Глава 19

Миямиль Гаилат

Меня усадили рядом с невозмутимым Мастером. Хин подарил мне улыбку и ободряюще сжал мою ладонь, несмотря на возмущенный взгляд пары гномок. Да-да, трогать пока нельзя.

Я отняла пальцы, послав Лелю извиняющийся взгляд. Не мы такие, обычаи такие!

Тут встала старая Эрра и очень всех удивила. Она пододвинула к себе кубок, наполнила его горячим красным вином из ближайшего кувшина, и с прищуром глядя на Мастера, проговорила:

– Атрибут Стихий в роду – это почетно. Ты войдешь в наш род, Мастер Пытки?

– Боюсь, то, что я Атрибут, подразумевает, что я также подданный другого государства, – усмехнулся Хин. – Но в любом случае мои драгоценные родственники, конечно же, будут иметь разумные преференции при выходе на рынок Малахита. Вас же это интересовало, уважаемая Эрра?

Я возмущенно уставилась на бабку. Это что, они меня продают?!

– Не гневись, Миямиль Гаилат, – старая гномка погрозила мне узловатым пальцем. – Доброго гнома при сватовстве мы спрашиваем: глубоки ли шахты у его рода, и на какой линии от Разлома находится дом, в который он приведет молодую жену. Что мне спрашивать у Пытки? Добросовестно ли он мучит государственных преступников?

– Эрра, ну это действительно уже перегиб! – не удержалась моя мать.

– А ты бы вообще молчала, Лаатера! – рявкнула на нее гномка. – Лаатера-алмаз, так тебя называли! Драгоценность Каменных Столбов, к которой сватались все видные холостяки Охры! А что в итоге? Замужество редкостной бесполезности! Даже сына не родила! Одни девки… потому надо грамотно их пристроить.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок» не прозвучало, но подразумевалось.

Я покосилась на мать и отца. Мама практически дымилась от ярости, и пламенеющие в полумраке волосы лишь усиливали это впечатление. Отца же было по человечески жаль. В клан он не входил, и стало быть присутствовать на сватовстве право имел, как мой родитель… а вот права голоса это ему не давало.

Как впрочем и матушке. Никто из них не подходил под характеристики «старые и мудрые».

– Хватит трещать как горные сквалыги, – пробурчал дед. – Сейчас о другом речь. Жениха надо испытать. Как прикажете испытывать Мастера?

Все дружно посмотрели на упомянутого. Тот вежливо улыбнулся. Эрра, не сводя взгляда, залпом выпила свой кубок, и крякнув, сказала:

– Хорош, грог-то… налейте Мастеру. Проверим так ли он хил, как выглядит!

Судя по тому, что вежливая улыбка Хина превратилась в радостный оскал, он не сомневался в том, что за данным столом не найдется никого, кто мог бы его перепить. Интересно, откуда у Мастера такой богатый алкогольный опыт?!

Перед внутренним взором мигом возникли картины того, как он спиртом дезицинцирует себя изнутри, а подозреваемых снаружи. Хотя зачем такой сервис в дознавательской? Сомневаюсь, что перед палачом стоит задача максимально аккуратно разговорить, а потом также бережно заштопать назад.

Вообще эта сторона жизни моего избранника до поры до времени в основном мною игнорировалась. Потому, вспомнив ее в такой момент, мне стоило немалых трудов не поддаться панике и не заорать, что я передумала жениться. И замуж выходить тоже передумала!

Стихии, как вообще так получилось? Ведь смотрины не дают статуса жениха, почему нас уже едва ли не браком сочетали?

Или просто драгоценные родственнички понимают побольше меня? И уверены, что если такой мужчина как Атрибут Малахита пришел свататься, то ему нельзя будет сказать: «спасибо, вы нам очень симпатичны, о результатах собеседования сообщим позже». Особенно если учесть, что я сама громко сообщила, что он мне нравится.

Было жутковато.

Почему я не послушалась сестру?! Она же предупреждала! Как в воду глядела!

Пока я внутренне страдала, за столом повысился градус веселья. Гномий грог быстро сбивает с серьезного настроя! Потому когда мне подлили чего-то прозрачного как слеза, пахнущего хвоей и влажным гранитом, я лишь на выдохе опрокинула стопочку.

После зажевала кусочком сала со вкусной розовой прослойкой и ощутила, что жизнь неуклонно становится краше.

Коварный Мастер Хин сжал мои пальцы и жарко шепнул на ухо:

– Я вижу, что тебе страшно. Потому знай, в любом случае это и близко не брак. У тебя есть возможность передумать.

Угу, как же.

Почему коварный? Потому что сказал это ПОСЛЕ того, как я выпила. Стало быть слова упали в благодатную почву, и я действительно успокоилась.

Тем временем дед настойчиво спаивал моего избранника. Я проводила задумчивым взглядом уже третий кубок с первачом.

– Твой отец отправился громить конкурентов после четвертого, – наклонилась ко мне сидящая по другую руку матушка. – Ой что будет!

Собственно дед встал и заявил, что они с дорогим гостем посовещались и выявили испытания достойные Мастера.

– Итак, значицца… для начала нужно показать, что жених Мии могуч телом! Для этого нужно выпить семь мер отборного первача. Не закусывая!

Все одобрительно загудели и застучали по столам кубками, а я ощутила, как снова поднял голову зверек по имени паника. Семь мер! Семь! Они же отравят мне Мастера! Или того хуже, он сам пьяный пойдет гулять и где-то убьется, а потом Охре предъявят такие претензии, что горы вздрогнут!

– Второе – испытание силы! Сразу после семи мер самогона мы отправимся в нижние штольни. Там давно что-то воет, да бухает! Вот и посмотрим, а то эта хтонь уже два отряда охотников извела.

И потому он решил возглавить третий?! А надраться во имя того, чтобы доставить твари хотя бы какие-то неприятности. Интересно если сожрать пьяных гномов, то утром будет похмелье?

Так!

– Дед! – я вскочила, но возмутиться не успела, потому что Мастер мягко потянул меня вниз, и стоило посмотреть в синие глаза, сказал:

– Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Несколько мгновений я вглядывалась в переливы цветов. В этих глазах было все, от океанских глубин и самых глубоких болотных омутов до лазури небес.

– Верю.

И села.

И зря, кстати, так как дед озвучил третье!

– Последним испытанием станет ночь в одних покоях с нашей девицей. Испытание духа! – Гаршар повернулся к Мастеру, с размаху хлопнул того по плечу и расхохотался. – Девку портить нельзя! Замуж потом конечно, отдадим, но уважать тебя перестанем!

Занавес.

– А меня никто спросить не хочет?

– А мы тебя спрашивали. Ты сказала, что он тебе нравится.

Проклятый Свет!

Что там Хин говорил? «Это и близко не брак». А как тогда это непотребство называется?!

Лельер Хинсар

Гномы Лелю понравились!

Притом на всех уровнях психического восприятия. От бородатых родственником Мии был в восторге как сам Мастер, так и ненормальный шут в глубинах разума. Особенно последний, о да.

Возможно потому, что с каждой новой чашей самогона шут становился все ближе к поверхности.

В связи с этим хотелось приключений. А также алкоголя, табака и женщину! Можно в любой последовательности.

Особенно радовало то, что в целом именно такую программу ему и предлагали!

Мия сидела рядом и краснела. Притом, судя по всему, не от смущения, а от злости. Это влекло еще больше, так и хотелось притянуть малышку к себе, распустить медные косы и впиться в алые губки поцелуем. Не таким нежным и ласковым как тот, что он позволил себе над Разломом.

Другим. Жестким, страстным, давая волю губам и рукам, позволяя им путешествовать по изгибам девичьего тела.

Заглянув сначала в декольте Мии, а после в свой бокал, Лельер понял, что вслед за шутом проснулся и поэт. Потому что эти упругие полушария хотелось называть как-то возвышенно и красиво. А раньше он обходился банальным и понятным термином, который звучал куда более грубо.

Взгляд снова утонул в… чудесных зеленых глазах Миямиль. Попробовал бы он утонуть где-то еще под пристальным наблюдением отца девушки. Да и дед, несмотря на то, что выпил больше всех за столом, покосился на женишка крайне неодобрительно.

Лепрекон же вообще глядел на него настолько нехорошо, что Хин мигом вспомнил, что эта раса всегда очень неплохо разбиралась в химии. А точнее в ее органическом разделе.

Интересно, настолько реально отравить Хранителя стихии?

После изрядно нетрезвый взор грозы половины Малахита и всего Изумрудного города, остановился на нежно поглаживаемой сковородке, которую не выпускала из миниатюрных рук Лаатера.

Кажется давнее спасение мужа не являлось индульгенцией на домогательства к дочери. А жаль!

– Мэтр Гаршар, – Лель счел за благо обратиться к главе клана и выразить свою готовность к подвигам. – Вы что-то говорили о монстре, который тревожит горные глубины. Почему бы нам не отправиться прямо сейчас?

Лаатера хмыкнула, и коснувшись локтя мужа, шепнула:

– Ты отправился громить конкурентов, выпив побольше. А еще говорят, что из-за частого контакта со спиртом хирурги более устойчивы к алкоголю! Бессовестно врут.

Лепрекон немного расслабился и, приобняв жену за талию, ответил:

– Он же по основному профилю палач. Так что вполне может быть и слабоват!

ТАК шута Гудвина еще не оскорбляли!

Потому, когда глава клана Каменных Столбов заявил, что положенные семь чаш еще не осушены, вдобавок не будем забывать о жесте уважения к хозяевам(еще парочке минимум) – Лель не возражал.

Примерно после девятого бокала невесть куда исчезла Мия и ее мать, а сам Лель дискутировал с отцом Мии о том, какие именно мази лучше использовать для заживления ран. Кто сказал, что исцеление не может быть пыткой? Особенно если не обезболивать, а лишь обострять чувствительность. Очень удобно – сначала калечишь, потом лечишь, а «поет» государственный преступник одинаково эффективно от обоих процессов!

А дальше все происходящее слилось в череду ярких образов. Некоторые из них пролетали настолько стремительно, что Хин даже не мог упомнить суть картинок, а другие запоминались неестественно детализировано.

Например он четко запомнил какие именно барельефы украшают арки мостов переброшенных через Разлом, но в упор не различал гномов, что решили отправиться вместе с ним в глубины гор. Бородатые и такие же пьяные рожи слились в одну сплошную череду. Периодически среди них мелькала старая Эрра, и данный факт всегда очень удивлял Лельера.

– А вы… зачем? – все же смог сформулировать мысль Лель, с трудом сфокусировавшись на лице ускользающей старухи.

– Затем, – противненько захихикала низкорослая бабка и, подняв руку, поддержала высоченного Мастера под локоток. – Вот ты, милок, как думаешь почему некоторые живут долго, а другие сгорают еще в начале своей старости?

– И?

– Жить нужно интересно, сколько бы тебе ни было лет! А такие развлечения пропускать… да я даже с отказавшими ногами все равно с вами бы отправилась. Внуки бы и понесли!

– Там же эта… как ее… страшная хтонь! – наконец-то вспомнил Пытка и нравоучительно добавил. – Опасно же, бабушка. Остальные воины и привычны ожидать смерти.

– А я в мои двести пятьдесят не привычна, что ли? – ворчливо спросила старуха. – Поверь, беленький, мы уже лет тридцать с ней регулярно приветствуем друг друга. Но в последний путь пока не зовет, и то хорошо… успею посмотреть на хтонь.

Последнее слово Эрра произнесла со старческим, дребезжащим подхихикиванием. Лель попытался сосредоточиться на глазах старой женщины и на какой-то миг даже замер, трезвея.

Со сморщенного лица, исперещренного морщинами как камень трещинами, на него смотрели яркие, как отборные сапфиры, голубые глаза. В них действительно было настолько много жизни, что это резонансом отдавалось где-то в груди.

– Пришли! – отвлек его от общения с Эррой глава клана.

– К-к-куда?

– К спуску. Мастер, признавайся, ты любишь скорость?

Лельер лишь хмыкнул, потому как еще не родилось феникса, что не любил бы высоту и скорость. Эти понятия являлись синонимами слова «небо». И птице без них не жить, даже если она до поры заперта в человеческом теле.

Оказалось, гном не просто так интересовался!

– Видишь ли белый, дело в том, что из-за этой тварюки у нас не работают подъемники. Потому мы будем спускаться на вагонетках! А это быстро!

– П-п-прекрасно, – поперхнулся бывший шут, который начало приключения представлял себе совсем иначе.

Все же когда представляешь эпическое сражение с хтонью, то видится как ты героически к ней идешь, а не летишь вперед собственного вопля. А орать Мастер будет!

Кто вообще в здравом уме откажется от возможности душевно поорать, если есть уважительная причина для этого действа?

– А вот и транспорт!

Ему торжественно указали на небольшую вагонетку. В другие такие же влезали по три гнома в полной амуниции. Бряцали топоры, звякали взятые с собой бутылки с первачом, звучал раскатистый смех.

Неведомое чудище было заранее жалко. Для него все в любом случае закончится плохо. Или порубят на неаккуратные кусочки или после сожранных гномов монстра накроет неизбежное похмелье.

Рядом снова появилась Эрра, очень проворно для своего возраста влезла в тележку и, расположившись, махнула рукой:

– Залезай, малахитский убивец!

– С вами? – у Мастера были некоторые сомнения в том, что он поместится. Длинные ноги – это не всегда добро!

– Со мной, со мной, проказник! Только чур вести себя прилично! – и снова улыбка во все три зуба от пожилой гномьей красотки. – Ты бы знал, как за меня по молодости сражались!

– Вы и сейчас… производите впечатление, – тактично высказался Лель и все же погрузился в вагонетку.

– Господин Хин, вы бы ноги убрали и пригнулись, – посоветовал проходящий мимо гном. – Туннели узкие, можете доехать либо без ног, либо без головы.

Наиболее компактно сложившись и максимально отодвинувшись от грозы всех холостых мужчин столетней давности, Мастер Пытки выразил свою готовность ехать убивать хтонь.

– Будешь? – щедро сунул ему бутылку сидящий в следующей тележке глава клана Мии.

Лель с благодарность принял, залпом допил и, прижав бутылку к груди, рванул навстречу приключениям.

Надо сказать, что следующие несколько минут показались ему бесконечными!

И да, тут действительно можно было с чистой совестью орать! Вагонетка неслась вниз, периодически подскакивая и закладывая лихие виражи. Они то ехали по узким пещерам, то вылетали на свободные пространства. То справа, то слева мелькали пропасти, глубиной которых Лельер просто не успевал впечатлиться, а над головой полыхало всеми цветами подземное «небо». Огненный мох, безумно редкий и дорогой. Подземный народ практически не экспортировал его, целиком используя для собственных нужд.

– Мать моя! Почему я раньше не каталась?! – восторженно орала впереди Эрра, подаваясь вперед. Лель аккуратно придержал бабульку за подол платья, опасаясь, что чересчур восторженная старушка вывалится на очередном крутом вираже.

Наконец ход замедлился, и спустя несколько минут они остановились посреди огромной, тускло освещенной пещеры.

– Шалун, – дребезжащим голосом хихикнула Эрра, хлопнув Мастера по рукам, все еще сжимающим ее одежду. – Отпусти уже бабушку.

– Да-да, конечно, – руки стремительно отдернулись. – Вам помочь вылезти?

Получив высочайшее согласие и вытащив бабку из вагонетки, протрезвевший после такого заезда Хин, повернулся к главе клана.

– Мэтр, где оно обычно нападает?

– Да когда как, – пожал плечами гном, поправляя доспех. – Началось все в дальних штольнях, но последний раз тварь сожрала всю бригаду горняков непосредственно во время погрузки руды.

– Ее кто-то видел?

– Из тех, кто непосредственно лицезрели – выживших нет, – покачал головой гном и дернул себя за бороду, выдавая волнение. – За все время сотню добрых гномов порешила, гадина. Пришлось закрыть эту шахту, так во второй начались эти… звуки.

– Какие? – насторожился Мастер.

Ответ пришел вовсе не от мэтра-гнома, а откуда-то из темноты коридоров. Притом сначала раздалась громкая ругань, и бабка Эрра ехидно поинтересовалась, не про эти ли звуки говорил ее родич. Дед Мии только недовольно посмотрел на старуху, но ничего не ответил.

Строй подземных воинов ощетинился секирами.

Магические светильники полыхнули нестерпимо ярко, и некоторые из них швырнули вперед, выхватывая из объятий тьмы высокую фигуру. Которая на неведомого зверя совсем не походила.

Более того, она повторно споткнулась, и заслонив лицо рукавом, гневно рявкнула:

– Потушите свет, идиоты!

Сверкающие сферы послушно сбавили накал, а мэтр Гаршар с ноткой недоверия в голосе спросил:

– Эм… Хранитель?

– Хранитель! – с издевкой согласился вышедший в главную пещеру Морриган Сталь.

С десяток секунд все смущенно молчали. Даже достопочтенная Эрра не спешила спасти ситуацию и разрядить обстановку, наоборот, отступила за спины мужчин.

В это время Морриган отряхнул темную, но сейчас покрытую пылью одежду, и выпрямившись, с отчетливо ругательными интонациями, спросил:

– Какого демона вы тут забыли? – а после перевел жесткий взгляд на Пытку, и понизив голос, свистящим шепотом уточнил. – И главное, что ТЫ тут забыл?

Лель переглянулся с дедом Мии, но сказать они ничего не успели, ушлая старушенция просочилась вперед и скрипучим голосом поведала:

– Так жениха внучкиного испытываем, ваша милость!

Мор удивленно изогнул бровь и обвел все гномье воинство изучающим взглядом.

– И где он? Насколько я помню старейшины очень трепетно относятся к обрядам. В общем, не вижу вашего национального костюма! А также у меня огромный вопрос… неужели так внучку замуж выдавать не хотите, что в качестве испытания притащили его на ужин подземной тварине?

Эрра вновь открыла рот, и сверкнув последними зубами, уже решила было продолжать нести истину в массы, но Мастер осознал, что пора перехватывать инициативу.

– Я жених, Мор.

– То есть все настолько серьезно?

В голосе Стали было столько едкой иронии, а во взгляде просто море снисходительного недоумения, что по жилам Мастера Пытки вместе с кровью потекла практически позабытая ярость.

Но вырвалась лишь холодной фразой:

– Представь себе.

– Лель, не пойми неправильно, я за тебя рад, – хмыкнул в ответ Сталь, позволяя улыбочке расплыться по красивым губам. – Но если учитывать мою осведомленность, то сам факт того, что ты решил ограничиться одной женщиной выглядит невероятно!

Лельер уже думал было ответить что-то философское на тему остепенения, как в их диалог вновь ворвался двухсотлетний неустрашимый соблазн всех гномов по имени Эрра.

– То есть вы таки хотите сказать, что на него еще и очередь желающих стояла?! Никогда бы не подумала!

Мэтр Гаршар страдальчески закусил бороду и судя по всему всерьез прикидывал, нельзя ли этой же бородой заткнуть слишком болтливую родственницу.

Лельер лишь вздохнул, но решил, что не хочет пояснять сначала гномам за свою востребованность, а после Хранителю Охры за серьезность намерений. А потому сменил тему:

– Ты искал в каменоломнях нечто интересное, Мор? Кстати как ты умудрился пропустить разгул какой-то нечисти на твоей территории?

– А с чего ты вообще взял, что я буду отвечать на вопросы подданного другого государства? – чисто из любопытства поинтересовался Хранитель Стали.

– М-м-м… дай-ка подумать, – демонстративно помолчав секунд тридцать, Лель изобразил озарение. – Потому что вряд ли ты сможешь помешать мне обшарить тут все самостоятельно! Ну и стоит учесть, что раз ты лично снизошел в такие глубины, то ваши маги и следователи уже не справились.

– Не во всех штольнях есть металлы, а мои возможности очень сильно завязаны на физическое воплощение стихии Стали, – сухо ответил Морриган, а после кивнув в сторону толпы неловко мнущихся гномов, сказал. – Вы можете быть свободны!

Ага, стало быть сейчас будет информация не для чужих ушей? Любопытно!

Гномы за несколько минут погрузились в вагонетки и с грохотом умчались по шахтам-ногам куда-то вдаль, унося с собой и очень любопытную бабку, которую с трудом удалось уговорить уехать.

Удостоверившись, что в пещере остались только Мастер и глава клана Каменных столбов, Морриган произнес:

– Я не могу «просмотреть» те, где добывают известняк, алебастр или например, как тут ухнытык.

– Что-что?

– Ухнытык, Лель. Не я придумал название, не ко мне вопросы.

Мастеру Пытки стоило невероятных усилий сдержаться и не заржать.

– Хорошо. А чем же так хорош этот… – произнести заветное слово сразу не получилось, потому пришлось ограничиться нейтральным. – этот минерал.

Сталь лишь кивнул, и мэтр Гаршар взял слово.

– Это магически обогащенный камень. Очень редкий и весьма сложный в добыче. Нужно соблюсти много условий, чтобы при отрыве от каменных жил в руде оставались силы.

– Никогда не слышал, – медленно произнес Лельер, с прищуром глядя на Морригана и мысленно потирая руки.

Кажется только что он прикоснулся к одному из государственных секретов Охры. И это хорошо, очень хорошо!

– Рано радуешься, мы все равно хотели предложить его Малахиту, – обломал Сталь.

– Хорошо, – лишь усмехнулся Пытка, и присев на край последней вагонетки, махнул рукой. – А теперь расскажешь мне, наконец, занимательный ужастик о том, кого именно мы тут ловим?

– Это нечто магическое, – повел плечами Сталь, и в ответ на скептический взгляд Леля, с раздражением ответил. – Если бы мы знали о нем больше, то здесь бы бегала команда, ориентированная на уничтожение конкретной дряни, а не я.

– Стало быть разведка, – коротко заключил Лельер.

Судя по лицу Морригана ему очень хотелось пооплодировать, просто таки феноменальной догадливости коллеги, но удалось сдержаться.

– Именно, – и с неохотой добавил. – Твоя помощь будет весьма кстати. От Огненного в замкнутых и узких коридорах нет никакого толка. Тьма однозначно будет лучше.

– Благодарю за приглашение. Мор, может отправим почтенного мэтра наверх? – мозг окончательно проветрился от алкогольных паров, и Лель решил, что нужно предпринять что-то для сохранения будущего родственника в целости и сохранности.

И вряд ли этому будут способствовать поиски страшилища.

Сталь уже начал было выплетать портал, благо в отличие от Лельера он находился на своей территории и шансы вписаться в стену при его переносе были минимальными.

– Уважаемые Хранители, я с вами не согласен, – гном выпрямился и степенно огладил пышную бороду. – Вот при всем уважении, но разбираетесь ли вы в камнях? Знаете ли какое состояние для минералов характерно, а какое нет? Если предположить, что тварь наша органического происхождения, то у нее не может не быть так сказать выделений… и не только от естественных надобностей. Например от слизи подгорных оурдов – камни окисляются, но если не знать как они должны выглядеть – вы пройдете мимо.

– Дело говорите, – кивнул Морриган. – Но, надеюсь, вы, мэтр Гаршар, понимаете, что никто не может гарантировать то, что вы в целости и сохранности вернетесь в город.

– Глава не тот, кто прячется за спинами родичей, а тот, кто больше всего делает для клана, – с достоинством ответил старый гном. – Я прожил хорошую жизнь.

– Вот и чудненько! Это прекрасно, что все ко всему готовы! Предлагаю для начала проверить вот тот коридор.

– Почему? – интереса ради поинтересовался Мор, как следует потягиваясь и разминая шею, все же обшаривание шахт предназначенных для малорослого народа давалось этому крупному мужчине не просто.

– А что-то он мне нравится… вот даже не знаю почему, но сердечко прямо быстрее бьется, когда смотрю в его темные недра, – мечтательно выдохнул Лель, а после устало сказал. – Потому что их тут три, и из одного ты вернулся, а второй я проверил Тьмой, пока мы тут болтали, и там через несколько поворотов тупик.

– Так бы сразу и сказал. А то сердечко, будоражащие темные недра…