Глава 16

Прошло несколько месяцев

— Аня, сейчас же прекрати баловаться, — строго крикнула я, с крыльца, наблюдая, как дочка с радостным гиканьем влетела в большую лужу. — Иди ко мне!

Несмотря на то что двор в нашем доме был асфальтирован, при сильном дожде в одном месте всегда образовывалась лужа. Не очень глубокая, но Анюте хватило, и она с явным удовольствием начала в ней скакать, визжа от восторга.

— Мама, это так весело, мама смотли! — девочка в очередной раз подпрыгнула, взмахнула руками… и неудачно села в лужу, взметнув вверх брызги грязной воды.

— Ох, — только успела охнуть я, и поспешила к дочери. За последние месяцы я превратилась в «бегемота» — большого, неповоротливого, а еще безумно уставшего. Беременность начала преподносить сюрпризы во второй половине. Аппетит то появлялся, то пропадал, периодические головные боли сводили с ума, живот стал огромным, хотя до родов еще было далеко. Навалилась жуткая депрессия и полный упадок сил, и лишь только, когда Игнат появлялся рядом, мне становилось лучше. Он будто наполнял меня невидимой силой и мое самочувствие сразу улучшалось.

Анютка… Я пыталась быть с ней строгой, но у меня не получалось. Глядя на нее, я все время вспоминала, что пропустила в ее жизни много важных моментов, и невольно давала слабинку. В результате, как и предупреждала Валерия, малышка разбаловалась, не всегда была послушной, много проказничала, шалила, чем выводила меня из себя.

Сегодня с утра прошел дождь. Было сыро и очень прохладно, но затем выглянуло солнце, и Анюта уговорила меня выйти во двор немного прогуляться. Несмотря на плохое самочувствие, поддавшись жалобному тону и несчастным глазкам, я согласилась. А теперь Анюта залезла в лужу, упала и перепачкалась, как поросенок, и вместо того, чтобы отдыхать после прогулки, мне придется ее купать, потому что помощница по дому именно сегодня, как назло, взяла выходной.

— Я сейчас тебя отлуплю, — пригрозила я, видя, как Анечка балуется в луже.

— Какая строгая у нас мама, — послышался голос Игната, который появился у калитки с большим плюшевым медведем в руках. — Как что, так сразу отлуплю. Ничего не понимает в развлечениях. Да, малышка?

— Да! — дочка моментально согласилась с ним и, улыбаясь, протянула к нему руки. — Иглать?

Если честно, меня пугали отношения между оборотнем и моей девочкой. Не знаю, как, но ему удалось заполучить ее полное доверие, и иногда даже казалось, что Аня больше тянется к Игнату, чем ко мне, и это меня безумно пугало. Вот и сейчас, я разозлилась и, бросив на него недовольный взгляд, сорвалась:

— Это моя дочь, и только мне решать, как ее воспитывать.

— Конечно, милая, — улыбаясь, согласился со мной Игнат, и ловко сунув в руки игрушку, подхватил Анечку, совершенно не обращая внимания на то, что она вся мокрая.

— Игнат холоший, — дочка обняла его за шею и крепко прижалась к нему.

— Сейчас переоденемся и поедем в город. Хочешь в кафе? — спросил он у ребенка, вызвав очередной радостный крик.

— Ма, ула, мы едем в кафе!

Я промолчала, бросив на Игната гневный взгляд. Ругаться при малышке совершенно не хотелось, хотя недовольство просто кипело внутри меня.

— Сначала надо искупаться. Ты похожа на поросенка, — вздохнула я, чувствуя безумную усталость. — Пожалуйста, раздень Анечку, — попросила Игната, когда мы вошли в дом.

— Конечно, родная, — послышалось в ответ.

Родная, милая, дорогая… Оборотень обращался ко мне только так. Сначала это жутко раздражало, я сердилась и просила прекратить меня так называть, но за прошедшие месяцы невольно привыкла к этому и теперь относилась абсолютно спокойно, будто так и должно быть.

— Не балуйся, — погрозила дочери пальцем и потопала ванную комнату.

Игнат выделил нам уютный двухэтажный коттедж, неподалеку от своего дома, с большим двором и садом. На мой вопрос о хозяине особняка я услышала в ответ, что в нем никто и никогда не жил. Как оказалось, в поселке было несколько пустых домов на тот случай, если один из членов стаи обзаведётся семьей и пожелает жить отдельно от родителей. Игнат притащил стопку модных журналов с мебелью, и через месяц здесь все было сделано так, как мне хотелось. Особенно удачными вышли детские. В персиковом цвете для Анечки и голубом для сына. Игнат был так уверен, что это мальчик, и его уверенность невольно передалась мне, хотя ни на одном ультразвуковом исследовании пол малыша так и не смогли рассмотреть.

Наши комнаты с Анечкой находились на втором этаже, и мне с маленьким ребенком приходилось несколько раз в день подниматься и спускаться, но в последнее время я стала опасаться лестницы, и поэтому мы с дочкой переехали вниз, с помощью Игната переоборудовав кабинет в небольшую спальню. Держась за перила, стала осторожно подниматься, проклиная тянущую боль в спине. Если честно я уже начала считать дни до родов.

Включив воду, стала наполнять ванну, когда внезапно вошел Игнат с Анечкой на руках.

— Мы готовы купаться, — радостно сообщил он, передавая мне ребенка.

— А куда грязную одежду дел?

— Сложил в пакет. Домработница постирает. Не буду вам мешать. Жду в гостиной, — он быстро развернулся и оставил нас с дочкой наедине. Я сняла с Анечки оставшуюся одежду и посадила ее в теплую воду, бросив ей несколько резиновых игрушек.

А чуть позже, когда с банными процедурами было покончено и дочка, завернутая в теплый халат, разомлела, и уснула, я уложила ее на кровать и спустилась в гостиную.

Игнат сидел на диване, что-то читая в своем телефоне. При моем появлении он отложил его в сторону и поинтересовался:

— А где Анюта?

— Уснула, — выдохнула я, опускаясь на диван. Боль тут же пронзила спину, и я невольно застонала. В одну секунду Игнат подвинулся и положил ладони мне на живот. Так он делился своей энергией со мной и сыном. В то же мгновение вокруг возникло непонятно откуда взявшееся легкое тепло — уютное, ласковое, такое воздушное. Боль отступила, и я почувствовала прилив сил, а еще нереальную легкость, даже голова немного закружилась от этих чувств.

Приложив ухо к животу, Игнат зашептал:

— Сынок, совсем ты замучил нашу маму. Веди себя там хорошо. Помни, ты ее защитник. Слышишь меня?

В ответ ребенок тут же толкнул ножкой. До сих пор так и не смогла привыкнуть к этому. Но оборотень действительно общался с нашим малышом, и тот отвечал, всеми возможными ему способами. Это было так трогательно и мило. Я невольно провела ладонью по коротким волосам Игната, погладив его по голове, и он тут же, приподнявшись, поймал мою руку и поцеловал ее. Я смотрела в его глаза, наполненные янтарным блеском, и видела в них невероятное обожание. Ни один мужчина никогда так на меня не смотрел. За эти месяцы Игнат действительно изменился. Он, ни разу не проявил свой нрав, не давил, не требовал, а учился обсуждать и договариваться, и мне это очень нравилось.

Я понимала, что нам придется вместе воспитывать сына, и не хотелось бы, чтобы ребенок рос в напряженной обстановке.

— Когда проснется Анечка? — поинтересовался он, поглаживая мой живот.

— Думаю, скоро. Мы не обедали, так что ее сон будет коротким.

— Отлично, хочу отвезти вас в кафе.

— Игнат, — я внимательно посмотрела на него. — Давай, прежде чем что-то предложить Ане, ты будешь обсуждать это со мной? Я себя неважно чувствую. О какой поездке в город идет речь?

— Настя, нельзя сидеть в четырех стенах. Я хотел сегодня выбрать нашему сыну кроватку, коляску, побаловать Анюту, ну и отвезти вас в новый ресторан. Там подают невероятное мясо. Повар виртуоз своего дела. Но раз не хочешь…

— Уже хочу, — ответила я, чувствуя, как энергия переполняет меня. А еще в очередной раз мне опять захотелось мяса.

— Тогда сейчас Аня проснется и поедем, — сказал Игнат и, наклонившись к моему животу, шепнул. — Сынок сегодня будем тебе выбирать твой первый личный «автомобиль».

— А не рано? Говорят, до рождения малыша лучше ничего не покупать. Мол, плохая примета.

— Я не суеверный, — пожал плечами оборотень. — Скоро выпадет снег, начнутся холода, вирусные инфекции и по магазинам особенно не походишь. Я не хочу, чтобы ты или Аня заболели. Поэтому купим все сейчас.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что Игнатом прав. — И давай заедем в магазин рукоделия. Я в интернете нашла несколько несложных схем для вязания, хочу купить детской пряжи.

— Мы купим все, что ты захочешь, — послышалось в ответ.

— Тогда пошла, одеваться, а заодно приготовлю одежду для Ани, — поднявшись, направилась в спальню, размышляя над нашими отношениями с Игнатом. Сын крепко-накрепко связал нас. Мы постоянно были вместе, моя дочь привязалась к нему, и со стороны, наверно, выглядели счастливой семейной парой, но… Я ничего не забыла и не простила, просто запихала свои чувства подальше, спрятав их в глубине души. Но мое отношение к Игнату точно изменилось. Во мне пропал страх перед ним, появилось чувство спокойствия, а еще я знала, что теперь у меня есть настоящий защитник, который не предаст и не бросит в трудную минуту.

Телефонный звонок прервал мои размышления. Услышав в трубке голос Валерии, невольно улыбнулась. Несмотря на разделяющее нас расстояние мы остались подругами, и именно ей я рассказывала обо всех тяготах беременности, спрашивала советов и жаловалась на несносность Игната, когда настроение было особенно плохим.

— Привет, подружка. Как дела? — послышался ее веселый щебет.

— Нормально.

— Как дети?

— Анечка спит, — и, прислушавшись к себе, добавила. — Да и Сашка затих, после общения с отцом.

— Ты уже Игнату сказала, что выбрала имя для вашего сына? — поинтересовалась Валерия.

— Нет. Как-то речь об этом ни разу не заходила.

Сначала в трубке повисла тишина, а потом раздался ее веселый хохот.

— Ну и что тебя так рассмешило? — ехидно поинтересовалась я.

— Да просто представила лицо Назарова, когда ты ему сообщишь об этом. Если ты не в курсе, то у оборотней по вековым традициям имя детям выбирает глава семейства.

— Да? — удивилась я. — Не знала. Но я уже решила, что сына назову в честь своего отца.

— Знаешь, — Лера стало серьезной. — Я думаю, Игнат не будет против.

— Скажи, тебе удалось что-нибудь узнать?

— Нет. Но я стараюсь. Понимаешь, спросить напрямую я не могу, ведь Демид сразу догадается о том, что мы задумали.

— Хорошо, — вздохнула я. Все эти месяцы, Лера по моей просьбе искала информацию о том, как можно отменить решение Большого совета. Ей удалось выяснить, что когда-то был прецедент, и приговоренному подарили жизнь. Но подробности этого дела никто толком не знал, а кто знал — те упорно молчали.

— Не расстраивайся. У нас впереди шестнадцать лет. Вода и камень точит, и я добьюсь от Демида честного рассказа. Вот увидишь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я подругу. — Мне очень хочет верить, что у нас все получится.

— По-другому и быть не может.

Поболтав еще несколько минут о детях, мы тепло попрощались. Затем я переоделась сама, приготовила одежду для дочери, а там и Анюта проснулась…

***

Наша поездка в город прошла превосходно. Сначала мы посетили детский мир, где купили чудесную красивую кроватку с пестрым ярким матрасом, маленькой подушечкой и легким воздушным балдахином, закрытую темно-синюю коляску, переносное автомобильное кресло, конверт для выписки, множество всякой одежды, такой крохотной… Я уже и забыла, какой маленькой родилась Анечка. Перебирая распашонки, пинетки, ползунки, невольно отметила, как загорелись глаза Игната при рассматривании детских вещей, и в этот момент я в очередной раз убедилась, что он будет прекрасным отцом для нашего сына. Да и надо признать, моя дочка его уже тоже обожала. А как известно, детей сложно обмануть, ведь они чувствуют даже незначительную ложь. Анечка была в восторге от Игната, который выполнял любую ее просьбу, любое пожелание. Вот и в магазине игрушек он купил ей всё, что она выбрала — большой конструктор, куклу, домик для нее, пупса с коляской, набор детской посудки, скакалку, мяч и еще много всякого, ненужного, на мой взгляд, хлама, с которым она и играть не будет. Для нее был важен сам факт покупки.

На мою попытку остановить это безобразие, Игнат отшутился, сказав, что для маленькой принцессы ему ничего не жалко, и Аня, воспользовавшись его поддержкой, выбрала еще кубики, самосвал и ролики… Я просто молча наблюдала за творившимся безобразием, и решила дома еще раз поговорить с Игнатом, потому что так баловать ребенка просто нельзя.

А затем мы отправились в развлекательный центр. Сначала малышка прыгала на батутах, потом покаталась на качелях-автоматах, а после заполучила большое разноцветное мороженое и стакан вредной, но очень любимой ею кока-колы. Дочка была счастлива, а я, глядя на них с Игнатом, невольно думала о том, что ведь все могло быть по-другому, если бы в день нашей первой встречи, он поступил иначе…

В магазине рукоделия я набрала разной пряжи, спиц и журналов со схемами детских вещей. Мне очень хотелось связать малышу красивый костюмчик и шапочку. Прогулку мы закончили в ресторане. Игнат не солгал, мясо здесь готовили действительно великолепно. Я не только наелась до отвала, но и попросила приготовить порцию мне домой.

Всю обратную дорогу, Анечка от переизбытка эмоций вела себя отвратительно. Она капризничала, не хотела сидеть в детском кресле, то плакала, то смеялась…, и вымотала мне все нервы. Я мечтала оказаться как можно скорее дома и уложить ее побыстрее спать.

Игнат плавно вел машину по трассе, при этом то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая за Анютой. Проказница, балуясь, отстегнув ремни детского кресла, попыталась встать и перелезть на переднее сидение.

— Сядь на место, — я вновь усадила дочь и пристегнула ее. — Нельзя вставать. Это может быть очень опасно.

— Хочу к Игнату, — Анечка надулась, обхватила себя руками и, обидевшись, отвернулась к окну.

Вздохнув, поправила на ней шапочку, и устало откинулась на сидение.

— Настя, может, все-таки наймем няню? Скоро родится малыш, и одной тебе будет сложно справляться с двумя детьми, — предложил Игнат.

— Справлюсь, — улыбнулась я. — Чем мне еще заниматься, кроме детей?

— Настенька, Анечка очень подвижный ребенок, и ее энергию надо направить в правильное русло. Возможно, ее стоит отдать на танцы или фигурное катание, не зря же она сегодня так в ролики вцепилась. Да и тебе будет полегче.

— Надо подумать, — ответила я, удобно устраиваясь на сидение. Анюта увлеклась рассматриванием мелькающего вида за окном, а я на секунду закрыла глаза, и как-то незаметно задремала, убаюканная плавным скольжением автомобиля. Внезапно он вильнул в сторону. Я подскочила на сидение и последнее, что увидела, перед тем как наша машина слетела в кювет, это огромный самосвал, двигающийся нам навстречу…

— А-а-а-а-а, — закричала я, а дальше все пролетело мгновенно — удар, еще один, испуганный плач Ани, удар… тьма.

***

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого ослепляющего света. Вспышка головной боли невольно вызвала у меня стон.

— Ммммм…

— Настя! Настенька, — услышала я полушепот Игната, а потом почувствовала прикосновение губ к руке. — Родная, ты очнулась… Как ты любимая?

Приоткрыв глаза, увидел его бледное лицо, отмечая щетину на щеках и синяки под глазами. Мой взгляд скользнул по мятой рубашке, затем я увидела белые стены, моя ладонь легла на плоский живот… и воспоминания нахлынули лавиной.

— Дети! — я попыталась приподняться. — Где мои дети?!

— Тшшш, родная, — Игнат придержал меня за плечи, вынуждая снова лечь. Сопротивляться не было сил. — Успокойся. С детьми все в порядке.

— Авария… — я заплакала. — Где Анечка? Сын… Наш сын, он погиб?

— Все в порядке…

Игнат продолжал что-то говорить, но его слова тонули в непонятном шуме в моей голове. Страх за детей сковал меня изнутри, не давая вздохнуть.

— Где моя дочь? Где сын? — я снова попыталась встать. Внезапно появились какие-то люди в халатах, затем последовал укол и перед тем как отключиться, я увидела карие глаза Игната и услышала его шепот. — Клянусь, родная, с нашими детьми все хорошо, поверь…

Мне снился отец. Он смотрел на меня с улыбкой. В глазах родного человека плескалась безграничная нежность. «Папочка», — прошептала я, шагая к нему. Но он почему-то резко поднял руку, вынуждая, меня остановится. «Тебе пора к детям и мужу, — строго сказал отец. — Твое время еще не пришло…»

Резко проснувшись, присела на постели, испуганно оглядываясь. В палате я была одна. На стеклянном столике стояла чашка с недопитым кофе и вазочка с печеньем. Подушка и смятое одеяло на диване говорили о том, что Игнат ночевал вместе со мной в больнице.

«Сколько же я здесь нахожусь?», — задалась вопросом и аккуратно спустила ноги на пол. На мне была какая-то ночная сорочка. Проведя рукой по животу, почувствовала повязку, и поняла, что, видимо, меня экстренно прооперировали. У кровати стояли тапочки, а на спинке висел халат. Надев его, направилась к выходу. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, но это было такой мелочью, по сравнению со страхом за детей.

Я открыла дверь и увидела в коридоре Матвея. Он о чем-то разговаривал по телефону, но заметив меня, тут же прервал беседу.

— Анастасия Александровна, зачем вы встали, как вы себя чувствуете?

— Все хорошо. Где Игнат?

— Он поехал принять душ. Мы не думали, что вы так рано проснетесь, — Матвей с сочувствием смотрел на меня. — Вам еще нельзя вставать.

— Я хочу увидеть детей. Как они?

— Уже все в порядке, — поспешил заверить оборотень.

— Уже?!

— Во время падения машина несколько раз перевернулась и врезалась задней частью в дерево. Анечку зажало, но сейчас все хорошо. Давайте, провожу вас к детям?

Я кивнула, и мы направились в детское отделение.

Анечка спала. Девочка была вся перебинтована. Меня охватил жуткий страх… Ведь я могла ее потерять.

— Доченька, — заплакав, опустилась на стул, придвинутый мне Матвеем. — Родная моя. Как же так? Малышка!

— Анастасия Александровна, с ней действительно все хорошо, — оборотень попытался меня успокоить. Но я понимала, что в этой аварии мой ребенок сильно пострадал и все не так хорошо, как мне пытается представить Матвей.

— Вы уже встали? — внезапно за спиной послышался незнакомый женский голос. Вытирая слезы, обернулась и увидела белокурую девушку в белом халате. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Вы доктор? — уточнила я и, увидев кивок, спросила:

— Что с моей девочкой? Как она?

— Уже идет на поправку, — девушка улыбнулась и подошла к постели Анечки. — Сильная малышка и очень везучая.

Я непонимающе посмотрела на свою собеседницу, и она поспешила пояснить:

— Девочка сильно пострадала в аварии. Ее привезли к нам с большой кровопотерей, множественными травмами и не буду скрывать, я готовила вашего мужа к худшему исходу. Но Анечка настоящий боец, и сейчас идет на поправку семимильными шагами. Такая непоседа, уже пытается вставать, хотя еще нельзя.

Я с облегчением вздохнула и погладила малышку по щеке, благодаря Всевышнего, что спас мою крошку.

— А мой сын? Как он?

— Нам пришлось вас экстренно прооперировать. При аварии вы пострадали, но так как ваше тело претерпело изменения, регенерация сделала свое дело, и вы уже идете на поправку. У вас родился сын. Чудесный малыш. Очень сильный крепкий волчонок, — девушка улыбнулась и я, увидев в ее глазах знакомую желтый блик, поняла, что передо мной оборотень. — Замечательный мальчишка, но мы пока держим его в кислородной камере, ведь он все-таки явился в этот мир немного раньше своего срока. Понаблюдаем еще денек и переведем малыша к вам палату.

— Я могу его увидеть?

— Конечно.

Меня проводили в отделение для новорожденных. Мой мальчик, такой крохотный и беспомощный, смешно морщился во сне.

Уткнувшись лбом в стеклянный куб, сквозь слезы, прошептала:

— Здравствуй, сынок. Я так тебя ждала, маленький.

За спиной уловила легкое движение, и обернувшись, увидела Игната. Чуть кивнув, вновь посмотрела на сына, рассматривая крохотные ручки, пальчики, вглядываясь в сморщенное личико. Я молча плакала. Осознание того, что я могла все это потерять, навалилось каменной ношей.

— Родная, — Игнат обнял меня за талию и притянул к себе. — Не плачь.

— Мы ведь могли погибнуть… — всхлипнула я в ответ.

— Я бы никогда этого не допустил, — он погладил меня по лицу, вынуждая посмотреть на себя. — Вы моя семья, и я никуда вас не отпущу и никому не отдам. Запомни родная!

Игнат наклонился, обнял меня покрепче и поцеловал в лоб:

— Спасибо, что подарила мне такое счастье. Спасибо, за сына, милая.

— Александр, — выдохнула, прижимаясь к мужской груди. Мне сейчас хотелось спокойствия и уверенности, а лишь в объятиях Игната я чувствовала себя защищённой.

— Что? — он с удивлением посмотрел на меня.

— Хочу, чтобы мы назвали сына в честь моего отца, Александром. Ты не против?

— Нет, — покачал головой Игнат. — Ни капельки. Пусть будет Сашей.

— Спасибо, — выдохнула я и счастливо зажмурилась, искренне веря, что теперь у нас все будет хорошо.

Наивная…