Глава 22

Воздух одурительно пах томатным соком и вишней. Ну вот такое вот шикарное сочетание. Я сглотнула липкую слюну и уныло вздохнула. Сегодня ночью, думаю, меня ждет увлекательное действо. Где там Акопяну с его симами-селябимами и ляськами-масяськами. Вытягивание полиэтиленовой бороды из зада рычащего монстра будет покруче любого магического фокуса самого умелого престидижитатора. Везет мне. Как вот начало с рождения везти, так удержу нет до сего момента. Прям не знаю куда удачу девать. Один Малинин чего стоит. И как мне уговорить злобного олигарха сходить в гости к моей мамуле. Пока она сама не пришла по наши с ним души? Вот вопрос.

– Он скушал ремешок от папиных часов, – восторженно прошептала Дуся, сунув мне под нос хронометр известнейшей швейцарской фирмы. По моим скромным подсчетам, мелкий Аннабель сожрал бюджет маленького государства, затерянного где-то в джунглях Амазонии. Циферблат у часов тоже пострадал. Котенок как-то умудрился прокусить сапфировое стекло и вымазать его своей ядовитой слюной. – Что будеееет. Это папины любимые скелетоны. Он даже от меня их прятал. Как, интересно, Аннабель смог их достать из сейфа?

– Гораздо интереснее, с кого первого сдерут шкуру? – тут даже к Эльвире с ее картами можно не ходить. Угадайте, кто всегда и во всем виноват? Точно не маленькая принцесса, и не котомонстр, явно выведенный в лаборатории ада для диверсионных работ на нашей крохотулечной планете. Таких вот десяток и пиши пропало. Будем молить об Армагеддоне.

– Может папа не заметит? – хмыкнула Дуся, как-то не очень уверенно. Аннабель скинул банку с рассолом на пол и радостно мяукнул. Ну если звук, от которого у меня на теле все волосы встали дыбом. Можно было назвать мяуканьем. – Писять пошел, – проводила взглядом своего любимца малышка. – В папины туфли. Или в папино кресло. Или…

Так. Ладно. Двум смертям не бывать. Растерзать меня Малинин все равно только один раз сможет. Я села на корточки и начала собирать осколки банки. Главное, чтобы не поранилась моя девочка. А олигарх может и не вернется скоро. И вообще…

– Что тут происходит? И что за вонь? – громоподобной голос того, на чье невозвращение скорое я так надеялась, заставляет меня подскочит на месте. Чертов кусок стекла пропорол руку. Щиплет страшно. В проклятых огурцах море уксуса было. – Почему моя дочь не в постели? И какого…

– Папа, папа, у нас с мамой пикник и пижамная вечеринка. Давай с нами? А Аннабель ел огурцы. И теперь будет какать бородой ну и твоими часами А еще, мы будем смотреть кино про Фокус-покус. Мама Рита сказала, что там толстенькая ведьма летает на пылесосе. Не на метле. Прикинь. А еще…

– Рита, в мой кабинет. Быстро, – приказ Егора Георгиевича мне кажется просто оглушительным. – Все равно как. На метле, на пылесосе, хоть на пипидастре. Через минуту жду вас. Попробуйте опоздать. Дуся…

– Да, папочка, – снова превращается в послушного солдатика малышка.

– ты идешь в кровать. Без возражений.

Я смотрю на малышку. У нее губка трясется от обиды. Вот-вот заплачет. Она ждала праздник. Надеялась. А этот… домостроевец просто рушит ее мечты только потому, что считает себя всегда правым.

– Дуся, подожди меня тут. Я поговорю с твоим папой, и мы с тобой будем есть ливерную колбасу, заедать ее вонючей селедкой и пить фруктовое молоко, – твердо и очень вредно сказала я и с вызовом уставилась на отца-тирана. У него сейчас глаза из орбит вылезут, и зубы скрошатся. Так он сжал челюсти, что мне становится ужасно страшно. Да, я не права.

– В кабинет, – рявкнул Малинин, и кажется, поборол желание отволочь меня в свою нору за шкирку.

Да я не прав. Да, кто я такая, чтобы ронять авторитет родного отца. Да, педагог из меня фуфло. Да, он имеет право откусить мою тупую башку. И фиг мне семейный поход к моей мамуле. И лучше, пусть он мне откусит голову, тогда мне не придется оправдываться перед родительницей.

– Только убейте меня быстро, – ну а что я должна была сказать? Этот огромный монстр стоит очень близко. Ждал меня у двери кабинета, явно, чтобы если я попытаюсь все-таки сбежать, в корне пресечь эти мои тупые попытки на спасение. – Ну, за то, что я снова не уследила. И котик сожрал ваши часы, можете немного помучить. Прямо капельку.

– Часы? – приподнял бровь Малинин. Он сейчас вот совсем не похож на злобное нечто. Даже в глазах страшного мужика я вижу какие-то искры. Настроение у него меняется, конечно…

– А вам без панамки очень идет. Просто мачо. Красавчик, – замела я хвостом. Может обойдется? И мы с Дусей все-таки устроим праздник непослушания, с переселением поближе к клозэту. Может… Дура. Вот зачем я про часы начала…

– Ну да, и с разорванными губами тоже. Кстати, о договоре, который я так и не подписал…

Ну все. Это он так притворялся. Просто притворюшка дядя хрюшка. Добренький убийца. Маньяки тоже все не похожи на маньяков. Бедная моя мамуля. Не дождется кавалера моего.

– А хотите я вам жалистную песню спою? – мамочки, как страшно. Зачем он так близко подошел. Аж воздух во всем мире закончился по моим ощущениям. Губы кривит, щурится. Играет как громадный кот с толстозадой мышью. – Про котика.

– Не надо. Я еще от твоих предыдущих антраша не отошел. Песню, боюсь не выдюжу. Но…

– Сразу говорю, часы ваши я не нанималась охранять. И Дуся…

– Эти придурки пошли на все мои условия. Представляешь? – хмыкнул Малинин и пошел к своему шикарному дубовому столу. – Подумали, что раз я не спешу подписывать документы, значит кто-то пытается перебить их цену. Сумма контракта взлетела втрое. Акции поперли вверх. Поэтому, проси, что хочешь, адское ты существо.

– Так это что? Прям вот все что угодно? – надо же вот мне фортануло. Впервые в жизни, наверное. – Я хочу… – вякнула я, глядя, как благодушествующий олигарх рушится в свой шикарный трон. И вот даже и не сразу осознала, что комната наполнилась вонью, от которой у меня тут же заслезились глаза. – Слушайте, я понимаю, вы обрадовались, но так уж явственно пускать салюты.

Малинин взвился из кресла как ужаленный. Черт, котенок после своего адского ужина не писять пошел, а какать. И не в туфли олигарху, а…

– Ритааааа! – вопль издал великий и ужасный оглушительный. У меня поджалось все, что только могло поджаться. И бежать бы надо. Но я словно к полу приросла. – Убью!

– Это к деньгам, – проорала я и ломанулась из кабинета.