Глава 30

– Вы ребенку кто? – поинтересовалась молоденькая «фельдшерица», что-то записывая при этом в документы.

– Я? – господи, ну и что я должна ответить? Мне страшно ужасно. Дуся бледная лежит на диване. И я должна сейчас быть спокойной и сильной. Потому что я нужна моей девочке. То есть, не моей, я совсем запуталась.

– Это моя мама, – тихо прошелестела малышка.

– Мама? – ну да, я бы тоже так посмотрела недоверчиво, будь на месте девчонки-медика. Недоверчиво-зло, типа «Господи, ну и как таким корягам толстым достается богатый мужик, а я пашу как проклятая с утра до ночи с ночи до утра молодая и красивая?» Эх, знала бы она, что я самозванка. И что никакая я не счастливица, незнамо как захомутавшая миллиардера, а просто авантюристка. – Мама, у вас есть полис? Ребенка нужно госпитализировать. Документы приготовьте.

– Я не… Они у отца Дуси. Я не знаю где. Послушайте…

– Некогда слушать, мама, – насмешка в голосе фельдшера едва прикрытая наконец сбивает с меня оцепенение. – У ребенка аппендицит. При чем уже нехороший такой. Как вообще можно было дотянуть, ума не приложу?

– Я маме не сказала, что у меня живот болит. И вообще. Вы работой занимайтесь, а не маму мою учите, как правильно что делать, – в измученном голосе Дусе появляются нотки стали. Она сейчас копирует своего отца. Очень точно копирует, кстати. – А то сейчас как начну тут умирать. Тогда папа приедет и вас как Хрюшу натянет на…

– Дуся, – вздохнула я, перебив шикарные угрозы моей «дочечки». Медик суетливо собрала свой хабар и бросив мне что-то типа «Собирайте ребенка и несите в машину» смылась, даже не оглянувшись.

– Мне просто страшно, – всхлипнула малышка. У меня душа облилась кровью и всем, чем только можно. – Мне будут животик резать, да?

– Дуся, я сейчас позвоню твоему папе и поедем. Нужно обязательно ехать. Это не страшно, ну если только чуть-чуть. И не больно, – вздохнула я. Врать ребенку не хотелось, а пугать девочку еще больше у меня не хватило духу.

– Только чуть-чуть, да? – как-то совсем по-взрослому вздохнула Дуся.

«Номер абонента выключен, или находится вне зоны действия сети»

Я скрипнула зубами. Когда этот чертов ловелас вернется, я его убью, растерзаю, проваляюсь на косточках, а потом выскажу все, что думаю о его походах по любовницам и отключении телефона, когда в доме маленький ребенок. Что он вообще там думает? Это же надо. Да я его. Да я… А кто я такая? Даже вон медик не поверила. Что я хозяйка этого дома. И ее можно понять.

– Он не отвечает, да? А знаешь почему? – всхлипнула Дуся.

– Почему?

– Потому что ему на меня плевать. Потому что ч ему не нужна. Потому что папе было бы лучше, если бы меня не было.

– Это не так, – господи, ей же страшно. Ей больно. А я стою и думаю, что сделаю с ее придурком отцом, который ведет себя как сопливый маленький мальчик, капризный и избалованный. Надо же. Отдохнуть ему надо. От чего? – Дуся, твой папа тебя очень любит. Он знаешь, как испугался, когда ты в прошлый раз пропала. И меня он привез сюда, чтобы…

– Чтобы что, Рита? Чтобы скинуть на тебя ответственность, а самому спокойно ездить к Снежабе? Ты не моя мама. А я так надеялась. А он… Он на ней обженится, и все… И меня отправят куда-нибудь далеко придалеко. Понимаешь?

– Такого не будет никогда, – говорю я, совсем не уверенно.

– Почему? Почему ты так думаешь?

– Малыш, нам пора. Мы и так задержались, – оставляю вопрос Дуси без ответа. Подхватываю ее на руки. Петя откуда-то выскочил, как черт из табакерки, пытается у меня перехватить девочку. Но я лишь крепче ее к себе прижимаю. Малышка обвивает мою шею ручонками, льнет доверчиво. А мне ужасно страшно. И я не знаю, как перенесу время ее операции.

– Найди своего хозяина, – рычу я, даже скалюсь. Никто у меня не сможет отобрать мою девочку. – И передай ему, что телефон надо держать всегда включенным, когда в доме ребенок. А еще передай… Хотя нет, не нужно. Я сама ему все скажу при встрече.

Дусю у меня отбирают сразу. Как только мы приезжаем в приемный покой ближайшей больницы. Прямо выдирают из рук. И я, по ощущениям, просто безумею.

– Нужно заполнить документы. Вы меня слышите? – интересуется замученная медсестра. Слышу я ее плохо, как сквозь вату. Негнущимися пальцами набираю снова номер Малинина на мобильнике Дуси. – Женщина, да вы не переживайте. Операция ерундовая, если успели вовремя. Три прокола, и завтра ребенок уже скакать будет. А вот мне, если не заполним документы, прилетит по шапке.

– А если не успели вовремя? – хнычу я. Прям реально хнычу. Куда только девались мои силы и решимость. Ощущение, что из меня по капле выкачали всю кровь вместе с храбростью и злостью на поганца олигарха, развлекающегося сейчас в объятиях какой-то силиконовой выдры. Откуда я взяла, что его Снежаба силиконовая не спрашивайте, не знаю. Просто вот уверена, что баба там противная и глупая. Страшная, тощая, супнабор.

– У нас прекрасный хирург. Не волнуйтесь, – ободряюще улыбнулась медсестра. Я даже успела ручку взять в свои корявые пальцы, когда в приемный покой вихрем ворвался громадный, страшный, вращающий глазами чертов олигарх, в пальто, застегнутом не на ту пуговицу, с волосами, торчащими дыбом и выпученными глазами. Если бы я не знала этого страшного мужика. То испугалась бы. Но я уже привыкла к лику великого и ужасного гадского мерзавца. За его спиной маячило небесное создание, с личиком фарфоровой куклы, на котором я, как ни силилась, не смогла прочесть ни одной эмоции.

– Где моя дочь? – проревел Егор Георгиевич. Гризли бы позавидовал его реву. Медсестричка с лица сбледнула. Я устояла. Привыкла я уже к таким номерам. Перестали на меня припадки олигаршьи производить впечатление ровно в тот миг, когда он не ответил на мой телефонный звонок. – Какого черта ты ее притащила в эту убогую богадельню?

– Я? Значит это я виновата, что ребенка спасла? Я? Пока вы там с этой своей… Вон той… Пока вы там… Зачем вам мобильник, черт бы вас подрал? Да я вам его сейчас засуну… Да я… Вы дочь променяли на развлечения. Отец года, мать вашу за ногу.

– Что? Снежанна, выйди…

– Дорогой, но…

– Выйди я сказал, – заорал Малинин. Ну, если честно сейчас мне чутка стало страшно. Совсем чуть-чуть. Колготки опять придется выкидывать, похоже. Небесное создание испарилось в считанные мгновения. Я замерла напротив разъяренного Егора Георгиевича, упрямо выставив вперед подбородок. Хоть помру геройски, а не как тварь дрожащая.