Глава 22

Орк остался вместе с Романом в кабинете, а мы с Ярославом второй раз вышли на улицу. Весна потихоньку переходила в лето. Мысли от погоды сами собой перетекли в мысли о предстоящей сессии. Часть экзаменов у меня выходила автоматом. Интересно, может быть, получится оставшиеся сдать досрочно? Но в любом случае будет больше возможностей для подработок. Ярослав, конечно, явно был против того, чтобы я устроилась к Роману. Но все же не отбросила для себя этот вариант. На зарплату официантки – самый простой вариант трудоустройства для молодой студентки – квартиру не снимешь. Куда-то в офис – без опыта и связей тоже вряд ли возьмут. Разве что уборщицей – но, опять же, зарплата уборщицы съем жилья не позволит. Конечно, можно попытаться попросить отца о помощи, но я знаю его характер: он, скорее всего, поставит условие вернуться домой. Пока садились в машину, я машинально сунула руку в карман джинсов и нашла бумажку с номером телефона и номером машины, которую мне дала Полина. А ведь с поездкой в управление и тренировкой я совсем забыла об этом. – Яр, помнишь, я сказала, что татуировка у меня появилась еще до того, как оказалась на болоте? Одна из одногруппниц, что была со мной в клубе, сказала, что записала эти данные у мужика, с которым я заходила в туалет. – Я подала ему бумагу. – Как думаешь, это может быть тот, про кого говорит отец? Машина вырулила на дорогу. – Теоретически, да. Но вот что странно. Я дал кое-кому задание проверить того типа, на которого указал твой отец. Я удивленно повернулась к Ярославу. Ничего себе. Быстро он. – И что удалось выяснить? – Помнишь записи с камер наблюдения в ночном клубе? Лицо на них видно не очень хорошо, но вполне узнаваемо. Внешность – та же. – Значит, его уже нашли? – всполошилась я. – С ним разговаривали? Зачем я ему понадобилась? Зачем он затащил меня в туалет? Чем опоил, в конце концов? Вопросы сыпались как из рога изобилия. Наконец я вплотную подошла к разгадке того злополучного вечера! Ярослав перевел взгляд с дороги на меня, выражение лица было странное, я так и не поняла, что оно значит, потому что он быстро отвернулся. – Внешность – та же, – повторил он. – Но я не уверен, что это был он, у этого типа есть алиби. Возможно, было использовано зелье смены облика. Возможно – перевертыш. Ну и дутое алиби тоже нельзя исключать. Нужно больше времени на проверку. То, что ты дала мне, я тоже проверю, но что-то подсказывает, что тот, на кого указал твой отец – просто козел отпущения. Меня словно мешком по голове ударило. Состояние дезориентации. Словно в яме, в которую я упала, вдруг провалилось дно, и я снова лечу. – Зачем это все? – прошептала пересохшими губами. – Ни с кем не общаюсь. Кому я могла перейти дорогу, чтобы настолько заморачиваться? Единственное, что приходит в голову, что сам отец захотел подставить своего конкурента, обвинив в домогательстве в отношении меня. Но тогда какой смысл меня пытать потом? А если это не отец, то кто? Я обычная низшая… – Ну… – Феникс неопределенно качнул головой. А я проанализировала сегодняшний день и вдруг ужаснулась, вспомнив о том, что Анна Рихард потребовала взять у меня кровь на анализ. – Подожди, ты же не думаешь, что с моей кровью что-то не так? – Майя, об этом я не думаю. Дождемся результатов анализа. Сейчас тебе ничто не угрожает, и я позабочусь, чтобы так было и впредь. А остальное расследование – оставь мне. Салон машины погрузился в молчание. Наверное, Ярослав был прав, у него больше ресурсов и инструментов, чтобы выяснить последние оставшиеся неясными детали вечера и ночи пятницы. Он и так сделал для меня уже очень и очень многое. – Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я. – Ты очень много для меня сделал. Я осторожно коснулась рукой его плеча, на миг позволяя себе чуть погладить его. Мимолетное движение, снова вызвавшее целый ворох ощущений. Ярослав перехватил мои пальцы, чуть сжал. – Не стоит. В конце концов, если бы не ты, я все еще был бы прахом под вампирской печатью, не дающей мне восстановиться. Так что считай, что я просто возвращаю долг. – Да, точно… – Горло перехватило так, что даже говорить стало больно. Я убрала руку, отвернулась к окну. «Он помогает только из благодарности. Да и как сказать «помогает»… свое он все же получит. Ритуал вскоре будет разорван, как только мы скрепим брак. Не надо забывать об этом и считать Ярослава совсем уж благодетелем. Я ему неинтересна. Ни в каком смысле», – нужно повторять это себе как мантру и не рассчитывать ни на что большее. Можно было бы по обыкновению промолчать всю дорогу до квартиры, но Ярослав сам не выдержал долгой паузы. – Итак, какие шансы у господина Базуки охмурить Жанночку… как ее там, Витальевну? – Вадимовну, – улыбнулась я. – Думаю, он перспективный жених. А что, почти победил древнего феникса. Не хватило какой-то доли секунды. – Ага, и вообще, древнему фениксу пришлось от него откупаться, только бы не получить по лицу, – поддержал мою шутку Яр. Мы оба понимали, что если бы он применил свою истинную силу, то, скорее всего, у орка не осталось бы никаких шансов на победу. Но Яр скрывался, потому правды мы не узнаем. Не договариваться же об ответном бое со «Скорпионом» в лице Ярослава. – Ты действительно думаешь предложить ему работу? – спросила я. – А что, толковый малый. На самом деле мне нужны связи. Любые, во всех кругах. Я слишком долго отлеживался под камнем на болоте, и сейчас большинство моих контактов уже не актуальны. Пора обзаводиться новыми. – Логично. Кстати, у тебя появились мысли по поводу дела, которое поручила Рихард? Ну, насчет гор. Яр дернул плечом, не отвлекаясь от дороги. – Относительно. Потом все расскажу, как немного структурирую мысли. Хочешь, где-нибудь прогуляемся, а потом поужинаем? Город сильно изменился за эти годы, покажешь мне его? Или, может, ты куда-то хотела бы попасть? Он так быстро перевел тему, что у меня скрутило низ живота. Под «где-нибудь поужинаем» подразумевалось и продолжение вечера. Конечно, Яр поступает как джентльмен: сначала нужно выгулять и накормить девушку, а потом уже приступать к закреплению брака. – Нет, что-то не хочется, – меня действительно начало мутить. – Давай лучше сразу поедем к тебе? «Время и так на исходе», – подмывало добавить, но я удержала язык за зубами. Нечего тут язвить. Всем понятно, что ситуация эта вынужденная. Ярослав не стал ничего спрашивать или спорить. Остаток дороги мы все же провели в молчании. *** – Приступим? – отважно спросила я, едва мы переступили порог квартиры. – Не будем оттягивать неизбежное, да? Раньше начнем, раньше кончим. Ой, неудачная шутка, прости. Я с кривой улыбкой потянулась к застежке на своей кофте, хоть рука и дрогнула.  Ярослав на это только вздохнул. – Майя, ты как будто повинность несешь или долг родине отдаешь. Не надо так. – А это не повинность? Ты сам очертил сроки, и вообще… – Это необходимость для нас обоих, но не значит, что мы обязаны идти в койку как на плаху. Не торопись. Расслабься. Позволь всему случиться в нужное время. «Тебе легко говорить, – подумала я горестно. – Ты и удовольствие от процесса получишь, и ритуал разорвешь, а мне…» В груди стало горячо, а во рту поселилась горечь. А мне ведь начало нравиться то, что между нами происходило. Рядом с Яром я чувствовала себя такой живой, настоящей. Впервые могла дышать спокойно, не боясь кого-то обидеть, оскорбить, оставить недовольным. Могла честно говорить о своих мыслях, могла участвовать в решении проблем. Мне понадобилось несколько дней, чтобы сблизиться с этим удивительным древним, таким непонятным, сложным, но одновременно кажущимся знакомым. Как будто я знала его всегда. На уровне эмоций, чувств, инстинктов. Как я могу сейчас расслабиться, если мне хочется нашей близости? Но другой. Искренней. Чуткой. Хочется стать для Ярослава не просто галочкой на пути к разрыву ритуала, а кем-то значимым. Ох, что я несу… Сами по себе подобные мысли губительны. Яр коснулся моего плеча, осторожно развернул меня, заглянул в глаза. Ладонь его держала крепко, аккуратно притягивала к себе словно в танце. – Не торопись, Майя, – повторил Ярослав. – Ты мне доверяешь? Слабо кивнула. А что мне остается? Только довериться. – Тогда почему ты так напряжена? – спросил, покачивая меня в мягких объятиях. – Тебе честно? – Он кивнул, и я продолжила: – Я не готова к этой чертовой консумации. У меня не было парней, вообще никаких отношений, и я бы хотела, чтобы мой первый раз… ай, неважно. – Ты боишься, что я причиню тебе боль? «Ты и так ее причинишь. В любом случае». – И это тоже. – Майя, ну я же не животное какое-то. – Объятия стали еще нежнее. – Пусть нас и связывают обязательства, но что мешает поцеловать тебя вот так?.. Его губы накрыли мои, и дыхание смешалось. Ярослав целовал аккуратно, пробовал мои губы, поглаживал спину, не позволяя вырваться. Мои ноги подкосились. Такими сладкими были эти ощущения. Неожиданными, но ужасно приятными. Легкость во всем теле, а внизу живота – пламя, что разгорается с каждым новым касанием. – Что мешает мне быть ласковым? – уточнил Ярослав, оттягивая ворот моей кофточки и целуя ключицу. – Что мешает запомниться? Этого я и опасалась больше всего. Что он запомнится. Навсегда. Останется выжженным шрамом в моей душе. Что я не смогу его выветрить, замазать никем другим. Всего несколько дней вместе, а я, кажется, рехнулась. Все же, когда пальцы умело начали расстегивать пуговицы, я напряглась. Невольно, но моя сущность, сущность низшей, напомнила о себе. Ведь у меня есть чешуя. Мое тело несовершенно. Я некрасива, ущербна, дефектна. Я – всего лишь полоз, а не какая-нибудь высшая, идеальная во всем. – Майя, что не так? – Яр глянул мне прямиком в глаза. – Это… – Я показала на обнажившийся участок кожи. – Если ты не против, я бы не хотела… раздеваться совсем. Грудь, живот, низ живота, бедра – все они были покрыты чешуей. И это уродство задевало меня даже в обычное время. Что уж говорить про такой ответственный момент. Ярослав покачал головой. – Майя, не выдумывай. Чешуя не делает тебя какой-то не такой. – Спасибо за лесть, но… – Никогда не стесняйся себя. Ты очень красивая. Его губы вновь накрыли мои, мешая сосредоточиться, выбивая все слова несогласия из горла. Теперь я понимала как никогда ясно: мне нельзя оставаться в его квартире, в его жизни. В опасной близости к нему. Нельзя пользоваться его гостеприимством. Нельзя видеть его по утрам. Потому что та боль, которую он мне принесет, не имеет ничего общего с физической. Она совсем иного толка. Я уже чувствую, что мне будет больно. Каждым его поцелуем, каждым поглаживанием эта боль распространяется по телу. Снятой неспешно одеждой. Приглушенным светом. Тихим дыханием, одним на двоих. Стонами, что невозможно сдержать, что рвутся из груди. Сбитыми простынями. Эта боль повсюду. Ее слишком много, чтобы вынести в одиночку. Но чуть позже, когда Ярослав уснет, а я останусь лежать в его постели, во мне окончательно окрепнет желание сбежать. Уйти. Исчезнуть. Чтобы боли стало хоть капельку меньше. Сон не принес облегчения. Полузабытье, полудрема, в котором меня преследовали события и эмоции пережитого дня. Коляска падает с горного обрыва, окровавленное тельце, вокруг которого столпились люди. Энергетическая волна и громкий детский плач. Тяжелый сон сменяется другим, еще более гнетущим и муторным. – Ты должна была привести сюда своего ублюдка, где он? Я вижу женщину с безумным взглядом, от нее пахнет решимостью и желанием защитить самое ценное. – Думали, я отдам вам своего сына?! – кричит она и решительно режет ножом ладонь, а затем прижимает ее к каменистой земле. Земля вспыхивает ярко-зеленым светом. Этот свет повсюду, он сковывает, не дает пошевелиться. – Сестра! Тут запирающая формация, это ловушка. Откуда у этой полубезумной столько сил на такие мощные чары? Это древнее сильное колдовство, не доступное обычной нечисти. – Привет-привет, чешуйчатые друзья, не ожидали меня здесь увидеть? – Белокурый подросток. На его лице две ярко красные точки – с такого расстояния не понятно точно, настоящая это кровь или они нарисованы. – Я и сам от себя не ожидал, если честно. Кто бы мог подумать, что окажусь борцом со злом. Я настолько хороший, что самому приторно. Ха-ха. Но из этого света уже не выбраться. Древним чарам можно противопоставить лишь древние чары. – Сестра, что ты делаешь? Нож входит в тело легко, словно в масло. Боль в груди почти не мешает. – Сестра, нет! Коляска падает с горного обрыва, окровавленное тельце, вокруг которого столпились люди. Энергетическая волна и громкий детский плач. – Сестра! Сестра! – Я слышу чей-то горячий шепот на ухо, но он становится все тише. –  Альбеску! Ты – предатель! – Предатель? Слишком громкое слово. Но я не буду за него обижаться, мы еще встретимся, и у тебя будет возможность передо мной извиниться. Хи-хи. И снова перед глазами горы и голубое небо. Оно так высоко, так недосягаемо. Надо мной склоняется ребенок. Мальчик лет пяти-шести. Он тянет ко мне руки. В первый момент мне кажется, что они нечеловеческие. Может быть, этот мальчик нечисть? Но очень быстро я осознаю, что он – обычный, просто вся кожа покрыта страшными ожогами. – Эй! Отойди от моей дочери! – слышу я мамин голос. – Я хотел помочь, – лепечет мальчик. – Она плакала. Ей больно… Я резко распахнула глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Какой ужасный кошмар мне приснился. Это все из-за стресса и того, что баюн залез мне в голову. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Перед глазами все еще стояли покрытые ожогами детские руки и истошный крик: «Альбеску! Ты предатель!». «Кажется, я где-то слышала уже эту фамилию…» – Встревоженное сознание быстро подкинуло ответ. Это было в управлении, Рихард упомянула ее, когда говорила про какого-то древнего. Видимо, мой воспаленный мозг сплел этот кошмар из обрывков пережитого за день и выдал вот такую вот белиберду. Я встала c кровати. Еще даже не рассвело. Выползла из-под тяжелого одеяла, посмотрела на спящего мужчину. Сон постепенно уходил, стирался, быстро, как и все прочие сны. Переживания вчерашнего дня, эмоции, наша близость, напротив, набирали силу и яркость. Моя уверенность – нужно уходить – крепла с каждой секундой. Здесь нельзя оставаться. Здесь все пропитано Яром. А мне… мне будет сложно не думать о нем. Интересно, наш брак скреплен как полагается? Вчера как-то не было времени узнать наверняка, а сейчас не хочу будить Ярослава и спрашивать. Я тихонечко прокралась на кухню, налила себе чаю и несколько минут тупо смотрела в пустоту, грея руки о кружку. В квартире было жарко, но я мерзла. Замерзала изнутри. Что-то во мне надломилось после вчерашней ночи. Нет, Ярослав в этом не виноват. Я четко представляла, на что иду и чем это грозит. Но все же реальность оказалась куда болезненнее, чем планировалось. Наверное, потому что я успела привязаться к Ярославу. Заинтересоваться им. Не просто как человеком или древним, а как мужчиной. С которым хотелось бы чего-то большего, чем одной совместной ночи. Ладно, все. Хватит себя жалеть. Я наскоро вымыла чашку и пошла собираться на пары. С твердой уверенностью вернуться сюда только за вещами, и все. Уйти из жизни Ярослава. – Вы не останетесь на завтрак? – В коридоре меня отловила Ирина Викторовна. – Ярослав Олегович сказал, что сегодня вы никуда не торопитесь. Даже не знаю, это она бесшумно вошла, пока я пила чай, или все время находилась в квартире, а я ее даже не услышала? – Я не голодна, спасибо. Перехвачу пирожок между лекциями в столовой. Не привыкать. – Как знаете. Хм, неужели я обидела ее отказом позавтракать? Ну, в моей ситуации есть какие-то плюсы. Не придется каждое утро отчитываться перед экономкой на тему того, почему я плохо питаюсь. В общем, быстренько одевшись и не утруждая себя косметикой, я выскочила из квартиры, где давили сами стены. Ярослав все еще спал. До учебы оставалось часа три, но я планировала бесцельно погулять по району. Что угодно, только бы не оставаться «дома». Прогулка в парке немного очистила голову. Я бродила меж липовых аллей, смотрела за утками, что неспешно плыли по озеру. Тошнота отступала. Утренний ветер охлаждал голову. Даже хорошо, что у меня так и нет телефона – никто не позвонит и не помешает. Я не хотела слышать ни маму с ее осуждением, ни отца с его нравоучениями, ни даже Ярослава, который будет вежливым и приветливым, как всегда обворожительным, только я уже не смогу общаться с ним как прежде. Если честно, на учебу идти тоже не особо хотелось. Я ожидала всяких дурацких сплетен по поводу вчерашнего. Но, к удивлению, никого не интересовала моя драка с Наташей. Ребята обсуждали скандальный выход знаменитой актрисы без нижнего белья на премьеру фильма – а до меня им не было дела. Ну и отлично. Я за вниманием не гонюсь. – Привет, – сидящая в середине аудитории Полина помахала мне рукой, приглашая сесть рядом с ней. – Ты как? Наташи рядом не обнаружилось. Ее вообще не оказалось в лектории. Что, так сильно обиделась, что решила не ходить на учебу? – Да все нормально, – я улыбнулась. – А ты? – Ага, тоже. Слушай, а у твоего знакомого… ну, друга твоего парня… у него кто-нибудь есть? Ну, чисто теоретически. «Ага, целый бордель девиц», – подмывало ответить меня. – Знаешь, Поль, я бы не советовала связываться с Ромой. Он прекрасный во всех отношениях, – поправилась, чтобы не казалось, что я его осуждаю, – но вам с ним не по пути. – Хочешь сказать, я для него недостаточно хороша? – Полина подбоченилась. «Да он же откровенно над тобой издевался. Развел тебя за пять минут как школьницу, а ты и поплыла!» – но таких обидных слов я тоже не произнесла вслух. Кому нужна моя правда? Только обижу. – Нет, я не о том. Он сделает тебе больно, даже если у вас что-то сложится. Потому что вокруг него крутятся всякие девушки, и он не слишком разборчив в связях. Ты для него будешь лишь одной из многих, а не единственной. Наверняка я этого не знала, но что-то подсказывало, что не ошибаюсь в своих догадках; вряд ли владелец борделя – святая душа, у которой одна любовь на всю долгую жизнь, и вообще он праведник, девственник и противник всяких плотских утех. – Ясно. Полина сделала вид, что очень заинтересована содержимым смартфона, а я вздохнула. Ну вот, сейчас отверну от себя и ее тоже. – Привет, девочки! – В этот момент на соседнее со мной место плюхнулась Наташа. – Майя, прости меня, пожалуйста, – произнесла она трагичным шепотом. – У меня сейчас тяжелый период в жизни, я немного схожу с ума от всего, что навалилось. Еще и выпила в клубе. Мозг поплыл. Я не хотела всего того, что натворила. Вчера весь вечер думала о тебе. Мне ужасно стыдно… и страшно из-за того, как все могло обернуться. Я еще вчера должна была извиниться, а не драться с тобой. Ее желания сейчас было сложно прочитать и выцепить из них что-то конкретное. Желание получить прощение чувствовалось (да даже вид был извиняющийся, а взгляд жалкий) – это факт. Лицо было чуть испуганным. Но сказать наверняка, так ли она честна в своих признаниях или просто немного устыдилась из-за того, что сплавила меня в клубе незнамо кому –  я не могла. Впрочем, я протянула руку в знак примирения, а Наташа в ответ заключила меня в крепкие объятия. Конечно же, я ее не прощу. Но и устраивать очередной скандал смысла не вижу. А захочет еще раз подраться – я вспомню парочку приемов от Ярослава. В глазах опять защипало. Думать про Яра было невозможно. Сразу же вспоминалась вчерашняя ночь. Каждое ее мгновение, что останется в памяти навечно. Почему же так больно, как будто внутри меня, где-то в груди, кровоточит свежая рана и каждый вздох разрывает ее края все сильнее? Следующие пары прошли в относительном спокойствии. Наташа, правда, изображала такую любовь, что невольно мне становилось не по себе. Да что с ней такое?! Она тоже хочет закадрить Романа, которого увидела вчера, и потому пытается заделаться моей лучшей подружкой? Иначе смену ее настроения попросту не объяснить. Невозможно быть одновременно последней стервой со всеми и такой милахой – конкретно со мной. Даже Полина, которая хоть и продолжала на меня обижаться, но открыто не показывала этого, смотрела на подругу с сомнением. Видимо, и сама не понимала, что нашло на Наташу. Та не отлипала от меня ни на секунду. После третьей пары стоял большой перерыв, и мы пошли в столовую. Если честно, я уже проголодалась. Вот что значит нормально не позавтракала утром, а тот пирожок, что съела на первой перемене, давно уже забылся. И сейчас я рисковала урчать животом как голодный кит. Но моим мечтам срочно пообедать не суждено было осуществиться вот так запросто. Потому что у столовой я встретила… хм… Алексея? Да, определенно, это он. Арбитр стоял в уголке, сливаясь своим серым официальным костюмом со стеной, и что-то записывал в блокнотик, сверяясь с доской информации. – Девочки, идите без меня, я попозже подойду, – сказала Наташе с Полиной. – Успеешь? А то пока очередь отстоишь, уже перемена кончится. Что у нас там по расписанию следующее? А, физра, – вспомнила Наташа. – Опа. Ты же не планируешь с нее слиться? Там сегодня какой-то зачет. Лучше останься, а то потом запаришься пересдавать. Она теперь еще и за мою успеваемость переживает? Нет, точно что-то здесь нечисто. В заботу Наташи верилось с трудом. Наверняка ее заинтересовал Роман. Ради красивого парня она готова даже мириться с Майей, которую еще вчера презирала. Как бы ей намекнуть, что путь к его сердцу лежит не через дружбу со мной? – Никуда я не сольюсь. Я скоро к вам подойду. Идите-идите. А, захватите мне пирожок с сосиской. Вдруг не успею… Привет, – я уже подошла к Алексею. Парень подслеповато сощурился, как будто не сразу разобрал, кто перед ним. – О, какие нелюди, привет! Ты же тут учишься? – спросил он, почесывая ручкой затылок. – Ага. А ты что делаешь? – Да задание одно от управления, я разглашать вроде как права не имею. Но скажем так: среди нечисти в рядах преподавателей есть коррупционеры. Только они берут не деньгами, а выкачивают из студентов кровь… в прямом смысле слова. Алексей понизил голос до заговорщического шепота. – О, и ты лично ведешь расследование? – Ага. Самостоятельное дело. Вот стараюсь не облажаться в какой-нибудь ерунде. А то у меня бывает, что не вижу чего-то мелкого и поэтому буксую. Ну, рассеянный местами, чего с меня взять. В бумажках хорошо копаюсь, а как доходит речь до практики – не хватает навыков. С самооценкой у него явно были проблемы, поэтому я поспешила подбодрить: – У тебя все получится. Иначе и быть не может. Паренек зарделся. А затем спросил еще тише, как будто опасался, что нас услышат: – А ты чем занята вечером? Нет желания пройтись где-нибудь? Погода такая хорошая… Нет-нет, я понимаю, у тебя жених, и все такое. Мы по-товарищески чисто. Ох, нет. Сейчас мне меньше всего хотелось с кем-то гулять или общаться ни о чем. Леша вроде неплохой (по крайней мере, честный), но я не настроена на общение даже с ним. – Прости, у нас с Ярославом на вечер были планы, – соврала я, не моргнув и глазом. – Как-нибудь потом, ладно? – Конечно. – Он явно огорчился, но вновь перевел взгляд на информационный стенд. – Ладно, не буду тебя отвлекать. Мне еще  многое успеть надо, а рабочий день не резиновый. Попрощавшись с Алексеем, я пошла (скорее – побежала, истекая голодной слюной) в столовую. К счастью, повезло, и девочки еще не расплатились за обед. Поэтому я присоединилась к ним в очереди под недовольное ворчание тех, кто стоял за нами. – Что за паренек такой? На которого ты нас променяла? Очередной ухажер? – полюбопытствовала Наташа, становясь на секунду собой прежней, любопытной сорокой с языком без костей. – Костюмчик у него, конечно, так себе. Дешевенький. – Не ухажер, просто знакомый, – ровно ответила я. – А ты за мной следишь? – Нет, конечно. Просто ты к нему так рванула, что я невольно заинтересовалась. Раньше я не знала, что ты такая популярная, Майка. Девушка хихикнула, но, не получив одобрения ни от меня, ни от Полины, навесила на лицо скучающее выражение. «Угу, я тоже не подозревала этого», – подумала я мрачно, ставя на поднос тарелку с рассольником. После плотного обеда идти на физкультуру желания не было никакого, но кто спрашивает студентов? Мы вяло потянулись к раздевалкам. Я всегда переодевалась отдельно от остальных девочек и мылась самой последней. Ну, по понятным причинам. Когда у тебя растет чешуя, не очень-то покрасуешься перед одногруппницами. Ауру низшего можно спрятать амулетом, но на внешний вид тот не срабатывал. А использовать маскирующие зелья два раза в неделю – слишком дорогое удовольствие. Чаще всего я уходила надевать форму в туалетную кабинку. Когда кто-то спросил меня, зачем так делать, я придумала грустную историю о том, как в детстве рухнула с качелей на арматурину, потому у меня огромный уродливый шрам на всю грудь. Поэтому и одежду ношу закрытую, и не люблю оголяться при ком-то. Ну, знаете: комплексы, чувство несовершенства, и все такое. Девчонки меня пожалели и больше не лезли. Наоборот, все наши как-то приняли этот момент и стали побыстрее собираться, чтобы я могла  спокойно помыться в одиночестве. Но сегодня Наташа вздумала проявлять беспокойство даже по поводу моего внешнего вида – Да не стесняйся ты нас, переодевайся здесь, – мило улыбнулась она, когда я взяла вещи и направилась в сторону туалета. – Никто не будет над тобой издеваться. Шрам и шрам. У меня вон вообще неудачная татуировка на пояснице. Видела же? – Она чуть стянула штаны, обнажая выцветший узор. – Додумалась, блин, бабочку набить. Сделала в пятнадцать лет в подпольном салоне. Теперь жалею. И ничего, живу как-то. – Да мне привычнее в туалете. – Майя, перестань. – Девушка преградила мне дорогу. – Если на тебя кто-то косо посмотрит, я его сама закопаю. От комплексов нужно избавляться. «Если я избавлюсь от комплексов и разденусь прямо тут, ты, возможно, поседеешь», – пронеслось в голове язвительным голосочком. Нет уж. Туалет. Наташа вздохнула и закатила глаза. Я по обыкновению заперлась в кабинке и расстегнула верхнюю пуговицу на кофте, наполовину стянула один рукав. Но вдруг услышала какой-то шорох. Выглянула в щелку. Наташа на цыпочках кралась в сторону моей кабинки. В руках одногруппница держала мобильный телефон. Она рехнулась? Или собирается заснять со мной видео, чтобы потом отправить всем общим знакомым? Вот чего стоит вся ее показная дружба? Я не успела задать никакого вопроса вслух, потому что… все тело прострелило, будто в него вонзилась одновременно тысяча кинжалов. Резко. Адски сильно. Лишая возможности даже думать здраво. Боль была столь сильной, что меня повело вбок, я привалилась к стенке кабинки и задышала тяжело, поверхностно. Перед глазами плыло, а метка полыхала, точно я засунула руку в костер. Я не смогла сдержать стон, когда все повторилось. В горле застрял спазм. Я вывалилась из кабинки, глянула на Наташу пустым взглядом. Девушка отпрянула. – Эй, ты чего? – Она попыталась потрясти меня за плечи, но я отдернулась как от чумной. – Скажи преподу, что у меня месячные… я пойду домой… – прошептала я, еле переставляя ноги и пытаясь на ходу поправить кофту. Сомнений быть не могло. Моя метка среагировала на боль Ярослава. Ритуал свершился, и теперь мы чувствовали друг друга. Что с ним случилось? А главное – смогу ли я ему помочь?.. Я выползла из туалета и раздевалки, не видя ничего толком перед собой. Боль не повторялась, но мне хватило даже первых двух-трех «уколов», чтобы обмякнуть и едва переставлять ноги. Куда идти, непонятно. У меня даже нет телефона! Мне не позвонить ни самому Ярославу, ни Роману. Возвращаться к Яру домой? Так он, скорее всего, уехал по делам. Да и что с ним может приключиться дома? Что же делать? Меня начинала атаковать разрастающаяся паника, напоминая о том, что я всего лишь слабая никчемная низшая. Бесполезная дочь полоза. Дыши, Майя. Ты сильнее, чем думаешь. Нужно только собраться. – Эй, ты чего? На тебе лица нет! Эй! Куда поплыла? В обморок не упади! Кто-то схватил меня за талию, мешая рухнуть на пол, и потряс за плечи. Я едва ли не со слезами счастья поняла, что передо мной стоит Алексей. Арбитр Алексей! Который наверняка сможет что-то сделать! – С Ярославом что-то произошло, – одними губами шептала я, хватаясь за лацканы его пиджака. – Я почувствовала его боль. – Ща разберемся, – уверенным голосом, совсем не похожим на прежний тон забитого ботаника, сказал Алексей. Кажется, сейчас он находился в «своей стихии». Потому что движения стали четче, взгляд посерьезнел. Парень схватился за мобильный телефон и набрал чей-то номер. – Хм, не отвечает. – Кто? Только теперь я могла немного отдышаться. Болевой приступ отступил. – Так Ярослав же. У меня по долгу службы есть номера всяких особых шишек. Номер древнего в этот список, как ты понимаешь, входит. Ладно, не волнуйся. Ща мы все придумаем и найдем твоего жениха. Идти можешь, или вызвать врача? Я уверенно кивнула. – Могу.