Глава 24

Я была где-то между сном и явью, в мире, где реальность переплеталась с кошмарами. В моих снах – змеи. Множество змей, они обвивают, их чешуйчатые тела скользят по коже, вызывая мурашки. Но страха и отвращения нет. Скорее, раздражение. Как они смеют мешать? Пытаются ластиться? Захотелось накричать на них, приструнить, но из горла вырывался лишь шипящий звук. С каждым движением языка я чувствовала его раздвоение, словно сама превращалась в змею. Тяжелый сон сменился другим видением. Большой зал, колонны, высокие окна. Я видела место впервые, но узнавала его. – Сестренка, сестренка, ну зачем ты злишься? Зачем злишься… – передо мной вился гигантский змей. Вернее, змеиной в нем была только половина, руки и туловище у него были вполне себе человеческими, а вот вместо ног – хвост. Отчего-то его вид вызвал бешенство, да такое, что собственное тело задрожало. Щелкнула пальцами – и от них отделилась зеленая магическая волна. Ударила в хвост, и тот осыпался пеплом, словно сгоревшая бумага. Змей истошно завопил, так сильно, что заложило в ушах. – Не надо, сестренка, зачем… за что? – хныкал он, пока на месте хвоста отрастали две человеческие ноги. – Ты не змей, ты яйцо, не проклюнувшееся! Вот ты кто! Думаешь, если есть хвост, значит, все можно? Попробуй-ка тогда пожить как все двуногие! Может, хоть тогда мозгов прибавится. – Хида… Хида… – Он закрыл лицо руками, спрятался словно обиженный ребенок. – Прости, я не знал, я виноват. Ярость захлестнула сильнее, так что перед глазами помутнело. Но вместе с этой яростью приходила и боль. Острая боль в животе, как будто что-то внутри хотело вырваться наружу, заставляя чувствовать себя еще более злой и раздраженной. – Смотрите-ка, хвост прищемили, так сразу «виноват»? А что ты мне до этого сказал? Что ты главный и тебе все можно? Сколько ты опять людей сожрал? А нелюдей? Мне перед вампирами как оправдываться? Или, быть может, ты сам перед ними объясняться станешь? – Хида… Пожалуйста… – Что «пожалуйста»? Глотка ты бездонная! В следующий раз я тебе твой хвост в нее запихаю, уроборосом сделаю! – Я приблизилась и подцепила пальцами его лицо, убирая ладони, вынуждая смотреть мне в глаза. – Понял меня? Глаза мужчины были ярко-золотыми, с узкими вертикальными зрачками. Когда он моргал, по ним пробегала пленка, какая бывает у рептилий. – П-понял… – запинаясь, произнес он. – Прости только. Ты главная… ты! Я буду тебя слушаться. – Дело не в том, кто главный. – Злость медленно уходила, оставляя после себя лишь усталость и разочарование. – Мы должны действовать вместе, как семья. Ты не можешь просто брать и делать все, что захочешь, не думая о последствиях. Я бы сама с удовольствием прикончила половину этого города. Но кто тогда будет служить нам, если мы всех перебьем, не так ли? Мужчина кивнул, опустив взгляд на свои новообретенные ноги. Они казались ему чужими, непривычными. – Ты… вернешь ведь мне хвост? – всхлипнул он. *** «Змея-прародительница, когда у него мозгов прибавится? Что за наказание…» – думала я, чувствуя странный запах. Специфический запах. Больничный. Я что, в больнице? Такой ни с чем не перепутать. Даже в самой дорогой клинике пахнет именно так. Едко, терпко, медикаментами и чужой болью, помноженной на сотню или даже тысячу. Это не особенность моего дара, а именно то, что витает в воздухе и что невозможно не ощутить. Я открыла глаза и уставилась на белый потолок. Затем перевела взгляд – такие же белые стены. Оборудование. Медицинские приборы. Значит, не перепутала. Я в больнице. Голова гудела, я встряхнулась, сбрасывая с себя остатки муторного и тяжелого сна. Что я тут делаю? Одно время мы часто навещали бабушку по папиной линии, когда она лежала в больнице. В дорогой, красивой, где мне всегда улыбались и давали десерт или шарики – но даже эти фальшивые улыбки были не способны стереть запах страданий. «Ничего страшного, просто побаливает сердечко», – объясняла она мне. Бабушка любила меня, хоть я и не была ее родной внучкой. Но она всегда повторяла: чужих детей не бывает. В итоге из больницы она не вышла. Сердце не справилось, и она скончалась на операционном столе. С тех пор у меня двойная неприязнь ко всему больничному. Раз здесь не смогли спасти бабушку – значит, не спасут никого. И как я могла оказаться в подобном месте? Не сразу, но всплыли картинки из недавнего прошлого. Мой крик и боль в животе. Метнувшийся вбок Ярослав. С ним все хорошо?! Ах да, он же древний, с ним ничего не случится. Каждый раз забываю почему-то. – Что-то болит? Майя, не ворочайся, тебе только наложили повязку, – донесся до меня его голос. Яр поднялся с кресла для посетителей, на котором сидел с ноутбуком, глянул на меня внимательно и так серьезно, будто я где-то облажалась. Прямо-таки накосячила по всем фронтам. Я так и спросила: – Что-то не так? – В смысле? – Ты так на меня смотришь… слишком хмуро. – Ну, в следующий раз постарайся не истекать кровью у меня на руках, и я не буду так смотреть. – Он устало потер лицо. – Нет, все хорошо. Даже не думай накручивать себя. Сейчас что-то болит? Я не чувствую, но мало ли. Покачала головой. Ну, боль и резь были, причем во всем теле, будто в меня не пуля попала, а в мясорубке перекрутили целиком, но такой, чтобы выть от нее или опять терять сознание – не было. Скорее, как от чего-то застаревшего, что по памяти болит, но уже не беспокоит. Наверное, поэтому Ярослав и не ощущает – его болевой порог выше этой «частоты». – Значит, обезболивающие действуют, – сказал он. – Майя, прости меня. В тоне появилось сожаление. – За что? – Я сфокусировала на нем взгляд, еще раз отметив, что выглядит он гораздо хуже обычного. Переживал?.. Сердце больно сдавило, будто спазмом. – Я должен был все предусмотреть, а я допустил, чтобы из-за меня ты пострадала. – Ну, не ты же в меня стрелял, – фыркнула я, поморщившись от того, как заныло от напоминания о недавнем ранении. Ярослав покачал головой и отошел от койки на несколько шагов, к стене, словно не хотел находиться рядом со мной. – Но я позволил, чтобы выстрелили в меня, – сделал он акцент на последнем слове. – Теперь, когда ритуал скреплен, я не имею права забываться. Кажется, он всерьез корил себя. Я же не считала его виноватым. Он не обязан помнить абсолютно все, да и вряд ли он сам просил всадить в него пару пуль. – Впрочем, – добавил Ярослав жестко, – скоро мы разорвем ритуал, и ты не будешь связана со мной никакими обязательствами. Наверное, в этот момент я должна была как-то отреагировать, но во рту вновь стало кисло от его слов. От того, что все делалось только ради избавления от нашего союза. От того, что между нами нет ничего, кроме нелепой магической связи. Мы друг другу никто и всегда были никем. – Кстати, а когда ты собираешься его разрывать? – уточнила я нарочито безразличным голосом, как будто спрашивала о чем-то обыденном типа покупки хлеба на ужин. – Как только ты окрепнешь. Меня заверили, что в больнице долго не продержат, пуля прошла по касательной. Но спешить не будем. Отлежишься дома. Дома… – Я хотела с тобой поговорить, – решила сказать прямо сейчас, не оттягивая на потом. – По поводу предложения остаться жить в твоей квартире. Спасибо за гостеприимство, но я откажусь. Взгляд Ярослава потемнел. Я скомкала в пальцах край простыни, чтобы выдержать нейтральное выражение и не закусить губу. – И куда ты поедешь? Домой? Меня накрыло справедливым возмущением. Я чуть приподнялась на подушке (боль проскользила змеей по позвоночнику, словно выстрел пришелся прямиком туда), только бы не выглядеть совсем уж немощной. А то лежу, смотрю снизу вверх и пытаюсь отстаивать свои границы. – Нет, конечно! Какого ты обо мне мнения? – Ты не ответила на вопрос. – Да найду другое место, сниму жилье, не знаю. Придумаю, в общем. – Тебе не кажется, что сначала надо «придумать», – съязвил он, – а потом уже уходить? И вообще, с чего же ты решила так поступить? – Яр, я не хочу пользоваться тобой. «Не после того немногого, что у нас случилось», – пронеслось в мыслях. Мужчина вновь подошел к кровати и склонился ко мне. – Что произошло, Майя? Утром ты сбежала из кровати, теперь вот пытаешься уйти из дома. «Произошел ты». – А почему я должна поступать иначе? – выдержала его взгляд и ответила своим, недоуменным, из-под приподнятой брови. – Мы, по сути, чужие нелюди. Разорвем ритуал и распрощаемся. Будет проще уйти как можно скорее, чем обрасти в твоей квартире корнями, а потом пытаться съехать. К тому же у тебя должна быть личная жизнь, а непонятная девица не располагает привести к себе домой кого-нибудь. Он так отчетливо скрежетнул зубами, будто намеревался стереть их в порошок. – С чего ты взяла, что я буду водить этого «кого-нибудь» к себе? – Ну, если ты предпочитаешь встречи на стороне, это твое дело, – не стала спорить я. – В любом случае, Ярослав, мое решение окончательное. – Ладно, – сказал мужчина, некоторое время подумав, – мы обсудим это позднее. Для начала ты должна прийти в себя, и нужно разобраться с нашим браком. Мне нужно отойти по делам, подсунутым милашкой Рихард. Вечером заеду к тебе. Если что-то понадобится – звони. Телефон я тебе купил и свой номер туда уже вбил. И указал на прикроватную тумбочку, на которой лежал мобильный. Я кивнула. Хвала небесам, все обошлось малой кровью. Впрочем, было бы странно, начни Ярослав закатывать скандал из-за того, что я не захотела делить с ним жилище. Вскоре он ушел, а меня сморил долгий болезненный сон. Торопливый, прерывистый. Сон, где ко мне приходили странные картинки, которые я так и не смогла расшифровать. Чьи-то голоса, материнское пение, шипение змей и детский плач. Улыбка Ярослава, его интонации, серьезный взор из-под нахмуренных бровей. А затем – все по новой. Круговерть образов. В которых так легко потеряться. И потерять саму себя. Разбудил меня ощутимый укол в локтевую вену. Я приоткрыла веки и разглядела немолодую медсестру в розовой больничной форме, склонившуюся надо мной. В руках она держала шприц, который пыталась наполнить. – Простите, пожалуйста, – прошептала она. – Думала потихонечку взять кровь на биохимию. А она течет плохо что-то. Потерпите немного. – Могу поработать кулаком. Последний раз кровь я сдавала в управлении, на анализ для Анны Рихард, поэтому последовательность действий помнила: сначала накладывают жгут, потом «накачивают» вену, потом уже укол, и жгут расслабляют. Сейчас же я жгута даже не увидела. Видимо, медсестра действительно хотела сделать все тихонечко. Ну, или просто он нужен не всегда. – Нет-нет, уже пошла. Извините еще раз. Отдыхайте. Вскоре медсестра ушла, выкачав из меня пробирки три крови. А я откинулась на подушках и решила посмотреть, что за телефон купил Ярослав. Состояние стало значительно лучше. Ну, если раньше я ощущала себя отбивной котлетой, то теперь вполне свеженьким кусочком мяска. Яр не поскупился для фиктивной возлюбленной. Мобильный был хорош. Последняя модель, максимальные показатели. Думаю, он просто пришел в магазин и сказал: «Что у вас тут самое дорогое? Беру, заверните», – но мне было приятно думать, что Ярослав все же старался ради меня. В телефонной книге оказалось забито несколько номеров. Ярослав, Роман, Жанна, экономка Яра (уж не представляю, зачем она мне). И еще несколько контактов. Я поколебалась, записывать ли телефоны родителей, но решила, что пока не готова. А вот брату не помешало бы позвонить. Представляю, как он переживает из-за моей пропажи. Особенно с учетом того, что ему могли наговорить родители. Я почти набрала по памяти его номер, но дверь в палату открылась. На пороге высился Алексей. – Прости, я без стука, – смутился он. – Заходи, – я улыбнулась. – Ты как? – Я-то? В порядке. А вот ты нас всех изрядно испугала. Парень притулился на том же кресле, где недавно сидел Яр, вытянув длинные ноги в больших ботинках. Интересно, какой у него размер? Сорок восьмой, не меньше. – Как твое здоровье? – Леша закусил губу. – Слушай, хоть мы все и облажались и не успели предотвратить выстрел, но гарантирую: тот подонок больше никому не навредит. – Вы его убили, что ли? – пошутила я, глянув на ноющее место укола. М-да, медсестра все же та еще мастерица. На коже наливался синяк. – Да его мало убить! Я бы лично ему башку открутил! Но нет, увы, нельзя, таковы законы, теперь его будут судить в людском суде. Вот знаешь, хоть прежние устои, которые царили до арбитров, мне противны, зато можно было договориться с вампирами о всяком. Я бы сейчас очень хотел договориться, чтобы этот урод нечеловечески мучился. Если учесть, что раньше Алексей рьяно защищал нынешние порядки и откровенно называл древних (в том числе Ярослава) опасными тварями, то слышать от него такие вещи было странно. Если уж чтишь закон, то чти до конца. – Но я лично договорился, чтобы его дело рассматривали со всей пристрастностью, – добавил Леша. – Он получит максимум. – Там девушка стояла, – внезапно вспомнила я. – Он ведь в нее выстрелить собирался. С ней все хорошо? – Ага, жива-здорова. Ты в курсе или нет, она беременная вообще оказалась. А это ее бывший. Говорит, неадекватный тип, вечно с кулаками к ней лез. Она вот забеременела и свалила. Этот тип все вернуть ее хотел, а она ни в какую. Вот и пришел в очередной раз выяснять отношения, но уже под лозунгом: «Так не доставайся же ты никому». Короче, какая-то там драматичная история. *** Алексей улыбнулся, но в его глазах я увидела тень усталости. – Ты же из-за меня туда поехал, нагрузила тебя дополнительной работой… – устыдилась я. – Прости. – Ну, не мог же я оставить тебя в беде, – сказал он, скромно опустив глаза. – Хотя если бы я тебя туда не повез, ты бы так не пострадала, так что это мне надо у тебя прощения просить. – Даже не вздумай, – покачала головой, стараясь улыбкой передать ему всю ту признательность, что испытывала, за то, что он со мной возился. – Ну, если ты все-таки хочешь меня поблагодарить… – неожиданно предложил он. – То можешь это сделать чашечкой кофе. Тут магическая больница. С зельями все быстро заживает – к вечеру уже выпишут. Могу тебя встретить, и сходим куда-нибудь? Несмотря на приглушенное восприятие реальности от огромного количества обезболивающего, его желания получить согласие я не могла не почувствовать. И ведь он уже не первый раз, кажется, намекает на встречу. Неужели я ему понравилась? Эта мысль заставила встряхнуться. Не стоит давать ложных надежд. Вон, Ярослав сразу сказал – ничего личного. И это хорошо, это правильно. Лучше сразу расставить все точки над «и», чем потом страдать от разбитого сердца. – У меня сейчас денег нет, – виновато улыбнулась я. И, не давая ему возможности предложить оплатить самому, сменила тему. – А у вас в управлении нет вакансий? Что-нибудь, чтобы можно было с учебой совмещать? – Нет, у нас конкурс даже на то, чтобы просто в резерв попасть.  А потом уже из резерва проверенных кандидатов отбирают, если специалист требуется. Я сам очень долго устраивался. Ну разве что, может, улицы патрулировать, там всегда текучка. Но вряд ли ты под требования уровня магической силы пройдешь… – Понятно. – Очередное напоминание о том, что я низшая практически без магии, даже и не задело особо. – Ну если вдруг узнаешь, что кто-то ищет работника на полдня – дай мне знать. Алексей на мгновение задумался, словно что-то просчитывал в уме, а затем просиял. – Хорошо, я поспрашиваю знакомых. Позвоню, если что. Дашь номер? – Он кивнул на мой мобильный. Я опасалась, что он снова начнет намекать на свидание, но, видимо, он все же понял мое нежелание встреч и оставил меня, после того как обменялся номерами. «А ведь мне действительно нужно сейчас искать работу», – с такими мыслями следующие полтора часа убила на то, чтобы промониторить все известные мне сайты и даже сделать парочку звонков. А также просмотреть сайты с арендой недвижимости. Вот только результат оказался неутешительным. Долгосрочная аренда везде требовала предоплаты минимум за два месяца, плюс залог. А хорошие вакансии, которые теоретически подходили под совмещение с учебой и могли покрыть расходы и на съем, и на жизнь – предполагали испытательный срок с минимальной зарплатой на его время и опыт работы. «А на что ты надеялась, что тебе аванс сразу предложат, а потом еще и в отпуск отпустят на сессию, и только после этого работать?» – сердито подумала я, понимая, что Ярослав был прав. Сначала надо подумать, куда съезжать от него или хотя бы на что – а потом уже ехать. Но при этом я понимала, что и оставаться нельзя. Принять предложение Яра – значит, сдаться. Сломаться ради удобства и комфорта. Ради совместной жизни, пусть и на соседских основаниях. Соблазн слишком уж велик. Останешься на денек, потом на недельку, потом на месяц – и вот уже ты зависима от Ярослава по полной программе. Оставался еще один вариант. Стопроцентный, что называется. Рома. Он ведь предлагал мне работу, говоря на полном серьезе. Да, Яру эта идея не пришлась по душе – но с чего ему решать за ту, с которой его вскоре ничего уже не свяжет? Кто он мне такой, чтобы контролировать мою жизнь? Никто, правильно. Но при всем при этом мне хотелось отложить звонок на неопределенный срок, а позвонить, например, брату (все же в прошлый раз меня отвлек Леша). Нет, лучше не тянуть кота за причинное место. Потому я набрала номер и приготовилась представляться. – Майя? – радостно напел Роман. – Слушаю внимательно. Ты как? Как свеженькое пулевое отверстие? Значит, Ярослав не просто вбил основные номера в мой смартфон, но и сообщил, кто может позвонить. Он как всегда предусмотрел все наперед. – Все нормально. – Я вдохнула побольше воздуха и на одном дыхании произнесла: – Ром, я хотела бы поговорить с тобой по поводу работы. – Так-так. – Твое предложение в силе? – Всегда. Правда, Ярославу оно не понравилось. Ты уверена? Он как будто напоминал мне: не заигрывайся, твой жених против. Фиктивный жених, так что… какое мне дело до его мнения?.. Самое обидное, что дело было. Я не собиралась задевать Яра, ни нарочно, ни случайно. Только вот вопрос стоял ребром. Тут либо я соглашусь с ним и останусь без работы и жилья, либо пойду против – и смогу проявить самостоятельность. – Ну, Ярослав не может контролировать каждый мой шаг. Я бы хотела поработать на тебя. Только вот… Как бы уточнить не в лоб, что не планирую оказывать услуги неопределенного характера? – Майя, можешь не продолжать, все места моих пряничных девочек заняты. На них очередь выстраивается, туда с улицы не попасть, даже по блату, – хмыкнул мужчина. – А вот Жанне не помешал бы помощник. С компьютером работать умеешь? Печатать? Отсканировать файлы? – Обижаешь. Я же студентка, компьютер, принтер и интернет – мое основное оружие. – Рад слышать. Бумажной волокиты у нас хватает. Я пытаюсь работать законно… насколько это возможно в моей сфере, – уточнил он с иронией. – Как оклемаешься, заходи в «Домик». Жанна все объяснит и покажет фронт работ. Если тебя устроит – оставайся. Спросить, что ли, заодно про жилье? Ладно, оставлю на потом. А то слишком уж нагло получается. «А работа есть? А то такая голодная, что спать негде». Закончив с Романом и выдохнув с облегчением, я решила все же позвонить братику. Иначе опять закручусь, заверчусь – а Мирон будет переживать. – Майя? Это ты? – Брат взял трубку практически сразу же, затараторив так, что и слова нельзя было вставить: – А ты почему не дома? Ты что, решила переехать? – Привет, Мироша, – улыбнулась я, чувствуя тепло и беспокойство в его голосе. Несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте, с братом у меня были хорошие отношения. В детстве мама всегда оставляла следить за ним, но это никогда меня не тяготило. Брат был мне ближе всех. – Майя! Тут мама с папой весь дом на уши подняли, когда думали, что ты пропала, я подслушал, папа даже арбитров вызывал, а потом раз – приходит какой-то мужик, забирает твои вещи, никто мне ничего не объясняет. – Он вдруг ахнул. – Тебя ведь не в тюрьму забрали? Майя, тебе нельзя в тюрьму, ты же девочка! Я усмехнулась его логике и поспешила успокоить. – Нет, нет, у меня все хорошо. Просто… решила пока пожить отдельно от родителей. Ну, как взрослая. – А мне к тебе можно? Я тогда тоже с тобой хочу! – Нет, тебе мама не разрешит, ты же еще в школе учишься. – Ты тоже еще учишься, –  надулся Мирон. – Почему тебе можно, а мне нельзя, так нечестно. – Не дуйся, я как устроюсь, приглашу тебя в гости, – улыбнулась в трубку. Судя по всему, после «внушения» от Ярослава папа и мама брату ничего не говорили. Это было хорошей новостью. – Лучше расскажи, как в школе у тебя дела? Двоек не нахватал без меня? Домашку делаешь? – Делаю… – пробурчал Мирон. – Вообще в школе ничего интересного. На математике считаем, на литературе читаем, ну так далее… О, кстати, я тут с таким крутым парнем познакомился на спортивной площадке. Ну, помнишь, у нас недалеко строительный колледж? И там перед ним большая такая. – Угу, помню… – Вообще, колледж, про который говорил брат, был обнесен забором, но в заборе была дыра, и на его площадку ползали все кому не лень. – Ага, ну вот, такой пацан прикольный, он такие трюки на перекладине выделывал и потом еще поверху ходил по ней как по канату, прикинь! Обещал меня тоже трюкам научить… Я тряхнула головой, представив себе эту сцену. Там же огромные высоченные турники, рассчитанные на взрослых, если на такой залезть ребенку и упасть – можно сломать что-нибудь, даже будучи нечистью. – Каким еще трюкам, ты с ума сошел, разбиться, что ли, хочешь?! Обещай, что не будешь делать ничего опасного. Мало ли кто как с ума сходит. А если этот парень пойдет с крыши прыгать, ты тоже за ним? – Ну, Май, что ты как мама, в самом деле. У меня друг появился, а ты не рада. – Рада, конечно, но обещай не делать ничего опасного, хорошо? Как хоть твоего нового друга зовут-то? – Вообще, наверное, это была моя вина, но все детство Мирон провел со мной и играл тоже со мной, а потому в обществе сверстников не особенно нуждался, да и не особо его искал. «Зачем мне друзья, у меня же самая лучшая сестра в мире!» –  всегда говорил он, когда я пыталась мотивировать пойти с кем-нибудь погулять из ровесников. Так что то, что у брата появился друг, было хорошим знаком. Не так будет по мне скучать. – Ник! – Ник? Это Николай или Никита? – переспросила я. – Он человек? Или из наших? «Нашими» я называла всех нелюдей. – Просто Ник. – Брат засопел, так и не ответив на второй вопрос, и я сделала вывод, что он и сам пока не знает. – А с тобой мы когда уже увидимся? – перевел он тему. – Я сейчас на работу устраиваюсь… – прикинула я. – Думаю, через пару дней все утрясу, позвоню тебе и встречу после школы. Поведу тебя мороженое есть с первого аванса, идет? – Идет, – вздохнул Мирон. – Точно позвонишь? Не забудешь про меня? – Нет, конечно. Как можно? После разговора с братом настроение само собой поднялось. И даже перспективы разбираться с работой и жильем не казались такими уж мрачными. В конце концов, у меня все должно получиться, ведь я обещала Мирону. А значит, просто не могу не сдержать обещание. *** Наташа шла по улице, закутавшись в модную новую кофточку. Мимо пролетали машины, направляясь к элитным домам, что за глухими заборами были похожи на неприступные крепости. Она старалась не привлекать внимания, идя мимо них, но не могла удержаться и не оглянуться лишний раз. Затем вытащила телефон – тоже новый, последней марки. Как говорится, не понты, а жизненная необходимость. Встречают по одежке, и внешний вид должен соответствовать, если она хочет, чтобы ее воспринимали всерьез. Вот только на экране телефона – ни одного пропущенного звонка. Она отправила сообщение час назад этому странному типу, что согласился платить за информацию про Майю, и вот теперь шла домой, гадая, когда он ответит и сколько заплатит за новые сведения. Еще бы кто ответил на вопрос, зачем вдруг всем вокруг вдруг сдалась эта Бойга, которую она всегда считала серой мышью и просто убожеством. Она свернула к своему дому – старому зданию, которое едва держалось на фундаменте. Перед тем как войти, в последний раз оглянулась, убеждаясь, что никто не видит. Это будет позор, если кто-то узнает, что она тут живет. – Что-то ты долго. – Едва Наташа зашла, как услышала уже знакомый голос мужчины в черном. «Он что, опять домой ко мне вломился? Но ведь дверь была заперта!» – подумала она, замерев на входе. А затем почувствовала аппетитный запах жареного мяса. Чем это пахнет? – Проходи, будь как дома, – ухмыльнулся мужчина, выглядывая из кухни. Наташа помялась, но все же прошла за ним. На кухонном столе красовалась доставка с логотипом одного из самых дорогих ресторанов в городе. Сразу несколько бумажных пакетов и контейнеров. – Я тебя заждался и проголодался, – сказал он с улыбкой, видя удивление. – В холодильнике у тебя мавка повесилась, так что пришлось заказать. Ты ведь не возражаешь? Присоединяйся. Наташа нахмурилась, пытаясь скрыть свой голод и желание броситься к еде. Но слова о мавке заставили ее на секунду забыть о голоде. – Кто такая мавка? – спросила, пытаясь показать равнодушие, хотя ароматы еды уже заставляли слюнки течь. Он рассмеялся и демонстративно взял одно из блюд, открывая крышку и доставая одноразовые приборы. Руки у мужчины при этом все еще были в черных перчатках, как и в прошлый раз. «Он что, и когда ест, их не снимает?» – Это не ты мне платишь за ответы на вопросы, а я тебе, – подмигнул он, отправляя аппетитный кусочек себе в рот. – Ты ведь не просто так мне написала. Узнала что-то стоящее. Наташа сглотнула набежавшую слюну и плюхнулась на стул рядом с ним. – Я видела татуировку. Даже сфоткать получилось, только фокус размазало, она там в конвульсиях билась. – Включив на экране фото, она протянула телефон своему «спонсору», как иногда мысленно его называла, а сама потянулась к пакетам. Вот бы каждый день так питаться!