13

— Попробуй конфеты. Это пэпэшные – в них только орехи и злаки, — Марина заботливо придвигает ко мне резную хрустальную вазочку. – Вообще не калорийные. Это Женька в супермаркете рядом с домом покупает и с собой на тренировки таскает.

— Да я бы и от шоколадных не отказалась, — усмехаюсь я, беря одну. – Калории не считаю.

Отсутствие необходимости готовить откатило меня к базовым настройкам и развернуло в сторону итальянской кухни. Шкаф под раковиной вторую неделю ломится от пустых коробок из-под пиццы, и единственная еда, которая есть у меня в холодильнике – это кусок пармезана и упаковка канноли.

— Эх, а мне вот пора бы считать, — Марина поглаживает себя по животу. – А то я в спортзал уже второй год не соберусь. Вчера обруч заказала, а то скоро пузо начнет вываливаться.

— Вот что за привычка такая у нас, у женщин, на себя наговаривать? – я смотрю на нее с укоризной. – Ты отлично выглядишь. Стройная, подтянутая, кожа сияет.

— Спасибо. Просто Женя постоянно следит за формой, и я подумала, может и мне пора, — она издает натянутый смешок. — А то найдет себе какую-нибудь фитоняшку.

Эти слова меня по какой-то причине царапают, и я внимательнее смотрю на Марину. Если у кого из моих знакомых и не наблюдалось проблем с самопринятием, так это у нее. Поэтому фраза про фитоняшку из ее уст прозвучала инородно. Кринжово, я бы даже сказала.

— Думаешь, что Влад ко мне охладел, потому что за восемь лет брака я не накачала кубики на животе? – медленно, почти по слогам переспрашиваю я.

Россыпь веснушек на ее лице моментально тонет в багровом румянце.

— Да нет, конечно, ты что, Тей? Ты же вон какая красотка стройная… Я же про себя говорю, а не про тебя.

— Ладно, — я глотаю кофе и натянуто улыбаюсь, давая понять, что дальше тему можно не развивать.

И все же тогда на ее дне рождения мне не показалось: мой разрыв с Владом заставил Марину переживать за ее собственный брак. Иначе с чего она вдруг решила вращением обруча отпугивать мнимых конкуренток?

А ведь она далеко не одна такая, кто целиком берет на себя ответственность за судьбу брака. Наша коллега из юридического за последний год сделала себе аж три пластические операции: вставила грудные импланты, подрезала себе веки и избавилась от небольшой аристократической горбинки в пользу модного вздернутого носа. И все после того, как муж ей изменил. Вместо того, чтобы от души набить ему бессовестное рыло, она назначила виноватой себя и бросилась доказывать изменщику, что достойна его любви.

Даже если бы я набрала пятнадцать лишних килограмм или резко постарела, внешние изменения были бы последними, что я бы стала рассматривать в качестве причины расставания с Владом. Истинная любовь, в моем понимании, держится на большем, чем привлекательная внешняя оболочка.

А если бы вдруг выяснилось, что проблема заключается именно в этом, я бы и не сумела долго горевать. Потому что Влад с такими низкопробными ценностями меня не достоин.

— А Женя у тебя где?

— Он же по пятницам Марка к бабушке отвозит, — с готовностью тараторит Марина, явно обрадованная сменой фокуса. – А вот он, кстати, пришел.

Я оборачиваюсь на хлопок входной двери и приветливо машу появившемуся в прихожей Жене. С его возвращением тему моего предстоящего развода можно официально считать закрытой. Я всегда помню, что Женя – больше друг Влада, чем мой.

— Привет, Тей, — он проходит на кухню и, стянув с тарелки ломтик сыра, выкладывает на стол ключи от машины. – Марин, мама твоя позвонила, когда я уже к дому подъехал. Ты памперсы Марку забыла положить. Я голодный и не поеду. Так что давай сама.

— Блин… — Марина виновато смотрит на меня. – Я же помню, что доставала эти чертовы памперсы. Ты посиди, Тей, я быстро скатаюсь. Минут двадцать максимум.

— Давай, я лучше домой поеду? – предлагаю я, испытывая неловкость за то, что стала свидетелем этой сцены.

Если дорога туда-обратно занимает всего двадцать минут, не проще ли Жене перетерпеть голод вместо того, чтобы публично наказывать жену за оплошность. Влад однажды четыреста лишних километров проехал из-за того, что я забыла дома паспорт, и ни разу не упрекнул. А тут речь о памперсах для их общего ребенка.

— Да нет, перестань! Фильм же хотели посмотреть.

Марина хватает со стола ключи с брелком сигнализации и несется в прихожую, будто боясь, что я передумаю.

— Я быстро! – выкрикивает она напоследок. — Одна нога здесь – другая там!

После того, как она уходит, я перемещаюсь в гостиную, чтобы не мешать Жене справляться с голодом. Наблюдать как чужой мужик ест — не входит в список моих любимых пятничных занятий.

Я щелкаю телевизионным пультом и под оживший голос диктора новостей, оглядываю журнальный стол. Прошлую осень мы едва ли не каждые выходные собирались за ним вчетвером, чтобы играть в Монополию. В которой Влад, кстати, всегда побеждал.

Кубик всегда выдавал число, какое ему требовалось, что приводило меня и Женю в исступление. Марина всегда веселилась, наблюдая за нашим негодованием. Еще с самой первой игры она заявила, что слишком глупа для стратегий и участвует исключительно за компанию.

Хорошие были времена. Кажется, будто так давно, а на деле меньше года назад.

— А ты чего убежала, Тей? – Женя, появившийся в проеме гостиной, занимает его практически целиком. Когда мы познакомились, он был комплекции Влада, но последнее время сильно раздался в туловище, что сделало его похожим на тяжелоатлета.

— Смотрю новости, — я киваю на телевизор. – Ты уже поел?

— Жду, пока разогреется.

Я немного напрягаюсь, глядя, как Женя целенаправленно движется к дивану. Я прекрасно к нему отношусь, но не испытываю тяги вести задушевные разговоры, на которые он часто пытается меня сподвигнуть. Он в первую очередь муж Марины, затем друг Влада, и только потом уже мой.

— Ну как ты? – он опускается рядом и вглядывается мне в лицо. — Получше?

Я натянуто улыбаюсь. Говорю же, сразу пытается копнуть поглубже.

— У меня все хорошо.

— Выглядишь, по крайней мере, отлично.

— Спасибо, — отзываюсь я, в очередной раз испытывая диссонанс. Не помню, чтобы Женя был щедр на комплименты в адрес кого бы то ни было, включая Марину.

— Как на работе? Слышал, у вас шеф сетку бытовой техники выкупил.

Я киваю с усмешкой.

— Да. Продуктивности Андрея Витальича можно только позавидовать.

— А я вот думаю в другую компанию перейти. Контракт на более выгодных условиях предлагают плюс соцпакет.

— Если стоматология включена, надо брать, — шутливо иронизирую я.

— Да там и по деньгам лучше. А то есть ощущение, что на одном месте засиделся.

— Тебе в любом случае лучше знать, — замечаю я, рискуя прослыть скучнейшим собеседником. – А что Марина на этот счет говорит?

— А кто же ее спросит-то? – с усмешкой хмыкает Женя.

Если бы не знала его лучше, то приняла бы за хама, кичащегося пренебрежением к собственной жене. Но Женя абсолютно вменяемый тип, поэтому непонятно, для чего ему потребовалось корчить из себя тупого альфа-самца.

— Всегда думала, что важные дела в семьях часто обсуждают совместно, — замечаю я, давая понять, что подобный тон обсуждений не буду поддерживать.

— Просто у нас уже давно… — Женя со вздохом смотрит себе под ноги. – Но не будем о грустном. Знаешь, хоть Влад мой друг, я считаю его дураком в своем поведении. А вот ты молодец. Всегда восхищался сильными женщинами.

— Спасибо, — роняю я, внезапно ощущая себя парализованной. Его осуждение Влада не приносит и толики удовлетворения, как и восхищение мной совсем мне не льстит. Со стороны Жени было бы куда уместнее соблюдать нейтралитет.

— Переживаю за тебя и хочу поддержать, — его ладонь опускается мне на плечо. – Все-таки столько лет парами дружим.

Я бормочу «м-м-м» и, нахмурившись, смотрю на край журнального стола. На первый взгляд не происходит ничего из ряда вон выходящего – мы ведь действительно давно дружим, однако это неловкое медвежье объятие ощущается странным и… притянутым за уши. Слова о поддержке не потеряли бы значимости, даже не закинь он на меня руку.

— Такая ты худенькая, — Женины пальцы сползают ниже и начинают щупать мое предплечье. – Стройняшка…

Очнувшаяся интуиция горланит, что уж этот маневр точно не имеет отношения к дружеской поддержке.

Я предпринимаю попытку высвободиться, но недостаточно резкую и настойчивую, и губы Жени успевают коснуться моего рта.

— Ты охерел?! – Я со всей силы отпихиваю его от себя и вскакиваю с дивана.

Сердце колотится как сумасшедшее, в висках пульсирует неверие.

Да как же так… После стольких лет дружбы?! Я ведь все еще жена его друга!! А он муж Марины!!! У них ребенок… Я ведь могу запросто ей рассказать… Это каким придурком надо быть… Влад бы его убил, если бы узнал…

— Тей… — Взгляд Жени панически мечется по моему лицу. – Пожалуйста, ты только…

— Просто заткнись… – полушепотом чеканю я. – Еще раз такое повторится, я всем расскажу, какая ты скотина. И Марине, и Владу.

Я подхватываю сумку с подлокотника дивана и, грохоча пятками, бегу в прихожую. В качестве компенсации за моральное потрясение Жене самому придется объяснять жене, почему ее подруга вдруг передумала и ушла.