Глава 17

Лельер Хинсар

Миямиль стояла впереди и по-прежнему сжимала его запястье, безмолвно прося остаться на месте.

Впервые в жизни Мастера Хина решительно задвинула себе за спину хрупкая девушка! Готовая защищать его. Грудью! Всей такой прекрасной грудью, которой, право слово, можно найти лучшее применение.

И ситуация была бы смешной, не будь она настолько грустной.

Судя по всему, его Разделяющую собиралась линчевать консервативная родня.

С частью которой он был знаком. Во всяком случае из памяти всплывали смутные картинки, хотя Лель бы не поручился, что Лаатера та самая гномка, если бы она сама его не узнала.

Но мать Мии уже заставил замолчать властный глава рода, который явно изволил гневаться, и в таком состоянии ему что Атрибут, что сам Проклятый Свет не угроза.

Поэтому Мия и попросила его не вмешиваться? Откровенно глупое решение, если честно. Все-таки старый гном в первую очередь обязан быть мудрым, стало быть, если ему напрямую сказать кто есть кто, он не должен переходить на личности.

Пока Хин размышлял, как уместнее всего поступить в такой ситуации, действие разворачивалось.

Дед Мии поднялся, стиснул пальцы на жезле и громоподобно спросил:

– Кого ты привела под крышу родного дома, внучка?

Остальные члены гномьего клана зароптали, и то тут, то там слышалось звяканье оружия о доспехи. На важные заседания бородачи по-прежнему ходят при полном параде?

Но в любом случае фарс пора прекращать. Конечно, дико приятно, что Мия оказалась готова выступить вперед, но погеройствовала – и будет.

Мастер перехватил ладонь девушки и, чарующе улыбнувшись, поднес ее к губам, касаясь ладони поцелуем.

– Все будет хорошо, мое сокровище.

А потом шагнул вперед, и от высокой фигуры Хина во все стороны хлынула Тьма. Первозданная, чистая, древняя… она оплетала фигуры всех, кто сидел на скамьях, и те проваливались в прожженные в пространстве дыры.

А для серьезного разговора ему достаточно только членов семьи своей девушки.

Совсем не так он это знакомство видел, конечно. Вот вообще!

– Кто ты такой? – воинственно выставив бороду вперед, спросил дед Мии, в руках которого словно по волшебству появилась огромная секира. – Я, Гаршар из рода Каменных Столбов, требую ответа, маг!

– С этого и стоило начинать, – насмешливо хмыкнул Лель, уверенно двигаясь вперед и лениво прикидывая – раскалить оружие в руках у почтенного гнома или таки оставить его при железке. – Я – Мастер Хин. Атрибут Малахита и Хранитель Тьмы. И я разочарован оказанным мне приемом, глава рода Каменных Столбов!

Гном отчетливо побледнел. Казалось, даже в бороде поседели оставшиеся темные волоски.

Но не дрогнул, не дрогнул… все же Миямиль действительно хорошо знала своего деда. За подобные слова любой другой Хранитель Стихий, будучи в дурном настроении, мог и убить. А жители Охры, понятное дело, были знакомы только со своими Атрибутами.

– Кто бы ты ни был – нам послали письмо о том, что моя внучка сегодня явится в мой дом с опозорившим ее человеком.

– Надо же, как может интересно трансформироваться новость о визите к родственникам. Уважаемый, кто был отправителем?

– Не знаем. Записка пришла за полчаса до официального письма, – нехотя ответил старый гном и, не глядя на саму Мию, вдруг заявил: – Но я успел созвать род. Моя внучка не останется опозоренной!

– Дедушка-а-а… – простонала Мия, нервно заламывая пальцы. – Да как так? Никто меня не портил!

Ну, допустим, это пока! Да и поцелуи на смотровой площадке для строгих нравов гномов – вполне себе подпадают под определение «девушку испортили».

Вперед выступил отец Мии и мягко предложил:

– Может, нам стоит перейти в жилую часть и поговорить спокойно? Раз все равно остались лишь члены семьи. Кстати, Мастер Хин, надеюсь, все остальные члены рода живы и здоровы? Нас очень впечатлила массовая телепортация, но хотелось бы знать…

– Все хорошо, – коротко ответил Лель. – Их равномерно раскидает в радиусе нескольких километров.

Лица всех присутствующих вытянулись, и Лаатара воскликнула:

– А как же Разлом?! А как же горная порода?!

Судя по панике в глазах гномки, она уже в красках представила, что осталась без сородичей.

– Не переживайте. Я все же достаточно сильный и умелый маг, чтобы не допускать таких оплошностей.

– Хорошо… тогда действительно лучше перейти в место поприятнее.

Судя по лицу мэтра Гаршара, ему хотелось провести беседу в официальной обстановке, но дочь и внучка настолько умоляюще на него глядели, что гному пришлось согласиться.

А пока они выходили из Зала Присяги и двигались по, казалось, бесконечным коридорам, Лельер косился на такую же рыжеволосую, как Мия, гномку и вспоминал… вспоминал.

Несколько лет назад. Дом Лельера Хинсара

Комната ярко освещена. До рези в глазах. Все светильники включены, шторы распахнуты, впуская солнечные лучи, а под потолком летают ослепительно сияющие сферы.

Если притерпеться к освещению, то можно заметить, что в помещении царит жутчайший погром. Притом сначала здесь был просто бардак, с разбросанными вещами, как мужскими, так и женскими, пустыми бутылками и бокалами. Но уже потом кто-то очень сильный бесновался так, что стекла пошли трещинами, мебель разлетелась на части и даже роскошная люстра сейчас валяется на полу в ореоле осколков хрусталя.

Высокий серокожий мужчина, зашедший в апартаменты своего коллеги, поморщился и прикрыл глаза рукой.

Увеличивая дискомфорт, по нервам прошлась тягучая, визгливая трель виолончели. Мастер Смерти неодобрительно взглянул на зависшего в переплетении силовых нитей полуголого блондина.

– Ну, и что это такое? – Он пошел вперед, аккуратно переступая через осколки стекла и прочий мусор.

– Что, Айлар Тис? Тебя раздражает данная приземленная картина? – усмехнулся хозяин дома.

– Меня раздражает то, что Мастер Пытки, вместо того чтобы заниматься делами, вновь с головой уходит в гулянки. Лельер, почему тебя не было на совете у Гудвина?

– А не пойти ли этому совету и нашему Гудвину… – угрюмо проговорил тот, мрачно глядя на Смерть через упавшие на лицо волосы. По тонким губам Пытки пробежала непонятная улыбочка, и по комнате снова полетела тихая мелодия. На сей раз очень красивая.

– Лель, прекрати так себя вести, – проговорил брюнет с раздражением и усталостью. – Я не обязан носиться с тобой, как с мальчишкой, будто у меня других дел нет.

– Не носись, – пожал плечами блондин, и его пальцы с чуть слышным шелестом скользнули вниз по струнам виолончели.

Тис даже поморщился, понимая, какую боль доставляет фениксу игра на струнных инструментах. У этой расы невероятно чувствительные подушечки пальцев.

Одержимость Мастера Пытки начинала серьезно беспокоить.

– Если бы не моя опека, то кое-кого давно казнили бы за превышение служебных полномочий. Что ты вчера сделал с лордом Даригаром?! Тебе же сказали разговорить, а не превращать его в воющий кусок мяса!

– А разве он что-то не успел сказать? – лениво поинтересовался палач. – Коли так, то теряю квалификацию… мне казалось, что он припомнил даже воровство варенья в детстве у бабушки, не то что планы заговорщиков и список участников предполагаемого переворота.

– Он все сказал, – медленно кивнул Смерть. – Меня больше интересует, зачем ты продолжал с ним потом… работать!

– Поиграть хотелось, – томно откинул голову Лель и тягуче спросил: – А что такого? После того как запретили ловить любого, кто приглянется, я могу только с преступниками повеселиться. Притом с официального разрешения нашего хозяина, а потому отстань, Айлар.

– Ты сам-то понимаешь, куда катишься?

– Я понимаю, что это не твое дело, – мягко улыбнулся блондин, покачивая босой ступней, с которой вниз срывались капли крови. Он, словно только сейчас заметил порез, удивленно посмотрел вниз и пробормотал: – Странно, и где умудрился?

– Оглянись, – едко ответил Смерть, для наглядности разводя руками.

– Ну да, побуянили немного, – медленно кивнул Лельер. – Кстати, я же не один был… и где все? Кажется, музыканты какие-то были и женщины…. Несколько.

– Ты стал на редкость неразборчив, – брезгливо поморщился Айлар Тис. – Значит так, Лельер Хинсар. Это мое последнее слово: или ты берешь себя в руки и перестаешь быть нашей проблемой, или пеняй на себя.

– И что ты мне сделаешь? – неподдельно заинтересовался Пытка. – Нет, это не ирония, мне и правда интересно!

– А я тебя убью, – тихо сказал Смерть, пристально глядя в безумные синие глаза и надеясь, что у ненормального феникса осталась хотя бы крупица инстинкта самосохранения. – Потому, что ты – один из Хранителей стихий, ты – один из восьми самых сильных магов этого мира… и ты проваливаешься в Безумие силы. А с таким диагнозом, мой дорогой шут, устраняют даже наших покровителей. – Мужчина развернулся и пошел на выход, уже в дверях остановился и добавил: – Я сказал.

– Да ты что! – раздалось шипение позади, и по комнате прошла силовая волна, откидывая все к стенкам. – А ты справишься со мной, полукровка?! С фениксом, который прошел преобразование, с последним представителем рода Белых!

– Наверное, тебе повезло, что ты последний, – хмыкнул Смерть, открывая дверь. – Не стыдно. Ни перед кем.

Раздалось рычание, потом вспышка пламени и сиплый клекот. Айлар медленно обернулся и окинул взглядом сверкающую синим огнем большую птицу.

– Ну вот, даже оборот толком не контролируешь. – Он заправил за ухо черную прядь и жестко сказал: – Перестань вести себя как подросток-психопат. Иметь все, что движется, пить, что горит, и упиваться вседозволенностью. Вспомни о роде, тобой упомянутом. Насколько я знаю, Белые слыли самыми сдержанными, самыми мудрыми и добрыми среди всего вашего проклятого крылатого рода! Так соответствуй!

Дверь с треском захлопнулась, и по лестнице прогрохотали тяжелые шаги разозленного Мастера Смерти.

Да, его неимоверно достал неуравновешенный дурак, известный как Мастер Пытки. Которого ничто не могло удержать в рамках допустимого. Он просто не хотел! Сам дал себе волю!

И не желал загонять зверя обратно, на темную сторону души.

Мрак есть в любом из нас, но нельзя спускать его с поводка.

И Смерть изрядно достало то, что скрывать последствия развлечений сумасбродного коллеги должен именно он. Потому что эта сволочь не желала заниматься даже прямыми обязанностями, не говоря уже о том, чтобы брать ответственность за свои же действия.

Иногда хотелось и правда прибить юнца, и даже сочувствия не осталось.

Несмотря на то, что Смерть был ненамного старше, рядом с этим блондинистым истериком он себя едва ли не стариком ощущал! Прискорбно разумным.

Вышеупомянутый психопат, уже в человеческом виде, сидел на выжженном полу, тупо смотрел на свои руки с неимоверно ноющими подушечками пальцев, порезами на ладонях – и, наверное, впервые решил, что стоит что-то поменять.

Потому что, как оказалось, умирать фениксу очень не хотелось.

Да, вот такая неожиданность.

Лель немного растерянно оглянулся и со вздохом встал, мысленно отмечая, что стоит обработать раны и ссадины. Что-то и правда загулялся он.

После душа блондин переоделся в свободные штаны, водолазку и в мягких домашних туфлях спустился на первый этаж.

Замерев около одного из зеркал, он пристально осмотрел свое отражение и скривил губы в усмешке. Н-да… следы разгульного образа жизни и на лицо и на лице.

Из немногих увлечений прошлого через смерть вместе с ним прошли лишь некоторые. Лельер очень любил травы, хороший чай и кофе.

Пожалуй, с большим энтузиазмом, чем за жертвой, Пытка мог носиться только по лавкам за новым сортом любимого «сена».

Привычный ритуал заваривания чая немного успокоил и принес Лелю желание… сходить на работу! И даже не в подвалы. Он же, как-никак, глава департамента… кажется.

И даже что-то вершил на этом поприще… тоже кажется.

Дальнейшие недели пролетели как-то очень стремительно.

Заниматься делами оказалось интересно. Новые методы, способы, длительность… и вообще, групповой допрос оказался поистине шикарной вещью! Работаешь с одним, а «поют» все!

Лелю понравилось быть Мастером Пытки.

Но кое-что изменилось одной осенней ночью, когда Мастер вышел на уже традиционную охоту. В его городе завелась какая-то тварь, которая грабила и убивала жителей.

Непорядок! В убийствах по психу и без причины Лель считал себя монополистом!

Ночь… ночь – прекрасное время. Она дает звездное небо для полета, она дает свет луны для глаз, она дарует тьму и тени, в которых можно укрыться.

Больше обычных ночей Лель любил только ночи после грозы.

Ветер наполнял крылья, расшитое звездами темно-синее полотно раскинулось над головой, а темный город с ярким бисером огней лежал внизу. Феникс снизился, паря над кварталами среднего класса, где в последнее время находили трупы, и внимательно оглядывал улицы, прислушивался к звукам.

Чуткий слух уловил женский крик, и гигантская птица стремительно понеслась туда. За несколько десятков метров он приземлился, оборачиваясь в высокого, тощего блондина в белом плаще и, многообещающе оскалившись, двинулся вперед.

Картинка предстала не оптимистичная. Два типа грабительской наружности прижимали к стене плачущую рыжую девушку и, судя по всему, собираясь попользоваться, а потом прибить. В сторонке валялось тело, видать, спутника девушки.

– Ну что, красотка, – оскалился один из подонков. – Будешь хорошей девочкой или нам твоего муженька окончательно зарезать?

– Пустите, – простонала девушка.

Лель только покачал головой. При всем списке его грехов насилия над женщинами там не водилось.

Но времени на размышления и наблюдения не было, потому что мужики стали рвать на рыженькой платье.

– И как вам не стыдно, господа? – вкрадчиво спросил Лельер. – Дама же очевидно против.

Ублюдки повернулись, но стоящего в тени одинокого придурка, который рискнул вмешаться, они не испугались.

Ой как зря.

Хотя… это же люди. У них всегда с самосохранением проблемы были. Даже странно, живут так мало и не ценят им отпущенное.

– А не пойти ли тебе? – сплюнул один мужик. – А то сейчас рядом с этим полутрупом уляжешься.

– Да вы что? – восхитился Пытка и сделал шаг вперед, выходя на освещенный участок мостовой.

Рыжая тихо пискнула, со страхом глядя на него. Узнала? Он подарил ей ласковую улыбку, от которой женщина вообще зажмурилась, и перевел взгляд на бандитов.

А они… не боялись!

Ура! Необразованные попались! Это даже лучше!

Все случилось быстро. Тонкий нож привычно скользнул в ладонь и уже через миг красовался в горле одного грабителя. Тот с хрипом осел на мостовую, а второй, неверяще посмотрев сначала на товарища, а потом на его погано ухмыляющегося блондинистого убийцу, с рыком бросился вперед, обнажая большой клинок.

– Скучно, – поморщился Лель и увернулся, одновременно выбивая у нападающего оружие и впечатывая его в стену.

Мужик мешком свалился на землю.

– Убил? – неверяще поинтересовался у тела Хинсар. – Нет, ну так не интересно!

Мастер наградил так несвоевременно сдохшего бандита пинком и развернулся, собираясь выйти из подворотни.

– Мастер! – настиг его отчаянный крик девушки.

Лель даже опешил, но обернулся.

К нему подбежала совсем маленькая женщина, судя по росту – гномочка, и, заламывая руки, попросила:

– Помогите, мой муж, он ранен…

– Я помочь должен? – снова удивился Хин, потому как спасенные жертвы обычно драпали едва не быстрее преступников.

– Я все отдам, только помогите, – посулила она.

– Да не нужно, – передернул плечами Пытка и вернулся к телу пострадавшего.

Тело его удивило. Оно не было гномом, оно, судя по всему, лепреконом было.

– Это ваш муж?!

– И что? – воинственно спросила его супруга.

И да, молоденькой она не была, уже зрелой дамой скорее. Темнота сыграла злую шутку с определением возраста.

– Ничего. – Лель достал из кармашка камешек телепорта, сдавил, освобождая энергию, задавая координаты городской больницы. – Я сейчас.

Спустя минуту он вернулся с двумя санитарами и носилками, на которые положили лепрекона и занесли в портал. В холле уже ждал врач, который окинул взглядом пострадавшего, осмотрел глубокий порез на шее, колотые раны на груди и животе и сразу сказал:

– Шансы почти на нуле.

Гномка удивила всех.

Она кинулась к Мастеру и встала перед ним на колени.

С настолько неадекватными женщинами господин Хинсар еще не сталкивался.

– Помогите!

– Да чем?!

– Вы палач, – тихо сказала женщина. – Вы самый искусный палач в Малахите. А значит еще и хирург. Прооперируйте моего мужа.

– Да вы с ума сошли, – честно ответил Лельер.

– Нет, – покачала рыжей головой гномка. – Пожалуйста, я вас умоляю…

Пытка несколько секунд смотрел в заплаканные глаза, а потом бросил в сторону:

– Подготовьте операционную.

Гномка только слабо улыбнулась. А когда Лель одними губами сказал: «Я ничего не обещаю», она лишь кивнула.

У него получилось. Руки, которые, казалось, забыли все, кроме того, как причинять боль, вспоминали на ходу.

Лепрекон пережил операцию и в ближайшее время умирать не собирался, хотя состояние, разумеется, все еще было критическое.

Лельер снял маску и перчатки, как был, в белом халате, спустился вниз, где металась рыжая гномка.

Она бросилась к нему и замерла, с безмолвным отчаянием всматриваясь в его лицо.

– Все хорошо, – улыбнулся блондин. – Пока, по крайней мере.

По лицу гномки покатились слезы, и она, всхлипнув, осела в кресло.

– Эм-м-м, – протянул Пытка. – Все же хорошо.

Ничего кроме повтора очевидного факта в его голову сейчас не пришло. Утешать Лельер Хинсар не умел.

– Это я от счастья, – огорошила его рыжая.

– Ну… ладно. – Хин решил принять эту версию как рабочую. Хотя еще никогда не видел, чтобы от счастья плакали настолько горько.

Он опустился в кресло напротив и похлопал себя по карманам, ощущая жгучее желание закурить.

Как-то все очень интересно обернулось.

И ему понравилось.

– Я вам должна, – нарушил его мысли тихий голос.

– Ага, – рассмеялся Пытка и, вспомнив старые сказки, сказал: – Младшую дочку.

– Э-э-э-э… – протянула гномка.

– Не переживайте, – поднялся Хин и пошел на выход, бросив на ходу. – Это была шутка.

Остановился, в красках представив, как через какое-то время ему притаскивают жертвенную девицу в награду за спасение родителей, и, повернувшись, с нажимом добавил:

– Я и правда пошутил. Никаких дочек!

В коридоре Лель отловил первого попавшегося медработника и поинтересовался, где кабинет дежурного врача. Дежурным по удачному совпадению оказался главврач.

Про форму его глаз, когда Мастер появился на пороге, наверное, упоминать не стоит.

Хотя, как оказалось, это был еще не предел!

– Я тут подумал… – Лель щелчком пальцев сбил с рукава невидимую соринку. – И решил, что вы раз в неделю будете предоставлять мне кабинет и подопытны… в смысле больных.

Ведь надо куда-то двигаться. Почему бы не в эту сторону?

Когда-то давно, еще в своем мире, Лельер Хинсар был одним из самых талантливых молодых хирургов.