Глава 19

Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Хочешь рассмешить дьявола – покажи ему, какая ты ловкая, сильная и смелая.

– Слева! – заорала я в тот самый момент, когда возле моего уха просвистела монтировка, выбитая Малининым из рук громадного, вонючего, страшного дальнобойщика. Олигарх красиво ушёл от удара, поднырнул под огромный кулак мужика и точечным ударом врезал агрессору в солнечное сплетение. Мужик крякнул и с размаху попал олигарху прямо в челюсть, с такой силой, что у меня зубы заныли. Егор Георгиевич мотнул головой и молча пошёл на чёртова идиота, явно превосходящего его по размеру и силе удара. Не, не справится сам. Всё-таки он не каратист же. Офисный он монстр, а не боец ММА. Я дёрнулась вперёд, взвыла от боли в рёбрах. Монтировка… Точно…

– Эй! – крикнула я во всю мощь лёгких. Бойцы замерли и удивлённо уставились на меня. Точнее – удивлённо уставился агрессор. Малинин мазнул по мне скорее обречённым взглядом. – Егор Георгиевич, ловите! – рявкнула я. И… Боже, ну какая я дура. Я идиотка круглая, законченная. Права была моя мамуля, когда говорила, что я неуклюжая ворона, не способная ни на один нормальный поступок. Угадайте, что я сделала? Правильно: я бросила моему спасителю, избавителю и фальшивому мужу чёртову монтировку. Только вот не подрассчитала немного – чуть выше нужного взяла. В глазах Малинина вспыхнуло удивление. Но лишь на миг. Чёртова железяка сбила его с ног, словно громадную кеглю. Господи, рано или поздно я сделаю из него идиота, прости господи…

– Ну ты и… отбитая, – сдавленно прохрипел дальнобой, рассматривая поверженного Голиафа, отдыхающего в жухлой осенней траве. – Ты кто, мать твою? Чёрная вдова? Мужик за тебя в драку полез, а ты его второй раз за день чуть не угробила.

– В четвёртый, вообще-то… – обречённо вздохнула я. Громадный дядька как-то странно начал пятиться, косясь на меня прям вообще подозрительно.

– Идиоты, мать вашу… – хныкнул громадный водила, как мальчишка какой. Сделал пяток шагов назад, сорвался с места и ломанулся в сторону своего грузовика. Я подползла к Малинину, подняла с земли монтировку и уставилась на синюю шишару, растущую изо лба моего работодателя. Он теперь ведь меня точно тут закопает. Вон под тем деревцем. Не найдут меня никогда, точно. Бедная мама моя… А может, наоборот? Вздохнёт спокойно. На кой чёрт ей такая бестолковая дочь, которая даже мужа себе найти не может, чтобы её осчастливить внуками?

Аж слёзы на глаза навернулись от этих мыслей. Я даже забыла, что сижу на коленях в лесу, возле тела своего будущего возможного убийцы. Что-то так себя жалко стало, что я даже не заметила, как Малинин открыл глаза и теперь смотрит на меня.

– Ты решила меня добить, Чингачгукчка? – поинтересовался великий и ужасный олигарх. Боже, он бредит? Что за Чингачгукчка? Мамочки, я сломала мужика, который меня защищал аки лев.

– Хотела холодненькое к шишке приложить, – вздохнула я, подбросив в руке монтировку. В глазах Егора Георгиевича мелькнул страх. – Это… слушайте, вы лежите тут, а я попробую помощь позвать.

– Вместе пойдём, – хмыкнул всесильный Малинин. – А то я тебя знаю. Ты вместо помощи притащишь сюда каких-нибудь инопланетян или маньяков с бензопилой. У тебя невероятная суперспособность – находить неприятности на задницу.

– Слушайте, я всё понимаю. Но вы говорите странные слова, может, у вас сотрясение? У меня замах-то ого-го.

– Какие слова?

– Чингачгукчка, например, – вздохнула я.

– Ну да, ты верная рука, друг индейца. Только Чингачгук мог скопытить быка, швырнув в него томагавк. Ты переплюнула великого краснокожего героя. Монтировка в твоих руках – оружие массового поражения. Помоги мне встать. В кармане мобильный. Найди контакт Пети. Скажи, что мне нужно в офис, срочно. А сама лови попутку и вали куда хочешь. На все четыре стороны. Прячься, потому что если я про… мохаю эту грёбаную сделку, которую по твоей милости никак не подпишу, то тебе крышка.

– Я обещала Дусе, что буду с ней рядом. И сдержу слово. И плевать мне на сделки ваши, ясно?

– И на то, что денег ты не получишь обещанных? Или твой альтруизм только за бабки колосится? Ну что смотришь? Вот такое я злое нечто, жадное и мерзкое.

– Да пошли вы. Между прочим, есть вещи дороже всяких денег и сделок. И вы нищий и убогий, если этого не понимаете. Вас дома ждёт самое большое сокровище на этой планете. А вы несётесь, задрав хвост, ребёнка не видите. Зарабатываете, зарабатываете… А потом будете удивляться, что ваша дочь стала пациентом психотерапевта в восемнадцать лет, который ей внушит, что вы – корень её проблемы. Что это именно вы в ней взрастили кучу комплексов. И она от вас отвернётся. И правильно сделает. Потому что сила действия рождает силу противодействия. Давайте, валите к своим партнёрам. Они же так важны. А я возьму попутку и поеду к вашей дочери. Бесплатно. Просто потому, что я ей нужна. Ведь её отец бесчувственный, злобный, гадкий…

– Всё сказала? – зло прищурился Малинин. – На себя посмотри. Сколько тебе лет? Двадцать пять? Живёшь с мамой, которая уже не чает, как замуж выдать кровиночку хоть за чёрта лешего. Зажираешь свои проблемы пирожными по ночам. У тебя ничего нет и вряд ли когда будет. А я работаю для дочери. Я дам ей всё. И не тебе меня судить. Лучше своей жизнью озадачься. А то, что ты так печёшься о моей дочери – это просто от неудовлетворённости…

– Дурак! – рявкнула я, сжав в руке монтировку. Малинин напрягся. – Жалко, я вас мало этой штукой ухайдокала. Надо сильнее было. Может, тогда бы вы начали понимать, что не все такие, как вы. Я пообещала Дусе, что буду рядом. И я буду. А деньги свои засуньте…

А он и не слушает уже. Достал телефон и звонит куда-то. Пете он звонит. Вот и всё, я не сдержу слово, данное Дусе. И это меня пугает больше всего.