повесила голову Света.

Я прошёл к своему столу и спрятал бумаги в ящик. Значит, главный решил нагло и демонстративно меня выжать из поликлиники. Как он может это сделать? Первый вариант — забросать меня выговорами и уволить «по несоответствию должности», и второй — заставить уйти самостоятельно, снизив зарплату до минимально возможного уровня. Но не на того напал! Я взял на себя ответственность за людей. За сотрудников и пациентов. Просто так я не сдамся!

Потянувшись, я перешёл к делу:

— Если ты переживала из-за этого, то не стоит, — успокоил я медсестру.

— Выговор вынесен с ошибками: без вашей объяснительной, без доказательств, — быстро выпалила Света. — Я видела дело.

Это заявление показалось мне интересным.

— Это каким образом? — задал я прямой вопрос.

Света замялась, ей было неловко отвечать на такой вопрос. Но она была честным и откровенным человеком, так что последовало следующее объяснение:

— Хоть раз за время работы в поликлинике Вы видели старшую своего отделения? — начала она с вопроса.

Я покачал головой.

— Это любовница главного, — уверенно заявила она. — На работу она не ходит.

Медсестру опять охватила неловкость. Ей не хотелось наговаривать на коллегу, а ещё больше её смущало, что придётся сознаться в пособничестве:

— А мне очень нравится административная работа, — вздохнула она. — Ну знаете? Организация мероприятий, разработка приказов, работа с людьми, — она украдкой взглянула на меня.

Я внимательно слушал, не проявляя недовольства или агрессии. Я был олицетворением эмпатии. Это обнадёжило Свету:

— Поэтому я согласилась её подменять, — призналась медсестра. — В общем, это я подготовила приказ. Это я сняла Вам премию. Главный только завизировал, — она запнулась. — Но это я не по своей инициативе, не подумайте…

Я улыбнулся ей.

— Свет, не переживай, — подбодрил я её. — Лучше скажи, поможешь ли ты мне в одном деле?

— Всё что угодно! — выпалила медсестра. — Кого надо убить?

— Мне нужна на завтра операционная медсестра, — объяснил я. — Только чтобы всё в тайне осталось.

— Можете на меня рассчитывать, — с готовностью согласилась Света.

* * *

По дороге домой Толик без остановки рассказывал о рабочем дне. Я слушал вполуха. Мысли занимал Балаболов.

Он ударил сразу по двум направлениям: выговор был предвестником увольнения, и надлежало ожидать ещё. А урезав зарплату, главный пытался подавить волю к сопротивлению. Зачем бороться? Ради нищенской зарплаты? Он ожидал, что я испугаюсь, что напишу заявление «по собственному желанию».

Но что будет с теми, кто пошёл за мной? Дело не могло ограничиться лишь одной моей персоной, Васька неизбежно начнёт копать и под остальных: кого-то захочет подкупить, кого-то запугать, а от кого-то просто избавиться…

Времени оставалось мало. Следует укрепить команду, но главное — необходимо заставить Васька ошибиться. Ошибиться раньше, чем он нащупает слабые места каждого из нас, раньше, чем он доберётся до каждого по отдельности.

«Ай-ой».

Пришло сообщение в телеге. Я приловчился менять мелодии звонка. Решил, что будет забавно поставить врачу на СМС звук при уколе.

«Нужно всё отменить», — прочитал я сообщение от Светы.

«?» — мой ответ был прост и лаконичен.

«Главный в курсе Ваших планов! Будет облава!»