Глава 24

А потом… Потом я чуть не умерла. Потому что этот наглый, нахальный, коварный, ужасный, припадочный, сумасшедший, самовлюбленный, отвратительный, гадкий гусь бросил меня в бассейн. Просто взял и бросил, как слепого котенка в ведро. А я же плавать то не умею. Пошла ко дну топором, даже не успев помолиться.

Что-то, точнее, кто-то свалился в воду рядом, когда я уже вдохнула воды и начала потихоньку проваливаться в блаженное небытие.

– Что ты за исчадье? Что за существо, – прорычала тьма, голосом полным ярости.

– Вы снова меня лапаете за грудь, – прокашляла я. – Хамло и мерзавец. Научитесь уже держать свои грабли при себе.

– Вообще-то я спас тебе жизнь, – вредно хмыкнул Малинин, как-то странно глядя мне на… О, черт меня раздери. Он что? Он порвал мой кигуруми? Да я за него отвалила пол зарплаты. От мамы я получила за то, что покупаю всякое фуфло. А потом еще страдала ночью, когда ходила в туалет, потому что надо было раздеться почти полностью, чтобы… Не важно. А он вот так? Вот взял и порвал? Голыми руками разодрал толстую ткань меховую и теперь беззастенчиво пялится на… Я без лифчика. Я не надела лифчик под пижаму. Мамочки… Почему я такая дура. Надо, блин купить было себе чугунный бра. Надо… О, мать моя женщина.

– Вы… Ты… – простонала я, пытаясь запахнуть на моих, непропорционально небогатых, персях проклятую тряпку. – Отвернись… тесь.

– Я это… Я спасти тебя хотел. А ты… Черт, – слишком резко он отвернулся. Поскользнулся на мокром полу и свалился обратно в проклятый бассейн. Вынырнул, спустя секунду, отплевываясь, как огромный дельфин. В два гребка добрался до бортика. Выскочил как… Как… Как мужик из рекламы шампуня, красиво встряхнув волосы цвета взбесившегося лимона.

Выскочил он из купели тоже красиво. Тело тренированное, гибкое, как у хищника. Он куда собрался? Он что, решил сбежать? Ну и мужики пошли. Он…

– Держи, прикройся, – рявкнул над моей головой всесильный олигарх, кинув в меня белоснежным полотенцем. – Не дай бог моя дочь увидит это безобразие.

– Между прочим, – начала заводиться я. – Я, конечно, не королева красоты…

– Это точно, – хмыкнул наглый мерзавец, и снова зыркнул на мою грудь. Я отмерла и закуталась в полотенце.

– Гад, – рявкнула я, сдерживая с трудом злые слезы.

– И придурок, – задумчиво вздохнул этот отвратительный гоблин. Кстати, зеленка с его лица почти смылась. – Прости, ты просто очень… Ты не такая как все. И моя дочь… Она впервые счастлива за свою жизнь, наверное. Просто у тебя слишком радикальные методы делания всех вокруг счастливыми.

– Скажите это моей маме, – вздохнула я угрюмо. Черт, еще ведь как-то с ней надо решить вопрос, пока она не явилась на пороге олигаршьего дома с чемоданом, полным моих голозадых детских фото и самодельным медовиком, в котором можно оставить зубы, надежды на замужество и похудение, а также самоуважение и здоровье в целом. – Кстати, вы говорили, что исполните мое желание. Ваше обещание в силе. Или как обычно просто бла-бла?

– Бла-бла? Ты хочешь сказать, что я не держу слова? Ты… Я не понял, ты меня на слабо разводишь? Ты? Меня? – запнулся он, удивленно на меня уставился. Как на новые ворота, ей-богу.

– Короче, мама моя хочет с вами познакомиться. Она думает, что вы мой… Ну… Молодой человек. И вы должны быть душкой.

– А твою маму не шокирует мой экзотический вид? – хмыкнул Малинин. – Предупреждаю, панамку и маску я больше не надену, даже под дулом пистолета.

– Пфф. Мою маму вообще удивить сложно, – я не вру. Мама моя еще и не в таком экзотическом виде ходила. И мама, и бабуля. И даже моя училка по химии. Там история такая вышла… Потом расскажу. Если вам интересно будет. В общем, олигарх цвета лайма ее вряд ли удивит. Но я, как всегда, получу на орехи. Потому что моя родительница прекрасно знает, что все, что удивительно и оригинально всегда дело моих рук. – А вы даже оригинальный. Вот один раз моя мама зубы почистила и ходила на работу с черными зубами и усами под носом. А желтые волосы… Ну, может вы модник просто, или панкуете. Ой, у меня бабушка панковала. Не по собственной воле. Но…

– Просто помолчи. Не нужно мне рассказывать о страданиях твоей семьи. Я не человеколюбив. Но ты заставляешь меня проникнуться жалостью к несчастным женщинам, которые тебя вырастили.

– Так вы согласны? – взяла я быка за рога. Точнее Малинина. Точнее не за рога. Надо действовать, пока он контужен моими откровениями. – И Дусю возьмем с собой. И Аннабеля. Будет весело.

– Даже не сомневаюсь, – сдавленно хрюкнул великий и ужасный Егор Георгиевич. – Только можно без этого упыреныша? – испуганно озираясь по сторонам, прошептал он.

– Без меня никак не получится, – тоже зашептала я.

– Я про котенка, вообще-то. Но ход твоих мыслей мне нравится. А если я все-таки откажусь?

– Ну, тогда мама моя вычислит нас и явится сюда, – всхлипнула я, представив масштаб трагедии. – Слушайте, я бы не стала рисковать. Она не одна придет, она приедет с тортом и тетей Валей. Мамин торт – оружие массового поражения. Копытит всех, в радиусе километра. А тетя Валя… Тетя Валя в разы страшнее торта.

– Убедила, – хохотнул Малинин. Ну. В принципе. Он же не знает, что его ожидает. А я пока не буду рассказывать, чтобы не соскочил. – К маме, так к маме.

– Только оденьтесь понаряднее.

– И цветов куплю. Не часто я знакомлюсь с мамами самых разрушительных зеленых Гринчей. Слушай, а полотенце тебе вообще не понравилось, да?

О, черт. Я забыла совсем, что… А куда это он пошел? И почему так странно, как-то боком? И от чего опять в сторону бассейна?