Глава 28

К счастью, Алекс, хотя и не принял всерьёз бред сумасшедшего, который, как он посчитал, вдруг начал нести Афи, тем не менее, почувствовал, что происходит что-то неладное, и потому бездействовать не стал.

Почувствовав каждой клеточкой своего тела и души окружающий его воздух, он призвал ветер, нарисовав в своём воображении торнадо, подхватывающий его и девушку в его объятиях, и отрывающий их от земли: – Ventus! Tollat me!

Магия вскипела в нём, вырвалась наружу, притянув к себе мощнейший поток воздуха, и затем закрутилась воронкой вокруг него. Поток воздуха подхватил Алекса и его подопечную, и поднял высоко над землёй. Следом за ними в воздух взмыл и столб земли, похожий на щупальце громадного осьминога.

Удерживая на руках тело Кэссиди, Александр поднимался всё выше и выше, пытаясь уйти от щупальца. Довольно скоро он понял, что просто так оно не отстанет и поэтому принялся бомбардировать его сильными потоками ветра и струями дождя.  

Александр понимал, что чтобы он ни делал – всё зря, так как даже Одину оказалось не по силам вернуть своего сына Бальдра[1] из Хельхейма, пришлось договариваться с Хель. И он прекрасно знал, чем закончилась эта печальная история. Однако природное упрямство не позволяло ему сдаться без боя, даря безумную надежду, что, если он сумеет отделаться от щупальца, то тем самым выиграет схватку с богиней смерти.

– Афи, это я! Та, самая Кэссиди, которая позавчера дала списать тебе свою контрольную по магическим потокам! – сбивчиво затараторила Кэссиди, воспользовавшись тем, что лже-Кэссиди не может вмешаться и помешать ей поговорить с друзьями. – Я просто сделала то, о чём сегодня утром я говорила с духом хранителем. Вы знаете с Дейлом, что именно я сделала, потому что вы нас подслушивали.

– И ты думаешь, что в этот раз в тебя Кэссиди вселилась? – удивленно переспросил Дейл.

– Не думаю, а утверждаю! – огрызнулась Кэссиди голосом Афи.

– Кэ-эс?! Так это ты?! Но зачем ты напала на меня? – обиженным голосом поинтересовался хозяин временно арендованного ею тела. – И почему именно на меня, а не на Дейла, например?

– Потому что тело Дейла, не съёмная квартира, как у некоторых! – язвительно заметил Дейл.

Над их головами в очередной раз полыхнула молния, и последовавший вслед за ней удар грома на несколько мгновений заглушил все звуки. Ветер усилился ещё больше, и Дейл запрокинул голову, чтобы рассмотреть в ночном небе силуэт декана Каролинга.

– До чего же он крут! Аж дух захватывает! – оценил он виражи и магическую мощь своего профессора. – Так её, так эту заразу прилипчивую!

– Афи, я не напала на тебя! – между тем возмущенно фыркнула Кэссиди. – Я Алекса хотела спасти, неужели не понятно?! И всё ещё хочу! И поэтому вы должны предупредить его насчёт Йорика!

– А что насчёт Йорика? – спросил Дейл, отвлекшись от созерцания воздушных подвигов декана.

– Не знаю! – честно призналась Кэссиди. – Но знаю, что он очень обрадовался, когда я попросила его занять моё тело! И что только что он чуть не утянул Алекса под землю! И что мы о нём ничего не знаем!

– Я знал! – воскликнул Дейл, врезав кулаком по надгробью, на которое он опирался. – Я знал, что так и будет! И я вас предупреждал!

– Да, предупреждал! Молодец! – мрачно-иронично прокомментировал Афи. – Но мы имеем – то, что имеем!  Поэтому вместо того, чтобы тыкать нас носом, лучше предложи, что будем делать!

– Я думаю, что делать нужно всё то же, – задумчиво заметила Кэссиди. – Найти меч Лэватайн!

– Было бы всё то же, если бы прежде, нам не надо было найти ещё и котелок! – хмыкнул Афи.

– Брррр, – поёжился Дейл. – Это было бы даже забавно слушать, как Афи с Афи беседует, если бы при этом у меня мурашки по телу табунами не рысачили!

Однако уже в следующую секунду, когда воздух внезапно наполнился протяжным волчьим воем – Дейл понял, что до сих пор он понятия не имел, насколько неприятными на самом деле бывают мурашки… Сильный дождь, впрочем, довольно значительно заглушал доносящийся из глубин тьмы жуткий вой, но он же не давал определить, откуда именно этот вой исходит. И это пугало ещё сильнее.

– Откуда здесь волки, мы же не в лесу? – с дрожью в голосе задал риторический вопрос Дейл, хватая за руку друга и ныряя вместе с ним за надгробье, чтобы укрыться за ним.

– Всё ещё хуже, мы на кладбище, на котором водятся упыри! – напомнил Афи. – Так что бояться нам надо не волков, а упырей! А вот, кстати, и упырь, лёгок на помине, – указал парень на высоченную, тощую фигуру, выступившую из холодной пелены осеннего дождя.

– Сколль, Хати[2], – обратился незнакомец к кому-то в темноте. – Мы правильно прибыли, он здесь!

В темноте раздалось утробное, злобное рычание и вслед за тощей фигурой из темноты выступило два чёрных, как и окружающая их ночь, громадных волка. Огромные, длиной около трёх метров, не считая хвоста, морды на уровне плеча тощего великана. Зрачки их горели красным светом, а огромные белые клыки зловеще сверкали в темноте. За чудовищами тянулся шлейф настолько пугающе тёмной силы, что у друзей на голове зашевелились волосы, и засосало под ложечкой…

Оба парня буквально ввинтились в могильную плиту.

– Локи, он наш, ты нам обещал! Ради отца! – прорычал один из волков.

– Ради отца! – прорычал в унисон с ним второй и оба, оттолкнувшись мощными лапами, взмыли ввысь.

– Ты говорил… – саркастически прошипел Дейл.

– Тсс! – хотя голос был Афи, Дейл был абсолютно уверен, что шикнула его Кэссиди. Между тем, взмахом руки Афи предложил ему начать двигаться в противоположную от чёрной фигуры стороны. – Я не могу это видеть! – простонал Афи, когда заметил, что Каролинг, приземлился на одном из склепов. И Дейл снова откуда-то знал, что звук издала Кэссиди, а не его друг.

– У него нет выбора, он не может сражаться, когда у него на руках Кэссиди! – прошептал Дейл.

– Можно подумать, я этого не знаю! – огрызнулась Кэссиди. – И у него на руках никакая не Кэссиди!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Но он об этом не знает, – буркнул дотошный парень. И замер в благоговейном потрясении. – Ва-аааа-уууууу! – восхищенно выдохнул он, так и застыв с открытым ртом.

– Ва-аааа-уууууу! – вторил ему Афи.

Однако восхищенные возгласы и одного и другого тут же были заглушены огласившим прилежащие окрестности львиным рыком.

И рык этот был под стать огромному льву. Льву, чьи размеры соизмерялись с размерами обычного льва, как размеры обычной гориллы с Кинг-Конгом.

Яростный, рокочущий рык, от которого под ногами задрожала земля, прокатился по кладбищу и его окрестностям, словно воинственный клич.

Грациозный, сильный, статный с роскошной огненно-золотой гривой, зрачки пылают, словно жерла извергающихся вулканов – этот лев одновременно завораживал и ужасал. Матерый. Уверенный в себе. Величественный. Надменный. Несравненный.

Ладно. Как ни крути, по всем внешним признакам, кроме, разумеется, размеров – это был всё-таки лев.

Ну, правда, за исключением того, что этот лев изрыгал из своей пасти пламя. И от него исходила почти физически ощутимая волна сверхъестественного могущества.

Не имея другого способа, одновременно сражаться и защищать свою подопечную – Александр был вынужден перекинуться в свою вторую ипостась – льва, несмотря на то, что он так и не научился ещё в совершенстве контролировать своего зверя. Что было довольно серьёзной проблемой, учитывая то, что лев из него получался, как уже было упомянуто ранее, где-то такой же, как из золотой рыбки акула. Вроде и то и другое рыба, а разница огромная.

Усадив девушку на свою широченную спину, громадный лев, изрыгнув стену пламени, степенно двинулся навстречу Сколль и Хати. Причем двигался он столь степенно, словно делал огромное одолжение.

Оба волка чуть растеряли свою решимость, сначала на несколько мгновений замерли, затем начали пятиться.

Однако лев не дал им уйти. Прыгнул. 

С того расстояния, на которое к тому моменту удалились друзья, в темноте было сложно рассмотреть, как именно проистекал эпический бой между потусторонними волками-великанами и сверхъестественным львом-оборотнем. Однако, судя по доносящимся к ним то свирепому, то отчаянному рычанию и истошному вою не сладко по очереди приходилось и волкам и льву. И всё же, если судить опять же по звукам, волкам приходилось более не сладко.

Откуда-то из темноты выкрикивал проклятия Локи. Исходя из доносившихся до них обрывков фраз, друзья сделали вывод, что бога коварства бесило то, что вызванное им подкрепление, не может прибыть немедленно.

– Йорик, не мог далеко от нас уйти – заметил Дейл. – Поэтому предлагаю начать поиски котелка прямо отсюда, хотя учитывая темень, надежда только на то, что котелок нас увидит и позовёт…

– У меня идея получше, – не поддержала его идею Кэссиди. – Йорик использовал моё тело, поэтому можно применить поисковое заклинание, чтобы проследить следы моего тела. Я всегда таким образом находила потерянные вещи, поэтому думаю, что и с телом должно сработать! Я нарисую с помощью Афи пентаграмму и символы и подскажу, как настроить поисковое заклинание, ритуал совсем не сложный, главное, чтобы нам хватило тех крох магии, что ещё остались в нас.

– Будем надеяться, что хватит, давай пробовать, – поддержал её Дейл.

Кэссиди пошарила руками по земле и отыскала то что искала – обломанную ветку. И уже вооружившись этой веткой, принялась за работу.

Спустя несколько минут она с мрачным недоумением обозревала довольно кривенькое нечто, отдаленно напоминающее пентаграмму со вписанными в неё нечитабельными символами.

– По-видимому ты можешь передавать только знания, но не умения, – философски заметил Дейл. – Хотя для Афи, которому начертательная магия никогда не давалась, это уже очень и очень неплохо.

Однако увидев, что этим замечанием он лишь ещё более усугубил мрачные мысли подруги, Дейл поспешил её успокоить: – И, тем не менее, если помнишь, организовать серенаду для Лоры он всё-таки сумел.

– Так он сам? Ты ему не помогал? – обрадовалась Кэссиди.

– Конечно, сам! – гордо ответил Афи.

– Сам, сам! – подтвердил Дейл. – Но если хочешь, я попробую подправить…

– У нас вполне возможно нет на это времени, – покачала она головой, дочерчивая последние символы. – Меня в любую секунду может утянуть в Хельхейм. – Хотя это безобразие и весьма приблизительная версия пентаграммы поискового ритуала, думаю, правильнее рискнуть прямо сейчас. Повторяй за мной. И она начала нараспев произносить слова древнего заклинания.

Тьма вокруг них мгновенно стала плотнее, гуще. И с едва различимым шорохом поползла по пентаграмме, сплетаясь змеевидными отростками.

В следующую секунду, когда в центр пентаграммы подряд ударили три молнии, Афи и Дейл широко распахнули глаза от потрясения. Особенно поразило их то, что произошло это в полной тишине. Они больше не слышали не только звуков дождя или сражения или каких-либо бы других звуков ночи, но не было также ни грома, обычно сопровождающего разряды молний, ни шипения угасающего пламени, соприкоснувшегося с мокрой землей. Как будто это были и не молнии вовсе, а высококачественная иллюзия. Однако белый туман, заклубившийся над пентаграммой всё же говорил об обратном.

– Получилось! – возликовала Кэссиди и указала на засеребрившуюся в нескольких метрах от них дорожку следов. И в эту же минуту мир вокруг них заполнили звуки бурной ночи и сражения, показавшиеся им после кратковременного затишья гораздо более громкими и ошеломительными.

Друзья пригибаясь, дабы их не заметил Локи, последовали за следами. Дейл оказался прав, Йорик не успел далеко уйти, поэтому котелок, который был прикрыт небольшим слоем земли, они отыскали буквально в метрах ста пятидесяти, возможно, двести от того места, откуда они начали свои поиски. Тем не менее, несмотря на то, что котелок истошно вопил, жалуясь на то, что он всеми брошенный и покинутый, из-за шума дождя, раскатов грома, воя волков и рычания льва, Афи и Дейл услышали вопли посудины только тогда, когда приблизились к месту её захоронения вплотную.

– Ну наконец-то вы обо мне вспомнили! – тут же завопил всевидящий котелок. – Давайте, откапывайте побыстрей! А то задыхаюсь!

– Ты же котелок, – недоверчиво фыркнула Кэссиди. – У тебя не только лёгких, но и жабр нет!

– Много ты понимаешь! – оскорбился котелок. – Думаешь, если котелок, так совсем бесчувственный, а у меня, между прочим, клаустрофобия! Фу-уух! Уу-уух! Фу-уух! Уу-уух! Фу-уух! Уу-уух! – начал громко вдыхать и выдыхать котелок, как только его откопали. – Фу-уух! Уу-уух! Фу-уух! Уу-уух! Свежий воздух! Просто-ор! Как же хо-ро-шо! Так ладно, что-то я увлекся, – сам себя осёк котелок. – У девочки совсем не осталось времени. Хватайте кто-нибудь меня и двигайтесь вон к тому мужику, который смотрит прямо на нас!

– Мужику? – переспросил Дейл. – А-а ты про памятник?! Вон тот? – указал он в направлении высокой беломраморной фигуры.

– Но ты говорил, что чтобы достать меч, нам понадобится много силы, – напомнила Кэссиди.

– И по-прежнему говорю, – проворчал котелок.

– Но, но как же мы его достанем тогда? – не понимала она.

– Вы никак! – вздохнул котелок. – Меч достанет потомок Сурта, но тебе придётся поверить мне на слово, девочка, в том, что твоим друзьям, тем не менее, совершенно необходимо оказаться как можно быстрее рядом с мечом…

В этот момент Афи вдруг затрясло как в лихорадке. Дейл было кинулся к другу, но котелок его остановил. – Это гончие Хель пришли за духом девочки! С мальчиком всё будет в полном порядке! А девочке в данный момент ты уже ничем не поможешь! Сейчас самое главное меч!

– Но… – Дейл застыл в нерешительности, глядя на друга. Он никогда ещё не видел друга таким: с застывшей на лице маской мученика; с выпученными, совершенно обезумевшими от боли глазами; с телом, которое, казалось, чьи-то громадные руки выкручивают, словно Афи был мокрым полотенцем.

– Ваш единственный шанс на спасение – довериться мне! – напомнил о себе котелок. – Я бы посоветовал твоему другу не сопротивляться и отдать девочку гончей, но он всё равно меня не услышит. Дейл, бери его за руку и веди к памятнику! – настойчиво потребовал котелок.

В воздухе вдруг появился густой запах тления и гниения. Афи, словно вывернутый наизнанку судорогой, дёрнулся в очередной раз и замер. – Дейл, бери его! И немедленно двигайся к памятнику! – в очередной раз настойчиво потребовал котелок.

Дейл не был уверен, что поступает правильно, но так как своих идей у него не было, он решил всё же уступить требованию котелка, поэтому подхватил друга и поковылял вместе с ним к памятнику.

Афи вдруг судорожно выдохнул и прошептал голосом полным отчаяния и безнадежности. – Всё кончено, Дейл. Кэссиди больше нет…

– Ничего не кончено! – уверено возразил котелок. – Просто обстоятельства несколько изменилась к худшему…

Откуда-то сзади донеслось мягкое, утробное и явно кошачье довольное урчание. Дейл застыл. Его глаза расширялись, расширялись и расширялись…

Он повернул голову. Очень медленно.

Громадный котяра, морда и лапы которого были в крови, плотоядно облизываясь, медленно переставляя лапы, шёл прямо на него.

– Ты по-прежнему утверждаешь, что ничего не кончено? – дрожащим голосом поинтересовался парень у котелка, с ужасом взирая на надвигающуюся на него смертоносную и уже мурчащую в предвкушении славной охоты гору мускулов. В зрачках, прикованных к очередной «вкусняшке», багровыми всполохами отражалась отблески молний. Мраморные надгробья под его громадными лапами крошились, словно песочные печенья.

Дейл вздрогнул и отступил назад. Афи обреченно-убежденно прошептал. – Я по-прежнему утверждаю, что всё кончено!

Зверь ухмыльнулся. Глаза оборотня превратились в два сверкающих клинка, и он в очередной раз облизнулся и издал отвратительный чавкающий звук.

Сердце Дейла стало выстукивать безумное соло на ударных с такой силой, что казалось оно вот-вот разнесёт его ребра в щепки. Прежде он никогда не задумывался о том, как это умереть в пасти чудовища, как это быть пережеванным и проглоченным заживо. Или всё же пока зверюга будет его жевать, он умрёт? Первобытный, животный ужас овладел им, выметая из головы любые планы и всякую надежду на спасение.

Громадный огненный лев взревел и припал к земле, будто бы готовясь к прыжку.  Глазища его сверкали словно солнца. Он снова облизнулся.

Дейл и Афи непроизвольно отступили. Они бы пятились и пятились, если бы на их пути не оказался памятник.

– Чего он ждёт? – в ужасе прошептал Афи. – Почему не нападает? Он ведь хочет? Он как слюни текут! Ясное дело, что очень хочет!

– Ваш профессор – человек очень сильной воли, – ответил ему котелок. – Он сдерживает зверя… Но это даётся ему ой как нелегко!

– Но он удержит его?.. – с дрожью в голосе уточнил Дейл.

– Есть такой вариант, – не очень-то обнадёжил его котелок.

– Что значит, есть такой вариант? – срывающимся голосом уточнила Афи.

– Только то, что есть и другой столь же равноценный вариант, – «просветил» его котелок.

– Ты шутишь? – с надеждой поинтересовался Дейл.

– К сожалению, нет. И поверь к очень большому моему сожалению! Потому что, чтобы спастись вам придется кинуть меня льву прямо в лоб! Промахнёшься и быть вам ужином! Ну! Чего застыл! Кидай! Только точно в цель! – заорал он.

Дейл подумал, а что он теряет. Прицелился и бросил. И очень вовремя, потому что именно в этот момент, Александр Каролинг, наконец, окончательно утратил контроль над своим зверем. И тут котелок с глухим стуком впечатался ему прямо в лоб. И он с потрясающей ясностью вдруг вспомнил, что он не зверь, а человек.

Дейл же с потрясающей ясностью вдруг осознал, что видит прямо перед собой сверкающие зрачки и разверстую пасть. И даже успел отметить, что клыки у зверюги ещё более огромные, чем он думал.

[1]  Бальдр – в германо-скандинавской мифологии один из асов, бог весны и света. Сын Одина и Фригг. Когда Бальдр умер, пронзенный предательской стрелой. Хель пообещала вернуть Бальдра к жизни, если о нем будет плакать весь мир. Однако великанша Токк (в которую обратился Локи) отказалась плакать за Бальдром, и поэтому он остался в царстве мёртвых.

[2] Сколль и Хати – дети Фернира. Хати («ненавистник») – в скандинавской мифологии волк, который каждую ночь преследует Мани (луну), пытаясь её пожрать. Сколль («предатель») – волк, который каждый день преследует Соль (солнце), пытаясь его сожрать. Согласно прорицанию вёльвы, в день, когда они догонят и поглотят Соль и Мани – наступит Рагнарёк.