Глава 8

Собрание проводилось в кабинете заведующей — комнате, слишком просторной для осуществления врачебного приёма, но слишком тесной для того, чтобы вместить весь состав отделения хирургии. В помещении было душно и жарко — открытая форточка не спасала. Врачи и медсестры столпились в дальнем углу комнаты и внимательно слушали все наставления Ирины Леонидовны. Среди них был и я. Чей-то локоть упирался мне в живот, над ухом пыхтел Аболтусов. В этой толкучке голос заведующей звучал приглушённо, еле уловимо.

— Таким образом, — заведующая подняла документы, пытаясь придать вес своим словам, — мы обязаны нарастить усилия по объёмам диспансеризации. До конца месяца администрация ожидает по сотне диспансерных историй от каждого врача отделения!

Мои коллеги дружно выдохнули в негодовании, создав подобие гула в кабинете. Однако вслух никто возражений не высказал. Я никогда не сталкивался с работой такого рода — у нас хирургов старались освободить от бумажной работы, дабы повысить оперативную активность. Но я был уверен, что ничего сложного в проведении диспансерного наблюдения нет.

— Если мы не выполним план, премиальный фонд будет урезан, — безжалостно заключила Ирина Леонидовна.

— Но как же так? — жалобно возопила молодая девушка, которая расположилась на стуле около окна. — Это же минимум три посещения на человека. Нам что, сократили план по приёму обычных пациентов?

— Не говорите глупостей, — сорвалась на девушку начальница. — Обычных пациентов никто не отменял. Это ваша работа, так что нечего жаловаться!

— Как же нам всё успевать? — изумилась молодая врач. — У всех приём под завязку, а тут ещё диспансеризация…

— Терапевты как-то успевают, — возразила заведующая. — А у них по тысяче диспансерных случаев за месяц, — она развела руки. — Я от них жалоб не слышала. А вы?

— Но…

— Никаких но! Учитесь работать быстрее и эффективнее! — оборвала подчинённую Ирина Леонидовна.

Девушка замолчала. У неё заблестели глаза, нижняя губа немного затряслась. Больше возражать она не решилась — в обиде отвернулась к окну и выключилась из дискуссии. Никто её не поддержал и не утешил. Все озадаченно смотрели на заведующую, хмуря брови и истекая потом.

Я решил, что нельзя бросать её одну перед лицом заведующей:

— Постойте, правильно я понимаю? — громко спросил я. — Что Вы хотите от нас осуществления приёма на ставку, а сверх этого — выполнения диспансеризации?

— Всё верно! — заведующая решила, что я её поддерживаю.

— А это законно, без оформления дополнительных ставок? — уточнил я.

Заведующая замолчала, оценивая, как на это ответить.

— Это Ваша работа, и Вы должны её выполнять! — отрезала она.

— Ирина Леонидовна, мы же не отказываемся, — я хотел избежать конфликта. Я понимал, что она требует от нас выполнения этой работы не из вредности и не из-за того, что ей так захотелось сегодня утром. От неё требуют, вот и она требует.

— Но для выполнения любой работы работодатель должен выделять рабочее время. Мы не можем делать два дела одновременно!

Кабинет зашумел в одобрительном гуле.

— Вот именно! — проговорила обиженная девушка.

— Я уточню этот вопрос у администрации, — сдалась заведующая. — А пока к следующему вопросу, — строго продолжала Ирина Леонидовна. — Участились жалобы на то, что назначаемые препараты невозможно приобрести в нашем посёлке, — зачитала она по бумаге. — На этой неделе четыре обращения в Минздрав!

— Мы-то тут при чём? — раздался слабый голос из толпы. Его обладатель не пожелал стать объектом всеобщего внимания.

Заведующая подняла взгляд на нас, отыскивая наглеца. Все молчали, опустив глаза. Только два человека позволяли себе быть с гордо поднятой головой — я и заведующая. За эту наглость Ирина Леонидовна удостоила меня презрительным взглядом и, отвечая на повисший вопрос, обращалась напрямую ко мне:

— Всем вам неоднократно рекомендовали предоставить в аптеку на первом этаже список наиболее часто назначаемых вами препаратов! — она многозначительно подняла указательный палец вверх и продолжила: — Пациенты должны покидать наше учреждение полностью готовыми к терапии, — следующую фразу заведующая говорила как будто специально для меня. — Если подобная жалоба поступит на кого-нибудь из Вас, — она сделала акцент на слове «вас», обращаясь ко мне, — пеняйте на себя!

Я не отвёл взгляда. На лице не дёрнулось ни одной мышцы, я даже не моргнул. Холодная уверенность во взгляде. Пришлось Ирине Леонидовне прятать взгляд в бумагах на столе. Мне показалось, что эта приятная, ухоженная девушка, не чувствуя внутренней силы, пытается самоутвердиться за счёт подчинённых. Интересно проверить эту догадку.

— Где наш уролог? — Ирина Леонидовна нашла новую жертву.

Молодой парень рядом со мной поднял руку. Это был полноватый юноша с густыми бровями и лысой головой. Взлетевшая вверх рука была украшена блестящими часами в металлической оправе. Из нагрудного кармана чёрного хирургического костюма выглядывала авторучка Parker.

— Я тут, Ирина Леонидовна, — просиял коллега.

Заведующая окинула его строгим, недовольным взглядом. Демонстративно набрала в грудь побольше воздуха и разразилась обвинительной тирадой:

— У нас худшие показатели по «Репродуктивному здоровью» во всей области! Чем вообще Вы тут занимаетесь? Если Вы не в состоянии справиться со своей работой, то, возможно, стоит подумать над увольнением?

— Ирина Леонидовна, — не смутился мой сосед, — Вы несправедливы! За прошлый месяц я выполнил почти девятьсот приёмов! Я и так вкалываю как проклятый. Всё во имя нашего отделения. Для Вас стараюсь! — его голос разливался по комнате, наполняя её заискивающими нотками. — Когда мне эту репродуктивку делать?

Всё для того, чтобы в итоге пожаловаться, — мысленно рассмеялся я. Парень набивается в любимчики. Но у него ничего не выйдет — эта девушка любит сильных, а не «удобных».

— Это не моя забота! — возразила заведующая, подтверждая мои мысли на этот счёт. — Если к концу месяца Вы не выправите эти статистические показатели, то можете писать заявление по собственному желанию!

Парень в разочаровании уронил поднятую руку. Улыбка исчезла с его лица. Он опустил голову, дабы не встречаться взглядом с окружающими. Девушка справа от него легонько потрепала его по плечу, прошептав слова поддержки. Все остальные проигнорировали его горе, так же как и до этого девушку у окна.

Было необходимо констатировать — коллектива в этом отделении нет.

Как только заведующая закончила отчитывать уролога и перешла к рутинным объявлениям, окружающие расслабились, подоставали телефоны и уткнулись в мерцающие экраны. Через минуту нас отпустили по рабочим местам.

В коридоре ко мне присоединился Аболтусов.

— Так что будем делать, Петь?

Я посмотрел на друга, не понимая, что он имеет в виду.

— Ты о чём? — сухо поинтересовался я.

— Я про начало нашей операционной карьеры! — Толик сиял и светился в нетерпении, возлагая на меня большие надежды.

— Позвони в отдел кадров межрайонного центра, — дал я команду. — До конца рабочего дня.

Он немедленно кивнул:

— Я прямо сейчас их наберу, — отчитался Аболтусов. — И тут же прибегу к тебе с докладом.

— Добро. Жду.

* * *

Я зашёл за Светой, и мы вместе направились в мой кабинет — предстояло обучиться работе на компьютере. Перед кабинетом уже сидела куча людей. Обстановка была напряжённой — люди ворчали в предвкушении долгого ожидания своей очереди.

— Как всегда, аншлаг, — хихикнула Света.

— Милости просим, — пригласил я её в свой кабинет, галантно открывая ей дверь.

В кабинете уже суетилась Лена. Её лицо было напряжено, она хмурилась, сопровождая каждое действие вздохом или ворчанием.

— Ну включайся же, — бухтела она, нажав кнопку запуска системного блока.

После чего тут же побежала за какой-то стопкой листов.

— Леночка, добрый день, — улыбнулась ей Света.

Моя медсестра проигнорировала приветствие, как и всё происходящее вокруг. Вытащив из шкафа ещё две стопки неизвестных мне бумаг, она потащила их к столу.

— Переживает из-за диспансеризации, — пояснила шёпотом Света странное поведение подруги. — Каждую копейку считает.

Я сделал вид, что не расслышал её слова — проблемы моей медсестры не должны распространяться за пределы нашего кабинета. Так что необходимо было отвлечь внимание Светы от Лены. А вот вопрос диспансеризации был мне интересен — возник удобный случай разузнать об этом поподробнее:

— Почему все расстроились при обсуждении диспансеризации?

Света пожала плечами, подошла к системному блоку моего компьютера:

— А как тут не расстраиваться? Пациентов много, нас мало. Работы и так хватает. Те, кто работает, — устают как собаки. А тут ещё дополнительная нагрузка…

— Она оплачивается? — собирал я информацию.

Плавное нажатие на круглую кнопку на компьютере — и прямоугольный блок размеренно загудел.

— Семьдесят рублей за человека, — вздохнула Света. — Один пациент — это минимум три приёма: выдать направление на исследование, само исследование и его оценка.

— Логично, — соглашался я, уткнувшись в непонятные буквы, которые пролетали на экране моего компьютера при загрузке.

— А попробуй ещё до них дозвониться! — продолжала жаловаться медсестра. — Это тоже дело непростое. В общем, одни проблемы с этой диспансеризацией.

— А как терапевты делают по тысяче осмотров в месяц? — напомнил я слова заведующей.

Она невольно хихикнула:

— Рисуют, — но засмущалась, опасаясь подставить коллег. — Давай о них не будем?

Я кивнул, соглашаясь с её предложением.

Тем временем экран посветлел, и на нём появилась рамка с двумя полями: «логин» и «пароль». Откуда ни возьмись в руках моей консультантки появился маленький клочок бумаги. Света протянула его мне со словами:

— Введите это, — кивнула она на экран. — Взяла сегодня у заведующей перед собранием.

Я быстро ввёл указанные на листе слова. Однако на экране отобразилась какая-то белиберда.

— Надо раскладку поменять на английский.

Вот и суверенитет, подумал я. Уже и пишем на языке бывшего противника. А что дальше? Деньги будем его использовать? Ну ладно, раз так, значит так — будем вводить на английском.

— Как это сделать? — спросил я.

— Shift и Alt одновременно, — ответила Света, наклонившись ко мне, чтобы показать на клавиатуре.

В этот момент дверь отворилась, в проёме показалась голова лопоухого мужчины:

— На приём можно? — поинтересовался он.

— Подождите немного, пожалуйста, — вежливо ответил я. — Запускаем компьютер.

— Ээээ, а немного — это сколько? — голова отказывалась скрыться за дверью.

Напротив меня раздался громкий хлопок — Лена бросила стопки листов на свой стол.

— Да закройте Вы дверь, — крикнула она на пациента. — Приём начинается в два, а сейчас без десяти! Имейте совесть! Уже к работе подготовиться нельзя!

Этот взрыв эмоций возымел нужное действие — мужчина скрылся. Хлопнул ящик Лениного стола, на стопки бумаг с грохотом упал огромный журнал.

— Лен, Вы в порядке? — поинтересовался я.

— Я? — после долгой паузы ответила медсестра. — Да, всё в порядке. Только надо делать эту диспансеризацию, а мне сегодня ещё на подработку… Даже не знаю, как всё успеть.

Я заново ввёл предоставленный мне логин и пароль. На экране всплыла надпись «ЕМИС», и побежала линия загрузки.

— Много у нас диспансерных пациентов? — проявлял я участие.

— В этом месяце восемьдесят четыре! — пожаловалась Лена, раскрыв журнал и отыскав в нём данные за сентябрь. — А мы ещё ни одного не провели… — её голос дрогнул, она уже прощалась с премией.

— Лен, не переживайте, всё будет хорошо, — успокаивал я.

Она меня не слушала — схватив в охапку журнал, стационарный телефон и стопки принесённых листов, она попробовала перенести весь этот скарб в перевязочную.

— Может, хоть пару человек успею вызвонить до начала приёма, — продолжала ворчать она.

Но как только Лена сделала пару шагов от стола, её ноша стала расползаться в разные стороны и в конце концов полетела на пол. Лена стояла, безвольно опустив руки, готовая зарыдать сию же секунду.

— Лен, — окликнул я её всё тем же тихим успокаивающим голосом. — Давайте в этом месяце я сам буду работать на приёме, а Вы — заниматься диспансеризацией? Раздадите всем обследования по приказу, а я потом всё интерпретирую и дам рекомендации. Вам так будет комфортнее? И Вам не придётся задерживаться на работе.

Эти слова вернули мою медсестру к жизни. Она подняла на меня удивлённые глаза.

— Вы правда сделаете это для меня? — в ней ещё сидело недоверие вместе с сомнением. — Сами будете сидеть на приёме?

— Конечно, Света мне поможет, — уверил я свою медсестру. — Поможете же? — на этот раз обратился я к Свете.

— Нууу, не знаю… — с сомнением протянула она.

— Надо помочь, — настаивал я. — Я быстро учусь. Как только Вы мне всё покажете, я Вас сразу отпущу. «Нам» правда нужна помощь!

Я показал глазами на свою медсестру, намекая, что без этой помощи у неё произойдёт нервный срыв. Света помялась, но всё-таки согласилась. Мы отпустили Лену прозванивать пациентов с приглашением на диспансеризацию, а сами приступили к работе.

Света показала мне все необходимые для работы в ЕМИС операции: показала, как открыть приём, как посмотреть, кто сегодня записан и на какое время. Оказалось, это очень удобная система, хоть и не без огрехов. Но преимуществ было много больше, чем недостатков. Эта система облегчала и ускоряла приём, систематизировала его. Врач понимал, когда и кто к нему обратится, и даже, при желании, мог ознакомиться с данными пациента заранее. Я окинул взглядом объём работы на день — двадцать восемь человек. Немного. Справлюсь быстро.

— Скажи, ты говорила, что в этой системе можно любого человека найти?

— Да, — подтвердила медсестра. — Вот сюда нажми, — она постучала ноготком по экрану. — И вводи ФИО и дату рождения.

Я ввёл данные отца. Сейчас я узнаю его адрес. Смогу увидеть и поговорить.

— Ничего нет, — протянул я разочарованно. — Почему система никого не нашла?

— Не знаю, — пожала девушка плечами. — Может, уже умер, немолодой всё-таки человек, — обратила она внимание на дату рождения. — А это кто?

— Неважно, — ответил я. — Просто хотел посмотреть, как работает система.

Моим мечтам на скорую встречу не суждено было сбыться. Значит, поиски будут продолжены. До тех пор, пока не увенчаются успехом. Я не намерен был сдаваться.

— Ну ладно, — пожала плечами медсестра. — Начинаем? — уточнила у меня Света. — Нажимай на первого пациента в таблице.

Я перевёл курсор на Иванова Алексея. Один щелчок — и открылось новое окно.

— Вот видишь, тут надо заполнить его анамнез, тут жалобы, а вот объективный осмотр.

— Угу, — я впитывал информацию. Ничего сложного.

— Можно сделать шаблоны, то бишь готовые ответы, и загружать их на похожие случаи, — продолжала объяснять медсестра.

— Очень удобно, — отреагировал я. — А это что за записи?

— Это его посещения других врачей, — объяснила Света.

Этот человек неделю наблюдается с почечной коликой у уролога, а сегодня посещал ЛОР-врача. Интересно, что за хворь такая схватила молодого мужчину, что он пошёл по всем врачам поликлиники? Я нажал на приём уролога.

— А это что за значок? — обратился я к своей консультантке.

— Это выданный больничный, — пояснила она.

Хм, а вот и причина обхода всех врачей, улыбнулся я. Ну-ну. Сейчас посмотрим.

— Запускай, — скомандовал я в предвкушении работы.

В кабинет вошёл невысокий, нетолстый, ненакачанный, некрасивый юноша непонятного возраста — вроде уже не ребёнок, но ещё не мужчина. Он двигался рывками и не мог замереть ни на секунду.

Я вежливо ему улыбнулся и пригласил к своему столу.

— Жалуйтесь? Что у Вас случилось?

Юноша на меня даже не взглянул.

— У меня боли в спине и животе, — объяснил он, перекладывая руки с ноги на стол, после на живот и опять на колени. — А ещё температура и тошнота.

— Хм, и давно Вы отмечаете данные жалобы? — исходя из слов пациента, а также учитывая диагноз уролога, мы могли столкнуться с серьёзными проблемами.

— Уже неделю… — коротко ответил он.

— Неделю температура? — вскинул я бровь. — Высокая?

— До 38 °С.

Я опять открыл «приём уролога». В назначениях прочитал: УЗИ, ОАК, ОАМ. Перешёл на повторный приём — ни результатов обследований, ни их интерпретации нет. Странно! У человека такие серьёзные жалобы, выставлен такой страшный диагноз, а реакции никакой.

— Ложитесь на кушетку, — я указал юноше, где она находится. — А где Ваши обследования?

— Я ничего не сдавал… — признался юноша, перебравшись на кушетку. — Времени на это нет, да и очереди там постоянно.

Я приступил к осмотру: живот спокойный, мягкий, безболезненный, перитонеальной симптоматики нет, симптом Пастернацкого отрицательный с двух сторон. Никаких причин возможной гипертермии…

— Штаны, трусы спустите, на правый бок, колени к груди, — скомандовал я. — Света, а где может быть вазелин?

— Вот, доктор, возьмите, — услужливо подскочила ко мне медсестра.

— Это ещё зачем? — изумился юноша.

— Обычный пальцевой осмотр, — объяснил ему я. — У Вас же температура, я должен выполнить полный осмотр. Чтобы ничего не упустить.

Эта информация была встречена пациентом резко негативно. Он вскочил, всплеснув руками, и запыхтел:

— Какой ещё пальцевой осмотр! Это туда? Пальцем? Да ни за что! Мне просто больничный нужен!

Странная реакция пациента меня озадачила. Аггравант? Первый же пациент на первом приёме? Это бы всё объясняло. Но необходимо было проявить профессионализм.

— Так у Вас нет температуры? — уточнил я, поднеся к его лицу банку с вазелином.

— Никакой температуры, — юноша замотал головой. — Просто выпишите больничный, и я пойду?

Перед тем как ответить на столь наглое требование, я осмотрел горло мужчины — гиперемии нет. Можно уверенно констатировать — аггравант.

— Простите, но я не могу этого сделать. Вам не требуется листок нетрудоспособности. Данных за хирургическую патологию не выявлено.

— Да что это за безобразие⁉ Зачем вы все тут вообще нужны! — юноша покраснел, его лицо исказила гримаса злобы. — Бардак!

Он снова всплеснул руками и выбежал из кабинета.

Я заполнил приём и попросил Свету проверить мою работу с компьютером. Всё оказалось правильно. Как и ожидалось, работа была непыльная. После она показала, как закрыть «талон», выписать обследования, распечатать приём.

Да, оказалось, что всё необходимо дублировать в бумажном виде. А значит, это не облегчение работы, а её увеличение. Пустое порождение сущностей. Как легко всё может перевернуться с ног на голову из-за маленькой детали…

Но мы всё же завершили работу с этим пациентом, и можно было приступать к приёму следующего.

* * *

Скрипнула дверь. В кабинет скромно вошла маленькая кареглазая девушка с красным пакетом в руках. Ноша, казалось, закрывала собой всю нижнюю половину девушки. Она не решалась пройти дальше, скромно оставаясь у двери. Её взор был направлен на меня неотрывно, настойчиво.

— Здравствуйте, можно к Вам? — тихо спросила она.

— Да, конечно. Проходите, — я пригласил её жестом к столу. — Ваша фамилия? — её лицо было мне знакомо, как будто мы встречались.

— Зелепукина, — проговорила девушка, медленно продвигаясь ко мне.

Я быстро пробежался глазами по графику приёма — указанной фамилии в нём не было.

— Простите, но Вы точно ко мне? — участливо поинтересовался я. — Вас нет в графике приёма.

— Я не записывалась, — осторожно отметила девушка. — Мне…

Не успела она договорить, как Света её перебила:

— Опять халявщики! — пробурчала медсестра для меня. — Вам надо записаться на приём, без этого никак нельзя! — повернулась она к пациентке, повысив голос.

Девушка замялась, её щёчки налились румянцем. Но уходить она не собиралась:

— Мне всего минутку, — проговорила она. — Вот… Это Вам!

Зелепукина протянула яркий красный пакет мне. Я не спешил забирать его из её рук. Девушка не растерялась и поставила свою ношу мне под стол. Опустившись на пол, пакет глухо звякнул.

— Там выпивка, конфеты и в конверте «закуска», — объяснила девушка, сделав пальцами знак кавычек.

Я смотрел на неё с удивлением, не понимая, чем я заслужил этот подарок.

— Вы вчера смотрели моего мужа, — пояснила девушка. — Направили нас в БСМП, — напомнила миссис Зелепукина.

Девушка стояла вровень со мной, сидящим на стуле. Её руки то приподнимались в направлении меня, то опускались в исходное положение. Она боролась со страхом в попытках меня обнять.

— Мы ведь не собирались ехать в БСМП, — продолжала она свой рассказ. — Если бы Вы не вызвали скорую, мы поехали бы домой. И…

Девушка запнулась. Вытерла рукой уголки глаз. Сглотнула образовавшийся «ком в горле» и продолжила:

— В БСМП сказали, что ещё сутки — и Николя бы погиб…

Выпалила посетительница быстро и снова замолчала, сдерживая слёзы. Света наблюдала за происходящим с открытым ртом, в недоумении хлопая глазами.

— Бог с Вами, — мягко ответил я ей. — Успокойтесь… Всё хорошо…

Я встал с места и обнял девушку. Она расплакалась у меня на груди.

— А я ведь Вам не верила, — каялась девушка. — Думала, что Вы зелёный неопытный дурачок… Хотела жалобу писать…

Она всхлипывала у меня на груди. На эти звуки из перевязочной выбежала Лена. Она тоже замерла в недоумении. Опять скрипнула входная дверь, из которой показалась любопытная голова мужчины.

Я жестом велел ему закрыть дверь.

— А Вы мужу жизнь спасли…

Зелепукина не обращала внимания на окружающих. Она оторвала голову от груди, посмотрела мне в глаза:

— Вы хороший человек! Спасибо Вам!

После этих слов девушка убежала, увлекая за собой любопытного мужчину. Дверь закрылась. Новые посетители не решались сразу возобновить приём. Повисла тишина. В кабинете стояли две ошарашенные медсестры.

— Я такого уже лет двадцать не видела, — пролепетала Света.

— А я никогда… — поддержала её Лена.

Решив, что это хороший повод поддержать свою медсестру, я кивнул под стол на пакет и сказал:

— А это Вам. Небольшой презент.

— Ой, что Вы, Пётр Иванович, — испуганно пролепетала Лена и убежала в перевязочную.

Но через секунду она вернулась:

— Спасибо!

Я был доволен — люди вокруг становились счастливее, а значит, я всё делаю правильно.

Неожиданно входная дверь отворилась нараспашку. Без стука. Не аккуратно открылась, а нагло распахнулась на всю ширину. Я отметил, что дверь скрипит не всегда.

— Всем привет, — это был Аболтусов. — А чего это Вы тут делаете?

— Работаем, — машинально ответил я. — Ты что хотел?

— К нам в кабинет заходила девчонка с огромным пакетом, — на лице Аболтусова растянулась улыбка. — Тебя спрашивала, — продолжал пояснять он. — Вот я и подумал, что у вас будет чем поживиться.

Он довольно потирал руки.

— Ну хвастайся, сегодня будем дегустировать хорошее виски?

Вот оно что! Толян прибежал в надежде на халяву. Бросил пациентов, бросил работу в надежде напроситься на застолье. Я был недоволен другом.

— Ты лучше скажи, ты звонил по моей просьбе? — спросил я строгим осуждающим тоном.

— Ага, — Толик осматривался вокруг в поисках пакета. — Сказали, что мест нет. Сказали, чтобы звонил через полгода.

— Ты же говорил, что у них людей не хватает? — допытывался я.

Толик остановился, развёл руки и с обиженной гримасой стал оправдываться:

— Так и есть, Петь! Хочешь, поедем вместе туда и посмотрим, как они работают! Там вообще людей нет! Но я же не виноват, что они не хотят никого больше брать. Я же не могу на это повлиять! Не злись?

— Хорошо, не буду, — благосклонно пообещал я.

— Ага! Вот она! — Аболтусов обнаружил пакет под столом и, вытащив его на стул, полез изучать содержимое. — Ничего себе, шикарное виски! Дорогущее! Оторвёмся сегодня!

— Стоять! Не двигаться! — раздался резкий громкий голос.