Глава 27

Аннабель повис на занавеске под потолком, задрал хвост и теперь борода, свисающая из-под него, красиво развевалась на сквозняке, прилетающем из форточки. Но я никак сейчас не могла реагировать на эту абстрактную инсталляцию, потому что мои бедра горели, все еще чувствуя на себе фантомно-огненные отпечатки мужских ладоней. И щеки мои, казалось, вот-вот лопнут от прилившей к ним крови.

– А я тебе говорю, без пургена не обойтись, – словно сквозь вату донесся до меня голос мамули.

– Совсем ты Адка что ли? Только клизма. Но для начала кота надо достать, – тетя Валя. Господи, а ведь можно же было просто не приезжать сюда. И Малинин бы тогда не сошел с ума и не начал меня обнимать. И я бы не была сейчас похожа на синьора Помидора в последней стадии гипертонического криза. И Дуся бы не всхлипывала так горько. И мама бы не подумала про нас с Дусиным отцом черт-те что. И…

– Сама ты клизма старая, – припечатала мамуля свою злейшую подружку и пошла в кладовку. – Зять, за мной, – проходя мимо олигарха, приказала она. И Малинин пошел выполнять. У меня аж челюсть отвалилась. Беспрекословно подчинился наглый хам, считающий себя властелином вселенной.

– Аннабельчик, кыс-кыс, – тихонько позвала я напуганного до истерики котика. Кто его знает, за чем там мама пошла в кладовку в компании, не очень пылающего любовью к маленькому пушистику, Малинина.

– Стремянку надо, – глубокомысленно пробубнила тетя Валя. – ритка, вот скажи, как ты умудрилась такого бобра оторвать. Ну ведь ты же у Адки родилась. А от Адки хорошего то не жди.

– Моя мама самая лучшая, – надулась Дуся, даже шаг вперед сделала и сжала кулачки. А папа мой не бобер. Он дяденька. И про него в журнале писали. А вы просто завидуете. Вот.

– Мама? – приподняла бровь тетя Валя. – А Адка то знает?

– З… – я заглохла на полуслове, потому что в комнату вернулись мамуля и олигарх. Егор Георгиевич пер в руках что-то очень знакомое. И на его лице было написано изумление, смешанное с неверием в то, что этот фарс происходит с ним. Олигарх был переодет в странного вида трико, с вытянутыми коленями, халат мамин старый в цветочек, голову его венчала… Пилотка? Боже, откуда у мамы в кладовке взялась пилотка пурпурного цвета, украшенная кокетливым пером?

– На счет три, – рявкнула мама. Я замерла. Малинин поднял вверх… Ружье, как в мультике про Винни пуха, заряженное огромной пробкой. Черт, я вспомнила. Это ружье купил мне отец, когда брал меня на выходные. Мама тогда выкинула ружье в ведро, устроила папуле воскресному грандиозный скандал и мне дала по заднице мухобойкой так. Что с меня аж колготки свалились. С тех пор я пацифистка. К оружию отношусь с отвращением и странным трепетом. Мухобойки вообще ненавижу. – Цельсь.

Малинин вскинул чертово пробочное ружье. Аннабель взвыл. Дуся закрыла рот руками. Тетя Валя хмыкнула. Я поборола желание свалиться на пол и по-пластунски заползти под диван.

– Пли! – рявкнула мама. Котенок сорвался с занавески, растопырил лапы в стороны и рванул куда-то в сторону, как белка летяга. Малинин, азартно крякнув выстрелил. Пробка с грохотом ударилась в стекло, срикошетила и… Мне показалось, что мир взорвался салютами. Яркими такими, прекрасно красивыми. Я грохнулась на пол, ударилась головой. Последнее, что врезалось в мою память, белоснежный комок шерсти, орущий и воняющий, упавший на мою многострадальную черепушку.

«Больше никогда. Я никогда больше не буду знакомить мужчин с мамой. Без мужчин так спокойно жить. Больше никогда»

– Жива, – прорвался в мое сознание встревоженный бархатный бас. Я приоткрыла один глаз, уставилась на склонившегося надо мной бога и улыбнулась. Бог в шикарной пилотке – это просто вышка. – Рита, смотри на меня. Сколько пальцев видишь?

– Папочка. Можно мне? Мама Рит, я так испугалась. Ты как спящая царевна, правда правда. Только без хрустального гроба. Но папа обещал, что купит. А Аннабель покакал. Баба Ада и тетя Валя понесли на мусорку ковер, потому что тетя Валя сказала, что в фатере Хиросима теперь. Мам Рит, а что такое Хиросима?

– Надо бежать отсюда, – просипела я, делая попытку подняться. В глазах снова замерцали салюты. – Срочно. Не оглядываясь. Надо уносить ноги, пока мама не вернулась. Сейчас она придет и нам Хиросима покажется раем. Помогите мне встать, пожалуйста.

– Знаешь, с тех пор как ты появилась в наших с Дусей жизнях, мне ни минуты не было скучно, – вздохнул Егор Георгиевич и как-то слишком легко поднял меня на руки. Как будто я не почти сто кг вешу, а страдаю анорексией, ей-богу не вру.

– Это я еще не в полную силу делала вас счастливыми, – хныкнула я.

– Это ужасно, – вздохнул олигарх и попер меня к выходу из маминых чертогов, воняющих даже не Хиросимой, а чем-то еще более страшным. – Неужели можно стать еще счастливее?

– Ну конечно. Вот, например, вы меня не убили до конца пробкой в лоб из ружья – это же счастье?

– Ну, я не уверен. Но в принципе…

– И Аннабель покакал, – радостно поддержала мои слова Дуся.

– Да, и вас не побьют в нашем квартале, если вы сейчас снимите эту ужасную пилотку и мамино платье. А еще, в холодильнике, есть торт, я больше, чем уверена. Мама всегда печет «пьяную вишню» к приходу гостей, – вздохнула я, глядя как за окном квартиры поднимается столб черного едкого дыма. Мама с тетей Валей, наверное, снова устроили ритуальное сожжение ковровой реликвии. Первое наследство аристократов было ими сожжено лет восемь назад, когда я притащила с помойки шикарный трон, мечтая, что перетяну его новым бархатом и буду вкушать чай и смотреть сериалы про юных ведьм, сидя в шикарном кресле. Кресло, как оказалось, выкинули бывшие хозяева не случайно. Нас чуть не побили подъездные аборигены, з то, что весь наш дом очень быстро атаковали колонии блох. Тогда тоже вот так же горели костры. – Сейчас приедут пожарные. А где Аннабель? – напряглась я. Мало ли, вдруг мамуля закатала несчастного усатого-полосатого в ковер «случайно». У нее с разговор короткий с вредителями. Малинин, судя по лицу, тоже напрягся.

– Он в кухне, – радостно сообщила Дуся. – Но, думаю, нам и вправду пора. Потому, что бабуля сказала, что если этот «шахер» еще накосячит, то она его вывернет мехом внутрь. Как думаете, то, что маленький котик съел пьяную вишню почти полностью, косяк?

Боже. Нам надо бежать, уносить ноги, хилять, смываться. Пока догорает ковер у всех нас еще есть шанс выжить. Даже у чертова адского котенка.