Глава 18

– Машину я вожу плохо. Если честно, с тех пор как я получила права, а было это, дай бог памяти, лет шесть назад, за руль я не садилась. Ой, не смотрите на меня так. Я же не виновата, что вы закошмарили милых, несчастных околоточных настолько, что они только шары воздушные из окна не выпустили в небо от счастья, что я вас забрала. Между прочим, тот приятный дяденька в рваном носке сказал, что вы даже преступников напугали до инфаркта. Пришлось обезьянник расформировывать, а это, знаете…

– Мууууу, – зло промычал Малинин, глядя налитыми кровью глазами, как я пытаюсь попасть ключом в замок зажигания шикарной тачки. Ну я правда не вру. Говорю же, я обещала инструктору моему по вождению, поседевшему в тридцать пять лет на всю голову после моих водительских экзерсисов, что права получу, но за руль никогда не сяду.

– Ну, му, так му. Но учтите, вы меня во грех вводите и заставляете нарушить обет, данный мною несчастному Леониду Степановичу Пузыркину. Слушайте, не надо на меня так смотреть.

– …?

– Ну вот так. Матом. Между прочим, я вас спасла снова. Ну да, я сказала, что вы дурачок. Но не про вас же сказала. Сказала, что вас Жорка зовут.

– Ыыыыыы!

– Вот я тоже так думаю. А представьте, что было бы, если бы завтра в газетах написали, что олигарх Малинин в панамке с голубым утёнком попал в обезьянник. Потому что пускал слюни, как имбецил, и пугал до полусмерти бомжей. Ну позорище же? А так вас даже пожалеют. Скажут: «Ах, какой красавчик, сирых и убогих опекает, богоугодным заведениям помогает». Вы же обещали отремонтировать участок.

– Уууууу!

– Ну да, я обещала. Но вы сами виноваты.

– …!?

– Надо смотреть, что в рот суёте. Я вот раз бабуле в стакан с её челюстью вставной «Белизны» налила. Не важно… А тут всего лишь клей.

– Ыыыыыыы!

– Я вообще ни при чём. Я же с вами всё время была. Помните? Мы котёнка лечить ездили. Так что предъявы необоснованны. Кстати, шарфик – огонь. У рецидивиста Хренова от восторга даже приступ эпилепсии случился. Где брали? Я бы мамуле купила. Ой. Можете не отвечать. Почти приехали. Сейчас мы вас замочим.

– Ооооооо! – испуганно замотал головой ужасный олигарх. Чего это он?

– Какой вы мужчина хороший. Немногословный. Всё односложно, однозвучно. И чего жене вашей не хватало? Да не парьтесь. Этот клей ещё нормальный. Радуйтесь, что Дуся вам не «супермонумента» в пасту налила. Там бы резать пришлось. А так… фигня. Полчасика в кипяточке – и всё отойдёт.

А что это с глазами у Малинина? Почему они так округлились? Я отвлеклась от созерцания шикарного мужика в панамке, сидящего рядом со мной, вспомнила, что веду машину, посмотрела вперёд – и открыла рот, из которого вырвался вопль. Прямо на нас нёсся грузовик. Точнее, грузовик ехал по своей полосе, а я, как и в прошлый раз, всё перепутала. И…

– Ааааааа! – заорал Малинин. У него рот разлепился, что ли, от испуга? Но в принципе, я его могу понять. – Дура!

Малинин вцепился в руль, вывернул его, чтобы избежать столкновения. Машина вильнула в сторону. И угадайте что? Что я сделала? С испугу я перепутала педали, как, впрочем, и тогда, когда поседел инструктор. Тяжёлая тачка заскользила по дорожному полотну неумолимо. Водитель грузовика ушёл от столкновения. Я закрыла глаза, открыла рот и заорала. Малинин рядом тоже заверещал. Не, прям реально заверещал. Я даже передумала жмуриться и уставилась на громадного мужика, расщеперившегося, словно белка-летяга. Он упёрся руками и ногами в пол и потолок. Круто. И я бы восхитилась, если бы дорогущая машина не слетела с дороги в придорожные кусты, которые смягчили удар. Но тряхануло всё равно знатно. Малинина кинуло вперёд. Мне в лицо выстрелила подушка безопасности. Рёбра хрустнули нехорошо. Я захрипела.

– Эй, ты живая там? Скажи, что нет. Умоляю, скажи, что нет, – прохрипел великий и ужасный. – Скажи, что тебя уже черти жарят на сковородке.

– Экий вы фантазёр. Сковородку ещё надо раскалить. А потом на меня знаете сколько масла надо? Бедные черти в расход ввергнутся, – просипела я. – Но раз вы так просите, то я не живая. Вы рады?

– Ну и ладно. Я сам тебя убью. Вот только выберемся отсюда, и я…

– Все вы только обещаете, – пробухтела я, задергалась, как муха, прилипшая к липкой ловушке. – Ну…

– Чего?

– Давайте. Спасайте уже прекрасную принцессу. Видите же, что я пошевельнуться не могу.

– Жалко, что язык тебе не прижало, – хмыкнул Малинин и начал дёргать ручку на дверце. Я уставилась в боковое окно. Мужик из грузовика с монтировкой бежал в нашу сторону. Спасать, наверное, торопится. А может, и не спасать. На лице дядьки страх и ярость. Жуткое сочетание. Я такое уже видела, когда… не важно.

– Хьюстон, у нас проблемы, – хныкнула я. Рёбра стали гореть огнём. И зад мой объёмный. В предвкушении скорых проблем у меня всегда так. – Ну же…

– Я давно уже понял, что у меня проблемы. С тех пор как приволок тебя в свой дом. И не нукай. Не запрягала. Сегодня же чтобы исчезла из наших с Дусей жизней. И почему её спасла именно ты? Неужели не было рядом кого-то нормального?

– Эй, вы там! Живы? – крикнул дядька с монтировкой. В тот самый момент, когда Малинин выдернул меня наружу. Я взвыла от боли в рёбрах. Мужик перекинул своё оружие из руки в руку.

– Живы, всё в порядке, – хмыкнул великий и ужасный олигарх в панамке.

– Жалко, – жизнерадостно хохотнул водитель грузовика. Егор Георгиевич напрягся и нехорошо прищурился. Явно понял, что сердитый дяденька пришёл не с миром. – Ты какого… дальше непереводимо… доверил руль этой толстой шалаве?

Малинин сжал кулаки. Он когда злится – ну просто чистый секс, прости господи мои мысли похабные.

– Где ты только нашёл такую жирную бабу себе? – продолжил дальнобой. – Она даже не обезьяна с гранатой. Горилла. Чуть не угробила меня.

Малинин сделал шаг вперёд. Чёрт, этот водила из Тагила крупнее олигарха. И у него железяка в руках. А я даже помочь не смогу.

– Как ты назвал мою… женщину? – ледяным тоном спросил Малинин.

Что? Как он меня назвал? А с другой стороны – как он ещё мог меня обозвать? Я женщина. Ехала за рулём его машины. Но, чёрт подери, почему мне так странно приятно?

– Я сказал, что баба твоя жирная корова, – хмыкнул несчастный дурак. Это выражение лица у моего работодателя я успела изучить. И ничего хорошего оно не сулит. – А ты идиот зажравшийся, в детской панамке. Понакупят тачек крутых и думают, что могут творить всякую дичь. Черти.