Глава 16

Найти соответствующее заведение труда не составило. Город я знала отлично, ориентировалась прекрасно и на предложение Леля прогуляться пешком ответила согласием.

Из такого здания всегда есть несколько выходов, и мы воспользовались одним из боковых. С парадного открывался вид на одну из главных улиц и на Разлом. Но виды чуть позже…

Так что мы вышли на узкую улочку, и я довольно прищурилась, вдыхая знакомый запах и наслаждаясь каждым звуком.

Уже в ресторанчике, когда нам принесли запеченного пещерного червя, я поняла насколько соскучилась по местной кухне!

– Божественные Стихии, как же вкусно, – блаженно простонала я, отпиливая от червячка часть хвоста и отправляя в рот.

– Это вкусно? – с огромным сомнением осведомился Мастер.

Сам он пожелал отведать более известные блюда. Хотя на качество курочек в подземельях я бы не рассчитывала. У нас живность жилистая и не особо сочная.

Лучше бы охринского крота заказал, право слово. На вкус говядина говядиной.

– Хм… – Я закинула в рот кусочек аенши, растущего под землей корнеплода, и ехидно поинтересовалась. – Ты же вроде как феникс?

– И?

– Птичка же. Стало быть, должен весьма одобрительно относиться к червячкам!

– Видишь ли, Мия… – Мастер подцепил двузубой вилкой один из еще не оприходованных кусочков из моей тарелки и под возмущенным взглядом отправил его в рот. – Хм, а недурно, весьма недурно. Мясо как мясо. О чем это я? В общем, если честно, в здравом уме и трезвой памяти в виде птицы я никогда не питался. А все то, что происходит после смерти, – не помню.

– В смысле «после смерти»?

– Феникс может умереть три раза перед тем, как окончательно окочуриться, – с охотой поделился Мастер особенностями физиологии своего народа. – После гибели тело сгорает, и в пепле остается яйцо, из которого спустя какое-то время вылупляется птенец. Потом он растет и как только достигает зрелости, оборачивается в человека.

– И после оборота все птичьи воспоминания недоступны?

– Совершенно верно.

– Любопытно… – Я задумчиво закинула в рот маленькую помидорку. Они в Охре являлись дефицитом, и потому первое время в Малахите я питалась исключительно овощами и фруктами. Поэтому для меня самой было неожиданностью то, что я соскучилась по местным блюдам.

Спустя десяток минут мы расплатились и покинули ресторанчик. Оглядевшись, я сказала, что неподалеку есть смотровая площадка. Вполне можно завернуть по дороге. Почему-то хотелось увидеть, как Хин отреагирует на чуждую для жителя Малахита красоту Оира.

Некогда один из первых повелителей Охры велел основать поселение в Разломе Оира. По легендам именно сюда некогда рухнул Низвергнутый Свет, пробив дыру в земной коре аж до мантии. О том, как опальное божество выбиралось из магмы, мифы молчали, кстати.

Но как бы то ни было, в Разломе нашли много редких веществ и металлов, потому основание тут города было естественным течением событий. Оир делился на левый и правый, согласно сторонам Разлома. А между ними тянулись бесконечные ажурные мостики, словно пронизанные падающим сверху светом.

– Я никогда не думал, что подземные города настолько прекрасны.

– Да? – Я с затаенной улыбкой покосилась на Мастера, который не мог отвести взора от панорамы, представшей нам со смотровой площадки.

– Да. Я же феникс. – Мне подарили кривую усмешку. – Создание небес, в котором исконно заложено пренебрежение ко всем, кто даже ходит по земле, не говоря уже о тех, кто ползает под нею.

– Гномы не ползают, – обиделась я за собственный народ. – Мы вообще передовое общество!

– Попробуй объяснить это крылатому народу. Все, кто не умеет летать, – априори несчастные инвалиды, и им можно только сочувствовать. Чем мой народ, кстати, активно и занимался…

– Полагаю, фениксов в твоем мире конкретно так не любили, – сделала вывод я и, поймав смеющийся взгляд, в котором плескался невысказанный вопрос, пояснила: – С такой внешнеполитической позицией сложно стать объектами всеобщего восхищения.

– Тут ты права. Но фениксов с трудом терпели не только из-за заносчивости, но и по причине синдрома Геримера.

– А это что еще за гадость?

– Мания величия в крайней степени. Через это проходит любой юнец. Когда хочется творить подвиги и становиться во главе мира!

– Оу, так потому ты и попал в Малахит? Правда, выбор странный, все же лишь в зеленом секторе к воплощениям стихий такое отношение.

– Меня не спрашивали, куда я хочу. Сила просто воплощается, и выхода нет. Да и все не настолько плохо, Миямиль. Гудвин – весьма милостивый господин.

– Но лучше вообще не иметь хозяев, не так ли?.. – тихо проговорила я.

Мастер не ответил, лишь шагнул ко мне ближе и положил руку на талию, притягивая к себе. Коснулся губами волос и шепнул:

– Это сложный вопрос, лепрегномик. И размышлять о нем вредно. Так как в Малахите вообще сложные межличностные узы.

– Да, только у вас дружат силком, если кому-то более могущественному этого захотелось, – буркнула я, все еще не смирившись с тем, что вариантов у меня не было.

Ведь не только дружат против воли…

– Зря ты так бескомпромиссна. Вряд ли среди нас много мазохистов, стало быть, да, более близкое общение может быть начато из-за того, что кто-то форсирует события, но продолжение всегда зависит от двоих. – Он замолчал, ласково заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и тихо проговорил: – Уж ты-то это понимаешь.

Я лишь прикусила губу.

С одной стороны, хотелось возмутиться и напомнить, что вариантов мне не предоставили, а с другой…

Если вспомнить, то я ни разу не сказала ему твердого «нет». Ну, настолько ясного, чтобы и самой поверить.

Потому что боялась? Или потому, что в глубине души мне было приятно, что меня добиваются. А в такие моменты нечто исконно женское намекает, что трепыхаться, конечно, стоит, но не так чтобы сильно.

Убегать следует так, чтобы тебя догнали.

И все это из-за того, что он действительно мне нравится.

Только ли нравится? Возможно, уже гораздо больше?

Я терялась в синих глазах так и не отстранившегося Леля, и мне хотелось качнуться вперед, чтобы окончательно раствориться в его теплых объятиях. Спрятать лицо на груди, закрыть глаза и вдыхать тот особенный аромат тела, от которого кружилась голова.

– Мия… – Длинные пальцы ласково обвели абрис лица, взяли меня за подбородок. – Знаешь, что сейчас произойдет?

– Что? – как зачарованная выдохнула я, не в силах смотреть на что-то еще, кроме его чувственных губ.

– Я тебя поцелую.

От хрипловатых ноток в мужском голосе подкосились колени, а когда Мастер действительно завладел моими губами, то ему пришлось привлечь меня к себе.

Воздуха не хватало, но я не думала ни о дыхании, ни о том, что мы находимся в весьма людном месте в консервативном государстве. Сейчас имел значение только держащий меня в объятиях мужчина и стук сердца, который с каждой секундой звучал все громче. Ба-ра-ба-ны… вместо пульса.

Хин целовал нежно. Осторожно, томно, то невесомо согревая губы дыханием, то завладевая верхней губой, касаясь языком нижней. Приглашая к большей откровенности. И я шла, да… шаг за шагом я двигалась следом за ним по туманной тропинке чувственности.

Когда головокружительный поцелуй закончился, я осознала, что Мастер держит меня практически на весу. Но почти сразу он аккуратно поставил меня на ноги, удостоверился, что я хоть и нетвердо, но на них стою, и ласково чмокнув меня в кончик носа, проговорил:

– Чувственная девочка. И пока ты не успела сгореть от смущения, а те почтенные гномы в отдалении не рухнули в обморок от творящегося разврата – пойдем наконец в сторону твоего дома. Должны же мы узаконить наши поцелуи!

Так… каким образом мы от простого знакомства с родителями добрались до узаконивания чего бы то ни было?!

– Эм, Лель…

– Что? Куда нам, кстати?

– Налево. Так вот, слушай…

– Мия, ну согласись, что бросить жениха ты всегда успеешь, не так ли? Зато целоваться можно со спокойным сердцем! – Он подмигнул с настолько проказливым выражением лица, что я вновь на какой-то момент увидела отражение облика того красивого парня, которым он временами оборачивался.

– Слушай, а просто целоваться мы не можем? – нервно спросила я, ощущая себя кроликом, вокруг которого все туже свивает кольца питон. Притом змеюка очевидно была не голодной и настроена благодушно, желая скорее погреться о животину, чем сожрать ее прямо сейчас.

Но кто знает, как скоро змей проголодается? И чем это обернется для ушастого. Для ушастой.

Набравшись решимости, я на одном дыхании выдала:

– Я не хочу за тебя замуж.

На меня посмотрели с крайним удивлением. Настолько сильным, что я даже на какой-то момент смутилась. Словно он совсем-совсем ничего не сделал, а я тут по ерунде брыкаться начинаю.

– Так не ходи, малыш.

И все.

Я открыла рот, а потом снова закрыла, понимая, что, наверное, стоит пережить этот день, а потом уже осмыслить его целиком. Потому что еще неделю назад я искренне считала, что я всего лишь Разделяющая и все остальное мне показалось!

А сейчас вот. День закончится, и тогда я все осмыслю.

Потому что здраво рассуждать прямо сейчас у меня очевидно не получается.

* * *

Дом моего деда находился на левой стороне уходящего в бездну Разлома. На левой как раз жили родовитые мастера, и чем ближе дом стоял к обрыву, тем выше по социальному статусу находился его владелец.

Дом деда находился в первой линии.

– Хм-м-м… – Хин задрал голову, глядя на монументальное строение. Да, гномы любят размах. – Слушай, Мия, когда мне в досье сказали, что ты не простая гномка, я даже не мог представить насколько! Неужели мне повезло с завидной невестой?

Издевается! Вот точно издевается!

Такая фраза была бы уместна от кого угодно, но не от одного из восьми сильнейших магов нашего мира.

– Надеюсь, все дома, – проговорила я, останавливаясь у главного входа и не находя в себе сил взять дверной молоток и ударить в железную пластину.

– Конечно все, я же предупредил.

– В смысле?!

Разом представилось официальное письмо, в котором Мастер Пытки сектора Малахит уведомлял моих родителей и деда о том, что приедет свататься и отказы, конечно же, не принимаются.

Интересно, мама приготовила сковородку?

– Да, послали сообщение, что Миямиль Гаилат на несколько дней вернется в родной город.

– И на этом все? – неверяще уточнила я. – Ни слова про вас?

– Ни единого! Люблю делать людям сюрпризы, знаешь ли…

Очень хотелось уточнить, сколько несчастных пережили оные сюрпризы и остались в добром здравии. Душевном.

Подмигнув, он завладел дверным молотком и от души шибанул им. Густой звон ввинтился в уши, но я даже не поморщилась.

Открыли нам настолько быстро, что я не удивилась бы, узнав, что пожилой гном ночевал под дверью, чтобы ничего не пропустить.

– Дядюшка Тавир!

Радость поднялась из глубин души, не подвластная оковам шока, из которых до сих пор не мог вылезти разум.

– Миюшка, – густым басом протянул он и сграбастал меня в объятия. – Здравствуй, Хвостик! Как ты?! Перепугала всю родню! Мать с отцом вернулись из своего имения еще ночью и вот с самого утра тебя ждут!

От детского прозвища стало на душе тепло, а вот от явственно слышимого укора – стыдно.

– Ох… да так получилось.

– Знаю, как у вас получается, – проворчал гном, отстраняясь и поглаживая бороду. И выразительно покосился на мой живот! – Вот уж от кого не ожидал, Мия!

В голову с опозданием пришла мысль о том, что могли подумать близкие, когда узнали, что я возвращаюсь в середине учебного года и собираюсь знакомить их с каким-то мужиком.

Очень хотелось замахать руками и заверить старого дядьку, что ни-ни, но он уже развернулся и взмахом руки предложил следовать за ним.

– Интересно, – прокомментировал Мастер Хин. – Разуваться нужно?

– Только на входе в жилые помещения, – машинально ответила я. – Пока мы в официальных, предназначенных для приема гостей и для серьезных разговоров.

– Прекрасно, тогда последуем за любезным гномом!

Залы особняка сменяли один другой, и чем дальше мы заходили вглубь дома, тем более яркими становились мои дурные предчувствия. Так как, судя по всему, от грядущей встречи совсем не веяло семейным теплом.

Мы шли в Зал Присяги. В каждом гномьем доме, особенно в особняках знатных родов, был такой. В нем собирались советы для обсуждения важных вопросов, в нем судили провинившихся, в нем венчали новобрачных.

И я даже не знала, какая из вышеупомянутых повесток разговора меня пугала больше. Это стоило понять, еще когда я увидела дядюшку в роли привратника.

Это значило, что слуг отпустили.

Кажется, изначальный план по непринужденному знакомству провалился еще на подходе.

А такая хорошая была идея! В голове хлопьями пепла осыпалась радостная картинка того, как я захожу в комнату на жилой половине, обнимаю маму и папу, касаюсь кольца на руке деда лбом в положенном приветствии самому старому гному в роду. А потом он обнимает меня мозолистыми руками, и я вновь с головой окунаюсь в знакомый с детства запах металла и камня.

Камень ведь тоже имеет свой запах… для нас, гномов.

Увы.

Дядька Тавир распахнул врата Зала Присяги, мы вошли… и очень захотелось телепортироваться хоть куда-то!

Потому что семейная встреча проходила на самом высшем уровне! На массивном каменном троне в середине сидел мой дед, справа от него стояла мать, а за ней, как чужеземец, – возвышался отец. Несмотря на высокий род, он все же был лепреконом и исторически не имел даже права голоса на советах. Потому за них обоих говорила мама.

А вокруг… вокруг на каменных лавках которые уходили все выше и выше, сидели гномы моего клана.

– Любезный прием, – тихо хмыкнул Мастер Хин. – Так меня еще не чествовали.

– Это не для вас, – тихо выдохнула я, ощущая, как холодеют пальцы. – И это не чествование.

Дед оглушительно ударил в пол огромным жезлом с навершием в виде зеленой друзы кристаллов и рявкнул:

– Миямиль Гаилат! Подойди ближе!

– Так… – прерывисто выдохнул Лель. – А ну-ка.

Он хотел меня обойти и очевидно двинуть выяснять отношения с дедулей, но я не могла этого позволить. Вцепилась в его рукав и, просительно заглянув в глаза, попросила:

– Пропусти меня. И молчи, всех богов ради!

– Но Мия…

– Это мой род. И он имеет ко мне претензии. Ответ должна держать тоже я.

Мастер Хин отчетливо скрипнул зубами, но кивнул.

Сжав кулаки, я развернулась, гордо вскинула голову и, чеканя шаг, отправилась по огненному пути. С каждым моим шагом пламя по обе стороны от «дороги» становилось все выше и выше. А родня все ближе и ближе.

Суровое лицо деда, сочувственное отца и неверяще-осуждающее матери.

А потом она перевела взгляд на стоящего за моей спиной мужчину, округлила глаза, и в них я отчетливо увидела ужас узнавания.

– Вы?.. Но что вы тут делаете?!

– Лаатера! – рявкнул дед, потому что возглас его дочери был прямым нарушением регламента.

Но моя мать шагнула вперед… и заявила то, чего никто не ожидал:

– Вы же сказали, что вам не нужна моя младшая дочь! Вы отказались от нее! Сдержите слово Мастера!