Глава 13

Глава 13

Ярослав не стал дожидаться окончания отведенных ему получаса, иначе бы это выглядело очень уж подозрительно. Надо идти прямо сейчас, и так потеряли минут пятнадцать на обсуждения. Пока спустятся, пока поговорят с Рихард у входа, как раз хватит времени, чтобы спрятать Дохака.

— Идем? — спросил Майю. — Лучше, если мы выйдем сами.

— Секунду, — хмыкнула девушка и… скрылась в ванной.

Ярославу оставалось только непонимающе нахмуриться. Ей захотелось помыться прямо сейчас?! Это не может хотя бы немного?!

Но вскоре она вернулась: с влажной распаренной кожей и полотенцем, которым обернула волосы. Краснощекая, румяная. Ну, точно, только из душа.

— Теперь можно сдаваться, — и стряхнул каплю воды со щеки. — Правдоподобнее, что ты не выходил, потому что ждал кулему-невесту. А я имею полное право нежиться в ванной столько, сколько захочу.

— Как ты умудрилась распариться за минуту? — удивился Яр. — Выглядит очень естественно.

— Постояла под легким кипятком, — отмахнулась она. — Пойдем.

Когда они вышли к Рихард, та кипела от гнева.

— Курбицкий, ты со мной играешь?! — ярилась она. — Я дала тебе полчаса, но думала, что ты выполешь с извинениями сразу же! Что ты задумал?

— Солнышко, Анечка, крокодильчик мой, — Яр отвесил ей воздушный поцелуй, — не злись, а то ты зеленеешь.

— Это всё моя вина, — пискнула Майя, скромно потупившись. — Я мылась. Ярослав ждал меня и…

Она тряхнула обернутыми в полотенце волосами. Кожа её всё ещё выглядела свежей, только-только после воды.

— Я не желаю слышать ваших оправданий. Ты готов выдать преступника?

— Я никого не скрываю, о чем говорил ранее, — он цокнул. — И я ещё раз отмечу, что мне не нравится быть подозреваемым. Если ты влезешь в мой дом, то…

— Влезу с огромным удовольствием. Ребята, рассредоточились. Действуем по схеме. Живо!

Пока арбитры осматривали каждый сантиметр подъезда, а Рома почесывал по загривку Хвостика, Ярослав планировал, куда потом девать проблемного братца Майи. Здесь он жить не может. Держать его в городе или в горах — опасно, сбежит. Этого типчика без присмотра нельзя оставлять.

Всё же придется подключить связи и определить Дохака куда-нибудь подальше, чтобы он не приносил новых неприятностей. А потом разобраться с его документами, легализовать, как выразилась Майя, и…

Что дальше, он пока не придумал. Если отпустить куда-то братца, то девушка рванет за ним.

И Ярослав опять её потеряет.

Когда арбитры глянули в мусоропровод, Яр лишь закатил глаза.

— Вы думаете, я его выбросил?

— Заткнись, — рыкнула Анна, недовольная, что не нашла ни единого следа Дохака. — Ищите, парни.

— Вы еще внутрь залезьте, — подсказал феникс. — Так сказать, проделайте тот же путь вниз.

— Я сказала: заткнись! Ты совсем не понимаешь, во что вляпался?

— И во что же я вляпался? — Яр погладил взволнованную Майю по плечу; девушка прекрасно изображала легкую нервозность, а может, действительно очень переживала за брата. — Вы нагрянули ко мне домой, обыскали каждый сантиметр, влезли даже в мусоропровод и к соседям, но ничего не нашли. Вам не кажется, что меня кто-то подставил? С учетом того, что совсем недавно на нас было совершенно покушение. В котором, смей заметить, едва целела Майя. Вы не хотите заняться этим? Или искать мифического змея гораздо проще?

Рихард так скрежетнула зубами, что Ярославу захотелось подарить ей поход к стоматологу.

Но промолчала.

Кажется, её тоже накрывало бессилие.

* * *

Я боялась даже дышать. Пока мой брат прятался в мусоропроводе как какое-то отребье, у меня перехватывало дыхание и сводило низ живота так, будто его жгли каленым железом.

Его искали. Арбитры прошерстили каждый клочок дома. Они были настоящими ищейками. Они не собирались сдаваться.

Если бы не амулет, скрывающий ауру, Дохака бы непременно нашли.

Но нам повезло.

Спустя три часа Рихард с командой уехала молча, не извинившись, без угроз или обещаний докопаться до истины. Просто приказала «собирать монатки» и отчалила, когда поняла, что ловить нечего. Не прощаясь.

Мы выждали еще некоторое время — и пошли вытаскивать моего многострадального братца.

Он ругался, костерил нас всех, отряхивая голову от банановой кожуры и чайных пакетиков (соседям никто не запрещал выбрасывать мусор). После долго-долго мылся, всё ещё бурча за закрытой дверью что-то про предательство.

— Не будем больше искушать судьбу. Он должен немедленно уехать, — сказал Ярослав, наливая мне в чашку крепкий кофе. — Я договорился с одним своим товарищем. Его заберет ночью и поселят там, куда не добраться даже арбитрам. У тебя будет фора. Сможешь разобраться, куда девать брата.

— Я поеду с ним.

— Ты останешься, — не попросил, а приказал Яр. — Хватит, Майя. Твои метания делают только хуже. За Дохаком присмотрят. Он в надежных руках. Я возьму с того своего товарища клятву, он никому даже не пикнет о том, кого укрывает. Да он и не будет знать — пусть Дохак носит амулет. В общем, тебе нет никакой нужды ехать.

— Иногда он себя не контролирует…

Я боялась вновь оставлять брата. Не знаю, что это за место такое, но один раз Дохак уже сбежал, наплевал на все мои приказы. Что помешает повторить?

— Иногда? — улыбнулся Яр. — Майя, пожалуйста, поверь мне хоть раз в жизни. Я устал от твоего недоверия. Да, раньше у тебя была власть, но теперь — позволь мне решать.

Пришлось нехотя кивнуть, признавая его правоту.

К сожалению, у меня действительно нет ни власти, ни возможностей. Ярослав правильно выразился: я мечусь туда-сюда, совершаю ошибки, действую по наитию. И мои поступки едва не привели нас под удар.

— И ещё, — мужчина явно не хотел говорить следующие слова, но произнес их: — До тех пор, пока мы не придумаем, как быть дальше, как сделать Дохака безопасным, мы — любящая пара. У нас были сложности, но мы всё разрушили и дали друг другу еще один шанс. Мы живем вместе. Потому что очень сложно защищать тебя, когда ты то появляешься, то исчезаешь с горизонта. Разберемся с твоим братом и ты захочешь от меня уйти — пожалуйста. Но тоже после того, как я узнаю у Рихард имеет ли она виды на твою кровь, и что нужно сделать, чтобы она от тебя отстала. После этого я даже на официальный развод согласен. Громкий, такой, чтоб все об этом знал весь город. Не втихаря, а на глазах у Рихард и прочих. А примерного так же, как мы обставили помолвку.

— Я поняла.

— Вот и славно… моя дорогая, — с ухмылкой он припечател мой лоб поцелуем. — Как насчет первой брачной ночи?

Ярослав подмигнул мне с совершенно нахальной ухмылочкой.

— Обойдешься, — прыснула я. — Хватит с тебя прошлого раза.

— Между прочим, ты неправа: мне его не хватило, — он облизал губы. — Мне вообще не хватало тебя. Я…

— Еле смыл с себя запах какой-то тухлятины! — Дохак ворвался на кухню, прервав Ярослава. — Фу, чтоб я еще раз! Да я их всех! Они кишки свои жрать будут, а не я — позорно прятаться. Слышишь, Хида?

— Слышу, — я крепко обняла брата, что обычно позволяла себе редко, понимая, что лаской с ним не справишься — только руганью.

* * *

За Дохаком приехали ближе к рассвету. Хмурый круглолицый мужчина в странной одежде, подозрительно похожей на ту, в которую были облачены сектанты, не задавал лишних вопросов, ничем особо не интересовался, даже здороваться со мной не стал. О чем-то коротко переговорил с Ярославом за закрытыми дверьми и забрал моего брата. Я видела с балкона, как от подъезда отъезжает тонированный микроавтобус. С виду автомобиль выглядел печально: старый, с ржавыми боками и скотчем на побитых боковых окнах. Но я подозревала, что он весь напичкан магией.

— Тебе не о чем тревожиться, Дохак в безопасности, — пообещал Ярослав, подойдя ко мне со спины.

Я всё не могла отлипнуть взглядом от дороги, по которой уехал микроавтобус, увозя мое единственное родное существо.

Хвостика забрал брат с собой, Рома уехал ещё вечером, экономка — тоже. Мы остались одни. В большой квартире. Которая теперь казалась даже более неуютной, чем пару дней назад.

— У меня какое-то дурное предчувствие. Такое ощущение, что это последняя наша встреча с братом… — призналась я.

Наверное, Яр прав. Хватит скрывать от него вообще всё, а потом попадать в неприятности из-за своего неумения быть честной. Начнем с малого. С правды. Да, мне тревожно. Меня съедают плохие фантазии. Я не успокоюсь, пока не вытащу Дохака из этого города.

— Ты просто на взводе, оттого и мысли лезут всякие, — руки мужчины легли на мои плечи и мягко обвели их массирующими движениями. — Денек выдался адский. Ложись спать, завтра станет попроще.

— Не уверена, что усну.

Он развернул меня и притянул к себе, покачивая из стороны в сторону.

— Я могу спеть тебе колыбельную.

— Очень смешно. Древней страшной змее и…

— Ты постоянно будешь напоминать, кем являешься? — перебил Яр. — Я же не повторяю на каждом углу, что я страшный-престрашный крылатый феникс. Да, ты древняя змея, но это не мешает тебе быть хрупкой и ранимой девушкой. Поэтому ты заслужила колыбельную или даже сказку на ночь. Не спорь. Пойдем, я тебя уложу.

Спорить не хотелось. Я забралась в кровать, не снимая одежды, подтолкнула одеяло под подбородок.

— Останься, — попросила Ярослава. — Можно без колыбельных и сказок.

Он лег на свободный клочок пространства, точно так же в одежде. Более целомудренной ночи и представить было нельзя. Но рядом с ним, греясь о жар его тело, одной «древней хладнокровной змее» было значительно спокойнее спать.

…И разбудила нас вибрация телефона. Непростительно скоро. Мы едва сомкнули глаза.

Я подскочила, нащупывая мобильный. В голове билось: «Это Дохак! С ним что-то случилось!»

Но на экране высветилось имя Полины. Моей одногруппницы, подруги Наташи. Хм, зачем ей мне звонить?

Мы мало общались в последнее время. Нас ничего не связывало, кроме института. Поэтому, когда я перестала заниматься учебой, приятельство сошло на нет.

Может, у нее есть какое-то сообщение от Наташи?

— Привет.

— Майя, мне сказали тебя отыскать и срочно, повторяю, срочно пригнать в институт! — возмущенно вскрикнула девушка.

Яр сонно приоткрыл глаза. Полина говорила громко, её прекрасно было слышно даже на расстоянии.

— Зачем? — зевнула я.

— Ты издеваешься?! Ты же сама просила о пересдаче экзаменов! Тебя ищут повсюду! Препод рвет и мечет!

— А ты тут при чем? — всё равно не понимала я, ожидая какой-то подставы. — У тебя ведь нет долгов. Откуда ты знаешь про пересдачу?

— У меня нет, а у Иванова Степы есть, он и позвонил, говорит, что тебя все ищут, и тебя точно отчислят, если не придешь в ближайшие полчаса.

— Ох, черт… Спасибо.

Я нажала на отмену вызова и уставилась в стену.

Не знаю, нужно ли мне спешить в институт, ведь мои слова о пересдаче были всего лишь обманным маневром для Ярослава.

— Переодевайся, Майя, — приказал он, поправляя на себе рубашку, которая смялась за короткое время сна. — Ты должна сдать экзамены. Я тебя отвезу. Мы же изображаем нормальную пару, любимая.

И подмигнул мне так заботливо и нежно, что не оставил возможности для отказа.

Я с трудом подавила зевок и выползла из кровати. Неохотно натягивая джинсы и свитер, я не могла избавиться от ощущения того, что последних месяцев просто не было.

Ну разве может Хида идти на экзамен?… Кстати я ведь даже не уточнила — какой предмет!

— Ярослав, я даже не знаю, что нужно сдавать. Я вообще не готовилась, — тихо пожаловалась, натягивая кроссовки.

— Ничего, справишься, — ответил он, уже подавая чашку кофе. И когда только успел приготовить? — Пей, это поможет.

Внутренний голос шептал, что я занимаюсь полной глупостью, но с другой стороны Ярослав прав, сейчас важнее сохранить хоть бы иллюзию нормальной жизни, чтобы арбитры наконец отстали.

Мы быстро вышли из квартиры, и через несколько минут уже мчались по утренним улицам города. Меня охватывало волнение, но я списывала его на то, что переживаю из-за брата. Ведь нельзя же в серьез предположить, что меня беспокоит предстоящий экзамен? Отчислят и отчислят. Какая к змеепородительнице разница?

Университет встретил привычной суетой, смешанной с запахами из столовой. На часах было уже почти девять, и я прибавила шаг, направляясь к деканату, чтобы узнать хотя бы в какой кабинет мне нужно явиться, вот только у него меня встретил тот самый парень с параллельного курса, заядлый прогульщик — Степа.

— Ну, наконец-то! — произнес он.

— Слушай, а в какой мне кабинет?

— Идем. Препод про тебя уже у всех спросить успел.

Дверь снаружи была приоткрыта, я чуть замедлилась перед ней, но Степа уже дёрнул передо мной ручку, и подпихнул меня вперед.

— Стой, подожди, скажи, хотя бы какой предмет-то? — зашипела на него я, но было поздно.

Я оказалась внутри, где царила напряженная атмосфера.

— Бойга, только не говорите мне, что не знаете на пересдачу какого экзамена опоздали? — грозно спросил преподаватель, высокий мужчина с седыми волосами.

— Ну что вы, Олег Федорович! — воскликнула я, расплываясь в улыбке, надеясь только на то, что имя я не перепутала. Судя по тому, что это был преподаватель Семантики, пересдача должна была быть именно по этому предмету.

В кабинете никого кроме преподавателя не было, так что похоже, что он ждал только меня.

— Присаживайтесь, Бойга, и начнем, — строго сказал Олег Фёдорович, подтверждая догадки.

— А билеты будут? — уточнила подходя ближе.

— За билетами, надо было приходить на основную сдачу. А сейчас, ну ка быстро, расскажите мне историю развития семантики как науки, начиная с 19 века.

— В девятнадцатом веке семантики по сути и не было, тогда ее называли семасиологией, и вообще по-моему занимались этим те, для кого философия казалась слишком сложной, а докопаться до чего-нибудь, хотя бы пусть значения какого-нибудь слова — хотелось…

— Вы что это такое говорите, Бойга? — воскликнула Олег Федорович в полнейшем шоке уставившись на меня.

«И правда, что я такое несу?..» — ужаснулась уже я, тряхнув головой.

— Расскажите мне про Законы Ципфа.

«Кажется, что-то такое мы проходили…»

— Это о принципах наименьшего усилия в общении? Чем короче слово, тем чаще оно встречается… — я задумалась, вспоминая следующий закон. А Дохак то оказывается не маленький словарный запас имеет, а просто говорит согласно семантическим законам. Коротко и емко. Интересно, а его обиженное «Шшшшипение» считать за короткое слово, или за длинное?

— Вы вообще, учили хоть что-то, Бойга.

— Ой, все. — Вздохнула я и взглянула прямо в глаза учителю.

Плавно покачнулась из стороны в сторону. Олег Федорович замер, моментально впадая в транс. На человека магии много не надо.

Ну я и принялась бессовестно гуглить, ответы на его вопросы.

Минут через десять, щелкнула пальцами, выводя преподавателя из транса.

— Олег Федорович, вы меня слушаете? Или повторить? — невинно уточнила я.

— Что? О чем это мы говорили? — он встряхнулся и принялся тереть лоб.

— О истории развита семантики и законах Ципфа.

— Да, да. Рассказывайте. — покивал он.

На пересказ только что прочитанного, ушло еще минут десять.

— Что ж, вы достаточно подробно изложили материал, — произнес Олег Федорович, складывая руки на столе. — Но всё же мне кажется, что вы могли бы подготовиться лучше.

— Вы правы, Олег Федорович, — смиренно согласилась я. — Прошу прощения за свою неорганизованность и опоздание.

Он хмыкнул и посмотрел на меня с явной усталостью. Наверное, пересдачи тоже не доставляли ему удовольствия.

— Хорошо, Бойга, на этом пока всё. Ведомость с оценкой я отнесу в деканат.

— Спасибо, Олег Федорович, оценку я решила даже не уточнять. Тогда я пойду? — и дождавшись кивка, встала, и направилась к выходу из кабинета.

В коридоре я первым делом набрала номер Ярослава.

— Ну что, как всё прошло? — спросил он.

— Кажется, всё в порядке. По крайней мере, я не провалила пересдачу, — улыбнулась я в ответ. — А теперь, я, пожалуй, зайду в деканат, узнаю, когда у меня там следующие предметы.

— Не торопись. Жду тебя на парковке.

Моя улыбка стала ещё шире от этих его слов. Как бы ни старалась я отстраниться от Ярослава, но даже такие простые вещи — он меня ждет как ждут всех нормальных девушек нормальные парни — вызывали во мне почти детскую радость.

С деканатом я воевала ещё полчаса так точно. Там работали такие грымзы, что по сравнению с ними любой скандальный тролль — образец вежливости. Они общались надменно, цокали языками, смотрели поверх круглых, старческих очков и обращались не иначе как: «Девушка-а-а-а». Лет им могло быть как сорок, так и все семьдесят.

Вот их бы я с удовольствием пожевала и выплюнула как тех сектантов.

Но, увы, нельзя.

В общем, пока я разобралась с датами сдачи долгов и убедила, что встану на путь истинный во имя высшего образования, времени прошло прилично. Подумав, что надо хоть как-то расплатиться с Ярославом за его доброту, я зашла в столовую — где взяла навынос местные булочки и два стакана кофе с корицей и сгущенкой. Такой умели готовить только здешние поварихи. Вкусный — стакан можно вылизать изнутри!

И уже подходила к выходу из корпуса, маневрируя между студентов, как заиграла музыка на телефона. Я бы не торопилась с ответом, но звонил Мирон — у него стояла особая песня.

Что-что, а брату я отвечала всегда сразу же.

Пришлось отойти к окну и поставить стаканы на уголок подоконника.

— Привет! Ты чего, не в школе, что ли?

Из окна открывался вид на стоянку, и я без труда отыскала машину Яра среди прочих. Мужчина вышел из неё и о чем-то общался со студентками старшего курса. Те обступили моего жениха кружком. Кто-то хихикал, кто-то поправлял волосы. Одна девица всё крутилась вокруг автомобиля и даже погладила капот ладонью.

Даже интересна тема их разговора? Вряд ли о погоде.

Меня ткнуло в грудь слабым уколом ревности.

— Майя, ты сможешь приехать к нам домой? — голос брата был напряженным. — Сегодня вечером. Пожалуйста!

Тон не предвещал ничего хорошего.

Да и ехать в дом нелюдей, которые были мне родителями, я не собиралась. Но если просит Мирон — дело другое. Он попросту канючить не станет.

— Что произошло?..

— Мама попросила позвонить тебе, потому что сказала, что сама не выдержит, и вы переругаетесь, — сдал родительницу Мирон. — К ним с папой приходил какой-то мужчина… не знаю, о чем они говорили, но, кажется, это связано с тобой. Отец сказал, что если ты сегодня не придешь, он запретит нам общаться и вообще отправит меня учиться в другой город. — Брат шмыгнул носом. — Я таким злым папу никогда не видел.

— Так, сопли не распускать. Я обязательно заеду вечером.

Интересно, а совместные посиделки предполагают наличие моего жениха — или «родители» жаждут видеть меня в гордом одиночестве?

Впрочем, кто их спрашивает.

Вопрос в другом: кто к ним приходил и почему они так взбесились, раз начали манипулировать чувствами Мирона?

Хм. Кажется, или наклеивается очередная неприятность?