Глава 23

– Ух ты, я тоже так хочу уметь. Я бы заколдовала папу, и он бы дома часто бывал, и со мной бы играл. И мы бы пошли есть мороженое в кафе. Ну в то, где гамбургеры подают, и где игрушку с картошкой в коробку кладут. Я никогда там не была, только в мультиках видела. А папа сказал, что туда ходят только те, кто кушать не умеет правильно. И у кого на нормальную еду денежек нет. А что такое правильно, мам Рит? Я вот, например не люблю конфи из утки с пюре из артишока. Буээээ. А что, там в том кафе правда так невкусно?

– Ну, как тебе сказать, – ну а что? Я ребенку врать должна? Ребенку, который растет как растение мимоза в закрытом замке, и не знает, что значит быть по-настоящему маленькой девочкой. Что значит сдирать коленки, лечить их грязным подорожником, есть смолу с деревьев. Тырить гудрон, а потом его жевать до черных зубов, кидать карбид, тоже свистнутый со стройки, в лужу. Варить кашу-малашу в мамином любимом казане, из глины, клея и краски для волос, экспроприированной у соседки тети Гали. Ставить химические опыты с погружением в чашу унитаза набора французской косметики, который мама купила на последние деньги, решив себя порадовать. А еще мы залазили на шкаф, прыгали с него и были счастливы. И уж точно я не знала, что такое конфи из утки, и что за зверь артишок, пущенный, на, страшного вида, мерзкое пюре. Похожее на…

– Ну, как есть скажи, – толкнула меня в бок Дуся.

– Ну, то, что оно не полезно это точно. Я вот, например, люблю бургер с рыбой и пирожок с вишней, – сглотнула я липкую слюну, которой наполнился мой рот. Еда в этом доме и вправду какая-то стерильная. Красивая? Да. Изысканная? Куда уж больше. Но…

– Эх, я никогда в жизни не пробовала. – хлюпнула носом Дуся.

– А у тебя есть телефон? – поинтересовалась я. Нет, ну а что? Ребенок, в конце концов, должен все попробовать, чтобы у него сложилось мнение о правильном и неправильном в этом мире. Вот я, например, в возрасте Дуси сама бы выбралась из люка, даже если бы у меня голова была пробита в десяти местах. Один раз я на велосипеде врезалась в вазон, выбила себе три передних зуба, сломала велосипед и два пальца на руке. Но я стойко доперла пострадавший транспорт домой, при этом умирая не от адской боли во всем моем организме, а от страха, что мамуля отвесит мне командирских люлей. И знаете что? Я таки получила на орехи, прежде чем злая мама отвезла меня в травмпункт.

– Зачем? – оживилась девочка и тут же полезла в тумбочку, стоящую у кровати.

– Закажем себе вредной еды и устроим праздник живота, пока твой пап, плещется в ванной, как синий кит. А мелкому подрывнику закажем соленых огурцов банку.

– Папа нас убьет, – восторженно прошептала Дуся. Ах, если бы она знала, сколько раз он уже мечтал это сделать. Но все, как-то не получалось.

– Ему мы закажем Цезарь ролл, – храбро пообещала я.

– У меня нет телефона. Но есть планшет, с выходом в интернет. И папина банковская карта, – доложила моя подельница. Дожили. Я в компании крошечной девочки буду грабить олигарха, на сумму булок с котлетой.

– Обижаешь. Дуся. Я угощаю, – нет, ну надо же и честь иметь. Тем более, что Малинин же обещал мне оплатить все сопутствующие расходы, ну и гонорар. Так что… Гуляем!

Через час я вволокла в кинозал огромную торбу, воняющую как столовая химзавода. Вкусно, короче, пахнущую. Накрывать решили прямо на полу. Если уж гулять, так ни в чем себе не отказывать. Расстелили покрывало, найденное мной в спальне великого и ужасного. А что? По размерам и удобству только оно подошло. Да Малинин даже не заметит. А когда свой ролл получит, так вообще обалдеет и… Все мне простит. Ну… Наверное простит.

– Папа твой там смылился, что ли? – пробубнила я, впившись зубами в офигенную поролоновую булку. Рот наполнился вкусом соуса. Дешевого минтая в панировке и сто раз канцерогенного масла. Из-под ближайшего кресла высунулась когтистая лапа и сдернула у меня целую коробку картошки. Через секунду, по звук, я поняла, что аспид котик счастлив. Равно, как и Дуся, которая, блаженно щурясь, засунула в рот пол бургера и теперь тянулась к огромному стакану с шипящей химозной газировкой.

– Какая вкуснища, – простонала моя девочка. Надо ей будет объяснить, что этой вкуснищей не стоит увлекаться, чтобы не стать похожей на… маму Риту, блин. Ну, или на кашалото-бегемота. На которого купить одежду, целый квест.

– Это еще что. Мы с тобой еще Дошик купим. С говядиной самый элитный. Набадяжим его с ужасными сосисками, яйцом и зеленым луком, – я порчу ребенка. Я ее порчу. Но при этом, кажется, делаю счастливой. Но иногда ведь можно быть просто человеком, а не роботам. Правда?

– Честно? Не обманешь?

Не обману. Если не вылечу пробкой уже сегодня. После того, как супер– правильный папа увидит наш пир горой. А он его увидит, судя по шагам. Неумолимо приближающимся, в стиле Рагнарека, спустя одна, две, три…

Дверь распахивается слишком резко. Он что, оставшееся расстояние на цыпочках крался что ли?

Я схватила с импровизированного стола ролл, как-то странно погрызенный с одного конца. Вот паразит хвостатый, как умудрился то. Мы же даже не доставали угощение царское из пакета, чтобы не соблазняться. Этот котенок точно посланец ада. Или инопланетный какой-то монстр. Ментально даже умеет гадить. Выставила перед собой вкусняшку, надеясь кинуть ею в магната, чтобы выиграть себе фору.

– Что тут у вас? – совершенно спокойно спросил Малинин. Когда у него волосы мокрые и грудь обтягивает белая футболка, он похож на бога. Такого сурового бога громовержца.

– У нас тут обжираловка, – доложилась Дуся. Боже. Ну как дети так быстро впитывают случайно оброненное глупой толстой тетенькой, слово? Олигарх хмыкнул, приподнял бровь, но промолчал. Аннабель снова высунул лапу и стырил баночку с пикантным соусом терияки. Ну ничего, ролл и без него вкусный, и самый полезный из всего разнообразия – Папа, подгребай.

– Вы определенно влияете на мою дочь не так, как я рассчитывал. Это что, мое покрывало?

– Это наше одеяло для пикника, – хмыкнула я, глядя, как всесильный мужик опускается на чертову подстилку. Ноги подгибает. У меня фиг вот так получится сесть в позу лотоса легко и непринужденно.

– Шикарно, учитывая, что его подарил мне очень известный человек. Это покрывало для пикника делали на Сардинии слепые монахини. Наверняка они не думали, что их труд, вот так, вандальски, будет осквернен… «Что это?» – спросил олигарх, рассматривая сверток из промасленной бумаги в моей руке.

– Папа, это бомбезно, – прочавкала Дуся. Какой это по счету бургер она доедает, интересно? – Попробуй. В сравнении с фуа-гра это просто отвал башки.

– Отвал башки, – простонал Егор Георгиевич. – Рита, напомните мне снизить вам гонорар. Вы испортили мою дочь.

Я замерла, глядя на Малинина, опасливо откусившего от подношения. Он тоже замер, и стал как-то странно синеть. Прям вот реально синеть.

– Что там? – просипел красавец, теперь не похожий на бога. Теперь он был похож на массовку Аватара, только у аватаров не было распухших губ.

– Там салат айсберг, сырный соус, пармезан, помидорка креветки.

– Креветки? – просипел Малинин и сделал попытку свалиться в обморок.

– У папы аллергия на креветку, – очень своевременно сообщила Дуся. – И на икру красную. На черную нормально, а красную…

– В аптечке… Там… Сделаете мне инъекцию.

– Я не могу. Я один раз маме в попе иглу сломала. Я не могу, – черт, я снова накосячила. Но я ведь не со зла. Боже…

– Вы решили меня добить? – он хрипит, как висельник, ей-богу.

– Я принесу аптечку. Я знаю где, – Дуся шустро метнулась куда-то. Я даже не успела заметить куда. Малинин свалился на пол, выгнулся дугой и засипел. И что мне было делать? Искусственное дыхание? Так. Как нас там на уроках ОБЖ учили. Раз, два, три. Боже, грудь у него… Нашла время, о чем я думаю.

– Мамочка, – хныкнула я, склонившись к лицу олигарха. Надо просто ему воздух вдуть в рот. И…

Откуда он выскочил, этот ужас хвостатый. Я склонилась к задыхающемуся Егору, чертов котенок торпедой вылетел из своего укрытия и вцепился мне в волосы. Я взвилась на месте, взмахнула руками и от чего-то оседлала Малинина. Он крякнул, завозился и начал молниеносно из синего превращаться в красного. Даже дышать начал и перестал умирать. Котенок спрыгнул с моей головы и ломанулся в свои адские схроны, при этом, как мне показалось, он прицельно метнул прогрызенную баночку с острым соусом мне в глаз. Я заорала, попыталась вскочить с чертова симулянта. Но так соус попал мне в глаза, я потеряла вообще любую ориентацию в пространстве. Рванула вперед, и свалилась прямо на грудь орущего непристойности Малинина.

– Ты… Ты…

– Я спасла вам жизнь. В очередной раз, – прорыдала я, чувствуя сильные мужские руки у себя на… Черт, если бы соус не выжег мне глаза, я бы возмутилась, но сейчас я мне было совсем не до разборок. Я терла кулаками глаза, от чего их начало жечь еще больше.

– Сначала ты чуть меня не угробила. – как-то совсем не так, когда умирал, прохрипел олигарх. Я вдруг поняла, что сильные руки теперь меня обнимают иначе. И почувствовала, что взлетаю. И…

– Я тяжелая. Не нужно меня нести. Просто отведите в ванную. Пожалуйста.

Он молча куда-то меня поволок. Как пресловутый паучок-старичок глупую муху.

– Ой. А вы чего тут? Папа, а куда ты несешь Риту?

Малинин не ответил дочери. Точно сейчас меня вынесет за ворота и выкинет. И я на ощупь буду выбираться к людям.

– Просто ничего не говори, – прошептал Егор Георгиевич. – Тише. Не дергайся. Ну, вот так. Я промою тебе глаза, а потом…