Глава 18

Рассветное солнце тронуло стену моего кабинета. Свет пополз вниз, разбегаясь по всем углам. Жар нагревал воздух. И вот лучи добрались до лица женщины, дремавшей на кушетке. Она сморщилась и открыла глаза:

— Кто я? Где я?

— Доброе утро, — дружелюбно улыбнулся я, — вы Жанна Пьеровна Вальжан, вчера у вас была операция, — заботливо разъяснил я. — Что-нибудь болит?

Пациентка похлопала себя по телу, убеждаясь, что всё на месте. Один момент вверг её в смятение. Она приподняла укрывающую всё тело простынь и заглянула внутрь:

— Доктор, я же совсем голая! — вынырнула мисс Вальжан из-под покрывала.

Я привык, что людей после операции могут волновать разные, очень часто странные вещи, так что терпеливо ответил:

— Это вполне естественно. Вам же вчера выполнили оперативное лечение. Помните?

— Наверное… — смутилась обычно строгая и собранная женщина. — А…

— Ваши вещи лежат на тумбочке у изголовья, — предвидя вопрос, ответил я.

Мы устроили Жанне Пьеровне койко-место на кушетке моего кабинета. Я пристроил рядом свою тумбу, а девчата перенесли вещи — всё до последнего волоска.

Пациентка протянула руку и, нащупав сумочку, выдернула её к себе. В руках появился вчерашний конверт. В этот раз я мог рассмотреть его получше: разноцветный картонный прямоугольник с картинкой французских батонов на лицевой стороне конверта.

— Мы же с вами договаривались без денег! — мягко напомнил я женщине. — Обидеть меня хотите?

— Доктор, я знаю, что зарплаты у вас небольшие, — строгость и собранность вернулись к мисс Вальжан. — Я хочу выразить свою признательность! Вы сделали то, что я не в силах была реализовать своими силами больше года. Вы вернули меня к жизни!

В её глазах была решимость. Губы напряжённо сжались в тонкую полоску. И только глаза приходилось щурить — солнце играло на лице пациентки зайчиком.

Мне льстила такая трогательная решимость расстаться с деньгами. В наше время мы не мешали пациентам в таких намерениях. Но я не знал правила и порядки этого века, поэтому следовало проявить осторожность:

— И всё же я настаиваю, — проявил я твёрдость. — Если хотите помочь, помогите делом, когда попрошу? Услуга за услугу?

— Всё что угодно, доктор! — ухватилась за эту идею Жанна. — Я всю жизнь проработала юристом на предприятии. Обращайтесь в любое время дня и ночи, — пациентка спрятала в сумочку конверт и разыскала в закромах визитку. — Вот, возьмите, — протянула она мне карточку.

На такую «взятку» я был согласен. Улыбнувшись мисс Вальжан, я поблагодарил:

— Вот это другой разговор! Так что? — вернулся я к насущным вопросам. — Боли есть?

Пациентка помотала головой.

— Домой пойдёте?

В этот раз ответом мне стал кивок.

— Тогда одевайтесь, я вас провожу, — улыбнулся я ей.

Мы, как почтенная пара, взяв друг друга под локти, вышли в свет. Движения были плавными и осторожными. Шли не спеша. До начала рабочего дня оставалось более получаса — в поликлинике ещё было тихо и спокойно.

— Доктор, почти не болит, — обрадованно заметила женщина. — Мне на стоянку, я там припарковалась.

Шаг за шагом мы пришли к местной автостоянке. На пустой площадке скучающе ждали своих хозяев всего три серых, неприметных автомобиля. В моё время тут была база машин скорой помощи. Я окинул территорию взглядом: в этом здании была педиатрия, а тут приёмно-диагностическое отделение. Ностальгия обволакивала мой разум, раскидывая свои щупальца во все стороны. Но я не поддался:

— Ваш адрес в амбулаторной карте указан верно? — поинтересовался я.

— Да… — протянула Жанна Пьеровна, заводя машину. — Я всю жизнь прожила в этой квартире.

Мотор мерно загудел. Я помог женщине сесть за руль. Она немного скривилась — при напряжении мышц появлялись боли.

— Посмотрите на меня, — обратился я к пациентке. — Вам нужен покой. Отложите все дела, отдохните несколько дней. Почитайте книгу, посмотрите телевизор. Хорошо?

— Как скажете, доктор, — Жанна Пьеровна всецело доверилась мне.

— Сегодня вечером Вас перевяжет мой коллега, а в четверг, я сам вас проведаю, — продолжил я наставления. — Вот тут расписано, что вам следует делать на этой неделе, — я вынул из нагрудного кармана сложенный вдвое лист и протянул его женщине.

— Спасибо, доктор, — мисс Вальжан заботливо спрятала рекомендации в сумочку.

— И последнее. Вы работаете? Вам больничный выписать?

— А можно? — удивилась женщина.

— Конечно. На недельку выпишу, — предложил я.

Её лицо осветила улыбка. Она обрадовалась, как дитя.

— Тогда выпишите, пожалуйста. До встречи!

— До встречи. И поправляйтесь.

Машина тронулась и скромно, не привлекая к себе внимания, поползла прочь от поликлиники. Я провожал её взглядом. Стоял и наслаждался прекрасным утром.

Дело сделано. Операция прошла успешно. Ранних послеоперационных осложнений не предвидится. Я смог помочь пациентке, привлечь Толика и Марию к настоящей хирургической работе. А главное, мы смогли сохранить конфиденциальность.

Процесс запущен.

* * *

В поле моей видимости ворвались две машины. Они появились из-за поворота и с критически опасной скоростью мчались по территории ЦРБ. Это были два БМВ Икс пять.

Они гнали в мою сторону — шли один за другим, впритирку, практически соприкасаясь. Если бы первый резко затормозил, не миновать аварии. Машины промчались мимо меня, разрывая воздух, и въехали на огороженную территорию.

«Стоянка для избранных?» — структурировал информацию мой мозг.

Резкое торможение. И первый БМВ припаркован. Его номер «КМН 003». Рядом через секунду, поднимая пыль, замирает вторая машина с автономером «КМН 001».

Крутые ребята? Надо посмотреть, что к чему.

Из первой машины выскакивает Наташа и быстрой походкой устремляется к поликлинике. А это значит, ко мне на встречу. Из второй выпрыгивает Васька и бежит за дочерью.

— Ты совсем рехнулась? Дура! — орёт он ей вслед. — Стой! Стой, говорю!

Девушка не отвечает отцу, а только ускоряет шаг.

Но скрыться ей не удалось. Мужчина догнал беглянку и схватил её за руку:

— Ты зачем это сделала? — кричал он ей в лицо.

— Не твоё дело, — огрызнулась она. — Отпусти! Мне работать надо.

Васька покраснел от напряжения. Обычная его манера переминания с ноги на ногу и неостановимого движения пропала. Он замер, как скала. Точнее, как вулкан — напряжение раздирало его. Лицо охватила пурпурная краска. На лбу пульсировала вена. Веки сузились. Он был готов взорваться.

— Мои вещи, что хочу, то с ними и делаю, — не сдавалась Наташа.

— Отдай мне ключи и техпаспорт, — Васька протянул свободную руку ладонью вверх. Бицепс напряжён. Руку немного потряхивает.

Я знал, что этот человек не любит и не умеет сдерживаться. Но ведь перед ним стоит его собственная дочь! Как можно выплёскивать столько агрессии на собственного ребёнка? Наташа тоже хороша — ни в какую не идёт на уступки. Неужели не понимает, что сейчас он её приложит по лицу?

Опять придётся вмешаться.

— Господин Балаболов, — я подошёл как можно ближе к вздорящей парочке и нарочито вежливо привлёк к себе их внимание. — Мисс, — кивнул я Наташе.

Девушка, увидев меня, расплылась в улыбке.

— Петенька… — протянула она. — Привет.

Васька изначально не заметил меня, но, когда вслух было произнесено ненавистное имя, он инстинктивно разжал хватку. Повернул голову, смерил меня испепеляющим взглядом с головы до пят и пробурчал себе под нос, отойдя на безопасное расстояние:

— Опять ты? Но ничего, это ненадолго.

— У вас что-то случилось? — вежливо поинтересовался я, обращаясь к главному врачу. — Требуется моё вмешательство?

— Ты тут вообще ни при чём, — огрызнулся Васька. — А ты! — он перевёл взгляд на дочь. — Если не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому.

Господин Балаболов всплеснул руками и спешно, не скрывая своего недовольства, покинул место ссоры. Мы снова остались одни.

— Ну привет, — улыбнулся я девушке.

— Ты, как всегда, вовремя, — жеманничала девушка.

Я понимал, что она стесняется вводить меня в курс своих семейных разборок. Понимал, что боится навлечь на меня гнев отца. Понимал, что девушка мечтает казаться эталоном счастья и успеха. Но в нынешних обстоятельствах я должен был знать её триггерные точки. Не для того, чтобы посплетничать или «проявить участие», но чтобы помочь:

— Что ты исполнила на этот раз? — добродушно поинтересовался я.

— Машину продаю, — коротко ответила девушка.

— Зачем?

— Тут напротив квартира продаётся, — спешно изливала душу коллега. — Моя машина покроет стоимость и квартиры, и ремонта, — она задумалась на мгновение. — И даже, наверное, останется чуть-чуть.

— Охотно верю, — усмехнулся я. — Давай провожу до кабинета?

И опять я веду под ручку девушку по территории больницы. Спутница нынче другая, а настрой всё тот же. Размеренность и неторопливость стали символом этого дня.

— Почему же только провожу? — обиделась Наташа. — У нас полно времени и для чаепития. Слушай, у меня к тебе просьба?

— Весь во внимании.

— У меня есть подруга. Ей во время беременности ставили стент. Можешь ей направление выписать в Областную больницу? На удаление? У неё ребёнок, так что совсем нет времени в очередях стоять…

— Конечно, выпишу, только пусть придёт на осмотр сегодня к 14:00. Людей не будет, ждать ей не придётся. Я её запишу, осмотрю, выпишу всё, что требуется, и дам рекомендации.

— Ты просто чудо! — Наташа прильнула к моему плечу.

* * *

Рабочий день пролетел незаметно. Сложных случаев не было, поэтому справился я быстро. В ожидании обещанной молодой мамы я уже второй час расписывал рекомендации диспансерным пациентам. Работа непыльная и неутомительная. Но объёмы требовали погружения. Лена за этот месяц закрыла все долги с начала года, так что я навёл себе кофе и неспешно перебирал одну карту за другой.

«Группа здоровья IIIA. Показано динамическое наблюдение. Контрольная явка через год».

Зафиксировал я очередного пациента. Эта формулировка повторялась почти для каждого пациента — можно было сделать печать с этими тремя предложениями и сэкономить кучу времени и сил. Но я не жаловался, просто выполнял свою работу.

В то же самое время мне было жалко Лену. Ей же придётся встретиться со всеми этими людьми! Каждому объяснить результаты обследований и согласовать явку на следующий год! В диспансерном журнале отдельной графой был отмечен месяц следующей явки! Интересно, как человек может запланировать явку к врачу на год вперёд?

Но беспокоило меня не это, беспокоило состояние моей медсестры — она взвалила на себя огромные объёмы работы. Я видел, какой уставшей она уходила из поликлиники каждый день. А ведь чаще всего её путь лежал не домой, а в общежитие на подработку…

Меня изнутри разрывало от желания помочь моей медсестре. Как же мало у меня ресурсов! С какого низкого старта приходится начинать…

Тук-тук-тук.

— Здравствуйте, можно к вам?

Передо мной, как из-под земли, возник мужчина лет тридцати. Ни стука, ни скрипа двери я не слышал, поэтому несколько удивился такому повороту событий.

— Чем могу помочь? — произнёс я дежурную фразу, словно ни капли не удивился увидеть мужчину в своём кабинете.

— Можно мне дать направление на плановую госпитализацию? — посетитель протянул мне листок.

Это было послание от заведующей: «Направить в ГБ № 6» — значилось на бумаге. Фиксировалось это распоряжение росписью. А ниже дописано три ноля.

В поликлинике была электронная система формирования расписания работы каждого врача, что делало невозможным приём неучтённых пациентов. Однако по сложившейся внутрибольничной договорённости каждому врачу могли направить до пяти дополнительных пациентов помимо графика приёма. Рабочего времени для этой нагрузки не выделяли. Обычных обязанностей не снимали. Так что налицо была наглая эксплуатация сотрудников.

Меня удивляло то спокойствие и обречённость, с которой мои коллеги принимали эту повинность на себя. Однако сам я ежедневно записывал себе по дюжине таких «нолей», так как обычно справлялся с нагрузкой задолго до окончания рабочего дня, а поток пациентов всё не прекращался.

Поэтому у меня не было основания отказывать мужчине. Хотя в голове проскочила мысль, что это очередная «подстава» от моей любимой начальницы.

— Давайте документы, — протянул я руку за амбулаторной картой. — Присаживайтесь. Сейчас глянем.

Пациент механически, не задумываясь, передал мне всю документацию, что была при нём, и нехотя присел за стол. Я же приступил к изучению его анамнеза: передо мной сидел Скупирдяев Олег Дмитриевич. Ему требовалась операция на колене. В связи с чем на следующий понедельник была назначена явка в вышеуказанную ГБ № 6. Последнюю запись перед явкой ко мне оставил уролог. Это было вчера. В его осмотре значилось: «Противопоказаний к плановой госпитализации нет. Противопоказаний к плановому оперативному лечению нет».

Меня смутил сам факт этого осмотра — мужчина был молод для обязательной визы уролога. Это заставило меня разыскать результаты анализов господина Скупирдяева. Настороженность оказалась ненапрасной — у пациента выраженная азотемия. Ни о какой плановой операции с такими показателями креатинина и мочевины быть не могло.

Но почему Андрей Андреевич оставил такую запись?

— Вы к урологу приходили с такой же бумажкой? — я поднял послание заведующей перед лицом пациента.

— Конечно, — не моргнув, ответил мужчина. — Ирина Леонидовна меня курирует… — посетитель замолчал, но тут же решил пояснить свои слова: — Помогает мне. Без неё тут ничего не добьёшься!

— Это как?

— Мне перед командировкой нужно успеть колени починить, а ваши недоврачи вечно отказывают в направлении! — мужчина ругнулся и нахмурил брови.

— Встаньте и повернитесь ко мне спиной, — дал я команду, пропустив претензию мимо ушей.

Когда Скупирдяев О. Д. выполнил мои распоряжения, я проверил симптом поколачивания. Отрицательный с двух сторон. Однако меня не покидала назойливая мысль, что пациент страдает почками. Опыт, наработанный годами, не давал закрыть глаза на явную проблему с азотемией.

Необходимо было найти причину данной патологии.

— Пойдёмте за мной, — я забрал амбулаторную карту, телефон и увлёк пациента на четвёртый этаж. К УЗИстам.

Мужчина недовольно фыркнул и пошёл за мной.

Оказавшись у кабинетов УЗИ, я усадил мужчину на лавочку и постучал в первую же дверь. «Мерлинов Игнат Понтелеймонович» — значилось на табличке.

— Здравствуйте, — я не стал дожидаться ответа и вошёл в кабинет.

— Закрой дверь с той стороны! — грубо отреагировал на вторжение Игнат Понтелеймонович.

Это был седовласый старик. На вид ему было глубоко за семьдесят. Впоследствии я узнал, что на момент нашего знакомства доктору шёл 78-й годик. Его густые белоснежные брови нависали над ясными карими глазами. Взором он пронизывал тебя насквозь. Казалось, он зрит не на телесную оболочку, а прямиком в душу.

Его боялись и избегали все коллеги. Начальство не решалось связываться с этим премудрым старцем и старалось не попадаться ему на глаза. И только молодая стажёрка Лиля нашла подход к этому строптивому деду, научившись гасить его приступы ярости.

— Деда, не ворчите! — тихим и нежным голоском оборвала девушка ругань хозяина кабинета. — Это же доктор!

Я, со своей стороны, не стал фокусироваться на ругани, но создание тишины было необходимым, чтобы разъяснить свою просьбу, так что замечание девушки было к месту:

— Спасибо, — шёпотом поблагодарил я девушку. — Игнат Понтелеймонович, здравствуйте, мне нужна ваша помощь. Надо пациента посмотреть.

— Ну и какого лешего ты из-за этого припёрся? — доктор Мерлинов на меня даже не взглянул, он был занят исследованием пациентки. — Поперечный размер 14 см, диагональ 18.

Девочка за компьютером торопливо зафиксировала озвученные размеры.

— Записывай на исследование и пусть приходит с направлением, — в этот раз пожилой доктор удостоил меня взглядом.

— Не-а, — покачал я головой. — Надо сейчас!

Мужчина вскочил со своего места. В комнате разразился гром. Казалось, что вокруг потемнело, даже воздух замер:

— Вы кому посмели указывать, доктор? — прогремел старец.

В его глазах мерцали молнии. Могу поклясться, что в тот момент я почувствовал запах озона. Мерлинов навис надо мной в смертельной угрозе, как коршун над зайцем. Теперь было понятно, почему никто из начальства не связывался с этим доктором. Но я не был зайцем, поэтому сократил дистанцию, посмотрел мужчине в глаза, бросая вызов, и протянул доктору результаты биохимии.

— Гляньте результаты обследований, — тихо, но твёрдо я настаивал на своём. — Клинически никаких проявлений… А значит, потеряно слишком много времени. Надо сейчас.

Всего секунды хватило Игнату Понтелеймоновичу, чтобы взглянуть на анализы и принять взвешенное решение.

— Заводи после женщины, — кивнул он мне, соглашаясь с моим решением.

— Спасибо.

* * *

После УЗИ мы с пациентом Скупирдяевым укрылись у меня в кабинете. Благодаря УЗИ все сомнения были развеяны, и я со всеми основаниями мог выписать пациенту направление на госпитализацию. Мужчина заметно повеселел в ожидании долгожданной бумаги. Последние штрихи: дата, обозначение CITO, подпись и печать.

— Ваше направление, — я передал бумагу Олегу Дмитриевичу. — И немедленно в БСМП.

Лицо пациента вытянулось. Рот приоткрылся. Он начал глотать воздух, словно рыба на берегу. Его правый глаз задёргался:

— БСМП? Отделение урологии? — прочёл он «место назначения». — Вы издеваетесь? — мужчина перевёл взгляд с бумаги на меня.

— Нисколько.

Я спокойно покачал головой и сделал фото результатов УЗИ, анализов и записи нашего уролога. Как только пациент удалится, спрошу с Андрея Андреевича по полной программе. Нельзя так безответственно относиться к работе!

— Мне надо на плановую операцию направление! Ты не понял? — сорвался пациент.

Я спокойно поднял глаза на пациента и, мило улыбаясь, разъяснил мужчине, что не стоит на меня наезжать:

— Не заставляйте меня учить вас манерам, уважаемый Олег Дмитриевич. Терпеть оскорбления и панибратство я не буду. Сломаю вам нос и все дела. Будете потом ныть, как девочка.

— Псих! — тихо ругнулся себе под нос мужчина и выбежал в коридор.

Я, тяжело вздохнув, неспешно собрал всю документацию и поставил чайник. Странные в двадцать первом веке люди — очень агрессивны на словах, но абсолютные тюфяки на деле. Очень надеюсь, что это просто мне попадались такие…

Интересно, успею выпить кофе до того, как меня вызовут к заведующей?

Нет. Не успею.

Дилинь-дилинь — затрещал стационарный телефон.

— Пётр Иванович, поднимитесь ко мне, — без лишних приветствий и разъяснений раздалось в трубке. — Это Людмила Николаевна, начмед.