7

Неделю спустя

Стоя перед зеркалом в лоснящихся легинсах и тунике на одно плечо, я экстренно пытаюсь решить, спускаться ли к ожидающему такси, либо же послать к черту затею с вылазкой, стащить туфли и включить сериал про врачей, так эффективно помогавший мне засыпать всю минувшую неделю.

Еще раз скептически оцениваю свое отражение, задерживаюсь на вишневых губах и, вздохнув, решительно запихиваю под мышку сумку. Слишком уж хорошим вышел макияж, чтобы просто отсидеться дома. К тому же, я уже дважды подтвердила Марине, что буду на праздновании ее дня рождения, на который изначально приходить не собиралась.

Уф, ладно. Подарю подарок, выпью пару бокалов и, может быть, даже спою что-нибудь в караоке. К тому же, из-за меня она не пригласила Влада, так что…

Сидя в такси, я то и дело ловлю собственный взгляд в иссиня-черном глянце стекла и нервно вздыхаю. Непривычно ехать к общим друзьям без него, да и опасения относительно всеобщего сочувствия за неделю никуда не делись.

За мое часовое опоздание вечеринка успела набрать обороты: именинница вдохновенно пьяна, а ее гости, к счастью, слишком увлечены пением хором, чтобы предаваться жалости к кому бы то ни было.

Обняв Марину и вручив ей сертификат в супермаркет косметики, я пробираюсь за пустующий стол и одобрительно киваю на предложение паренька-официанта налить мне вина.

Белое сухое – еще одна из причин, почему я все-таки сюда приехала. Вчера домашний мини-бар окончательно опустел, а я дала себе слово его не пополнять, не на шутку встревожившись скорой дружбой с кассиром из «Бело-Красного».

— Ты чего, одна пить собралась? – раздается надо мной басовитый голос Жени, Маринкиного мужа. – Ну-ка подвинься.

Внутренне напрягшись, я смотрю как он перемещает чью-то сумку на соседний стул и втискивается рядом. Женя — друг Влада гораздо больше, чем мой, а еще он конечно в курсе нашего с ним разрыва. Надеюсь, ему не вздумается выпытывать у меня детали, ибо деликатно осекать в своем состоянии я пока не научилась.

— Дзинь, — я касаюсь его бокала своим и пью прежде, чем Женя успевает что-то вставить. Вино еще никогда не было настолько идеальным: в меру холодное, в меру кислотное, в меру фруктовое. Пусть только мой сосед ничего не испортит.

— Хорошо, что пришла, — басит Женя, опрокидывая в себя бокал с коричневатыми кусками льда. – Ну, как дела?

— Хорошо, — сосредоточившись взглядом на сцене, где расхаживает ведущий, я делаю второй глоток. – Как у вас?

— Работаем. Я тренироваться, кстати, снова начал.

— М-м-м, — неопределенно мычу я, а вопрос задаю лишь для того, чтобы не выглядеть совсем уж букой. – Баскетбол?

— Ну а что еще. Железки тягать мне скучно. Слушай, а ты…

— И снова привет! – Густой восточный аромат парфюма обволакивает меня со спины вместе с руками Марины. – Пойдешь с нами петь, душа моя?

Я накрываю ее ладонь своей и ласково постукиваю.

— Ну подожди уж чуть-чуть. Дай влиться в кондицию.

— Жень, там администратор что-то по поводу машин на парковке спрашивает. Может, ты разберешься?

— А что ему надо-то? – Скривившись, он нехотя поднимается. – Нашей машины там нет.

— Ну вот я и прошу тебя разобраться, — отмахивается Марина, юркая на освободившееся место. – А мы пока с Тейкой поболтаем.

— А то на работе не наболтались.

— Не наболтались конечно. Этери Вадимовна – важная птица. – Она стреляет в меня смеющимся взглядом. — К ней в кабинет просто так не зайдешь.

Когда Женя уходит, дышать становится легче. Уж слишком читаем был его настрой «раскрой мне душу». Я пришла отвлечься, а не пережевывать вслух свои страдания.

— Выглядишь отпадно! Или я уже это говорила?

— Говорила. Дважды на входе.

— Третий не помешает, — хмыкает Марина, залихватски со мной чокаясь. – Предлагаю выпить за меня.

Я улыбаюсь, потому что постепенно заражаюсь ее пьяно-веселым настроением. Это в офисе Марина – сама серьезность, но за его пределами – разбитная возмутительница спокойствия даже похлеще, чем я.

— Поддерживаю. Тебе же тридцатник стукнул, старушка?

— Не говори. Четвертый десяток разменяла. — Она со вздохом кладет мне голову на плечо. – Я так рада, что ты пришла. Если что — могу косячить, но ты имей в виду, что сегодня мне можно.

— Если соберешься танцевать стриптиз на сцене, я буду первой, кто запихнет тебе деньги в трусы, — иронизирую я, бодая ее макушку. – Ты же в курсе.

— А еще я могу начать петь шансон.

— В честь твоей тридцатки вытерплю уж как-нибудь.

— А еще напиться и уснуть.

— Тебе же хуже. Закон вечеринок гласит: кто первым ушел, того и будут обсуждать.

Маринин смех вибрацией прокатывается по телу. Я тянусь за бокалом, но различимое движение у входа заставляет замедлиться и вскинуть глаза.

От увиденного в грудной клетке ухает, а ладони и щеки колет холодом. Я резко дергаю плечом, чтобы скинуть Маринину голову и тем самым спросить у нее: «Что, черт возьми, происходит?»

И каким образом Влад вдруг появился здесь, если его даже не было в числе приглашенных.