Глава 33

В оправдание летящего на головы присутствующих пушисто-рыжего нечто, оно честно пыталось предупредить всех о грозящей им неминуемой опасности в виде её острых коготков. В том смысле, что это пушисто-рыжее нечто истошно визжало и махало лапами, в бессмысленной надежде затормозить о воздух.

Поэтому рыжая бестия, приземлившись в пышную шевелюру Вайлда, имела полное право ни разу не чувствовать себя виноватой за то, что вцепившись всеми своими восемнадцатью когтистыми пальчиками ему в скальп, принялась изображать отчаянную наездницу, объезжающую дикого и весьма норовистого тролля.

Однако так и не понявший, что именно свалилось ему на голову, тролль был абсолютно противоположного мнения. И тут же приговорил то, что вцепилось ему в волосы – к смерти. Немедленной. И неотвратимой.

К сожалению, для рыжей наездницы, в отличие от любого самого норовистого и необъезженного из парнокопытных жеребцов, у этого гуманоидного жеребца… были руки. Причём очень большие руки…

В общем, выбора у рыжей не было. Пришлось срочно ретироваться с облюбованного ей насеста.

Что оказалось не менее опасным для бессмертной жизни самой большой плутовки и сплетницы, какую когда-либо видело дерево Иггдрасиль: если бы не выработанный тысячелетиями инстинкт самосохранения, то просвистевшее над её головой заклинание оставило бы от пушистого тельца белки – только мокрое место, и то в лучшем случае.

– А-ааалекс, – заверещала рыжая, прыгая на руки к своему недавнему собутыльнику, чудом уходя от очередной атаки тролля. – Скажи этому злобному чудовищу, что я своя! Что без меня никак нельзя!

– Рататоск? – удивился Александр. – Но что?.. Что-то случилось?! – обеспокоился он. – Ведь мы же договаривались встретиться с тобой уже у моста Гьялларбру[1]?

– Нет, нет! – успокоила его белка. – Всё по плану! Я просто не была уверена, знаешь ли ты о том, что Тор ждёт армию сыновей Муспеля в устье Хвергельмира[2]?

– Разумеется, знаю, потому что это было то, что я попросил тебя передать Тору! – сузив глаза, напомнил рыжей плутовке Александр.

– Ой, да! – хлопнула себя по лбу белка! – Ну надо же, запамятовала! Ну совсем память девичья! Ну ладно, – махнула Рататоск лапкой, – раз уж я здесь, то предлагаю, отправиться в Нифльхейм моим секретным путём…

– Но именно так мы и собирались сделать… – прищурившись, задумчиво протянул Александр, ещё более подозрительно взирая на рыжую плутовку. – Мутишь ты что-то, рыжая! Ох мутишь! Так сильно мутишь, что я не удивлюсь, если узнаю, что ты продала нас Хель! – схватил он белку за тщедушную шейку.

– Х-хххто я-ааа?! – засипела рыжая.

– Потомок Сурта, расслабься и не трать время! – вступился за белку котелок. – Рататоск всего лишь раскрутила ещё и Тора на оплату её услуг.

– Почему раскрутила? Всё по-честному! – обиженно хмыкнула белка. – Сообщение доставлено!

– Всё по-честному! – иронично фыркнул Александр. – Моё сообщение Тору мне же и доставлено! Исчезни хотя бы на время с глаз моих, бесстыжая рыжая морда!

– Ой, да, пожалуйста! Как говорится: я вам не нравлюсь, вы мне не надо! – гордо задрав мордочку, фыркнула Рататоск. После чего, мелькнув рыжим хвостом, юркнула в толпу агентов.

– Ааронг! – обратился Александр к главнокомандующему армией сыновей Муспеля. – Как скоро сыновья Муспеля смогут присоединиться к эйнхериям в устье Хвергельмира?

– Как только я сообщу о вашем приказе всем нашим воинам, а произойдёт это, в тот же миг, как я закончу трубить в этот горн, – титан снял с пояса медную трубу. – Другими словами, считайте, что мы уже там, Повелитель!

– Я не пойду с вами, – нехотя признался Александр. – Я и мои друзья, мы…

Главнокомандующий поднял вверх руку и понимающе кивнул. – Планируете проникнуть в Хельхейм тайными ходами, пока мы и эйнхерии будем отвлекать основные силы противника на себя.

– Да, – кивнул Александр. – И ещё, главнокомандующий, я ценю то, что сыновья Муспеля готовы были идти за мной только потому, что я потомок Сурта. Однако дело не только в моей миссии, но и в том, что все эти годы, все эти тысячелетия, в течение которых считалось, что Сурт путешествует, на самом деле, он томился в плену у Хель…

– Я догадался, что именно так дело и обстоит ещё тогда, когда вы обвинили наместника в предательстве, – горько усмехнулся огненный титан. – Но вы правы, Повелитель, рядовые сыновья Муспеля должны знать, что они идут войной на Хельхейм не просто потому, что так приказал потомок Сурта и это их обязанность, а чтобы отомстить за Великого Муспеля. Праведность этой цели придаст им воодушевления и рвения. С вашего позволения, – главнокомандующий кивнул головой на свой горн.

– Да, конечно, – кивнул Александр. – Удачи вам!

– И вам удачи, – пожелал титан и поднес к губам горн.

Александр же вонзил Лэватайн в каменный пол. В воздухе в тот же момента возникла зигзагообразная вертикальная прореха, из которой в лицо ему ударил порыв ледяного ветра, принесший с собой чистый и свежий запах зимы. Однако уже спустя мгновение прореха расширилась, и он смог наблюдать очертания гор, величественно вздымавшихся ввысь… Столь высоко, что казалось, будто окутанные туманом и одетые в снег и лёд каменные вершины их касаются неестественно огромной мраморно-белой луной.

Александр оглянулся на остальных. Показал им жестом, чтобы следовали за ним, и шагнул вперед, чтобы сразу же почти по колено провалиться в глубокий снег.

Ветер, словно обрадовавшись новым жертвам, тут же с воем начал швырять в лица путешественников колючие ледяные кристаллики снега.

Впрочем, на этом все неприятные ощущения и исчерпывались, потому что костюмы ниндзя-черепашек своё дело, как выяснилось, знали хорошо. Воздух казался таким же теплым и свежим, как в солнечное октябрьское утро.

Как только всего агенты, Вайлд, Ребекка, Стивен и Ричард выступили из мерцающего воздуха, Александр принялся искать глазами рыжий хвост.

– Эй, рыжая, – окликнул он Рататоск, комфортно устроившуюся верхом на рюкзаке Вайлда. Из-за сильной метели, которая своим завыванием ничем не уступала вою голодной волчьей стаи, ему пришлось кричать на переделе своих голосовых связок, и всё равно его было еле слышно. – Раз уж ты с нами, может, подскажешь более короткую дорогу к мосту Гьялларбру?

Рататоск наморщила носик и покачала головой.

– Такой дороги просто нет! Поэтому путь всё тот же, идём в направлении самой высокой горы в гряде.  – Махнула она лапкой в направлении похожей на шпиль вершины, мелькавшей в просветах между волчками и шквалами метели.

Александр посмотрел на остальных своих спутников. – Все поняли куда идти? – уточнил он.

Ему довольно нерадостно подтвердили, что да всем всё понятно.

И они побрели сквозь снег и пургу.

Несмотря на то, что переход через снежное поле был относительно недолгим, Александр искренне сомневался, чтобы всем его спутникам удалось бы одолеть этот путь живыми, если бы не предусмотрительность королевы летних фейри.

Из-за отсутствия кустов или деревьев им приходилось идти по совершенно открытой местности, если не считать, правда, практически нулевую видимость. И это заставляло Александра очень нервничать. Он шёл, постоянно оглядываясь по сторонам.

– Не дрейфь, всё чисто, – успокоила его Рататоск, приземлившись у него на плече. –  Силы Нифльхейма и Хельхейма сейчас сосредоточены у устья Хвергельмира. Один и Тор не пожалели эйнхерий, да и сыновья Муспеля вот-вот подоспеют, поэтому вполне возможно, что нам так повезет, что на подходах к Гьялларбру не окажется даже обычного дежурного гарнизона. Но я тебе уже говорила, что проникнуть в Хельхейм не проблема. Проблема будет покинуть его вместе с душой, потому что как только душа покинет свой сосуд, за нами сразу же увяжутся все гончие Хельхейма, ну и ещё Стражи, конечно.

Между тем отряд дошёл почти до моста Гьялларбру.

– Никакой охраны, – нахмурился Вайлд. – Нет даже великанши Модгуд[3]! Не нравится мне это… Слишком всё просто! – проворчал он.

Александр разделял его беспокойство, однако, не мог предложить другу ничего другого кроме, как продолжать путь. – Выбора у нас всё равно нет, поэтому нравится – не нравится, пошли моя красавица! – философски пробормотал он и обернулся к остальным и подозвал их поближе. – Сейчас все мы вступаем на территорию, на которую нога живого существа не ступала уже много тысячелетий. Основную мощь охранных заклятий я приму на себя, но и вам тоже достанется. Кто-то из вас столкнётся со своими самыми глубинными, самыми страшными страхами, кто-то испытывает невыносимую физическую боль. Но все вы будете в порядке до тех пор, пока будете помнить, что всё, что вы увидите или испытаете, происходит не с вами, а с вашими двойниками в других реальностях. Пожалуйста, будьте готовы к тому, что ощущение реальности происходящего будет абсолютным. Это никем не проверено, но моё личное мнение, что Гьялларбру легче перейти, если держаться за руки. Поэтому предлагаю вам забыть о том, что вы опытные бойцы и маги и взяться за руки.

Именно потому, что в отряде были опытные, закаленные бойцы и маги, все как один распределились на пары и тройки и взялись за руки. Вайлд и Ричард попытались было взять за руки Александра.

– Я пойду один, – покачал он головой. – И я пойду первый, – добавил он и ступил на мост.

– Он пойдёт один! – обиженно забурчала у него на плече Рататоск. – А я, что, как пара не считаюсь?! Я ж с тобой!

Александр хотел было ответить, что это его скорей пугает, чем успокаивает, однако как только он ступил на мост – всё перед его глазами вдруг поплыло, а потом и вовсе исчезло. Причём исчезло всё, включая его мысли. Всё потеряло всякий смысл. Он был уверен, что его разорвало на тысячу мельчайших кусочков, которые разлетелись по Вселенной. Боль, которую он испытал не подходила не под одно определение. Потому что его больше не было. Была только боль. Бесконечная. Неумолимая. Беспредельная.

Александр хотел закричать и не мог…

Лица и судьбы проплывали перед его взором, выныривая из океанов небытия. Он не ведал, откуда знает их и почему видит их. Миры и нити судеб, нескончаемые нити судеб и бесконечные миры стремительно проносились мимо него непрерывной чередой и исчезали в небытие…

В одно мгновение ему казалось, что время остановилось, однако уже в следующее мгновение ему казалось, что оно мчится с невероятной скоростью. Темпоральные потоки слой за слоем раскалывали застывшее пространство, заставляя трещать и рассыпаться в пыль реальности, заставляя их перемещаться подобно тектоническим плитам.

Вдруг он увидел Землю с её синими океанами, золотыми полями и зелеными лесами. Картинка сменилась, и пред ним одна за другой стали появляться теперь уже ужасающие картины: Земли объятой огнем; Земли, на которой уничтожено всё живое; Земли, по поверхности которой ветер переносил с места на место пепел и кости. Земли, на которой не осталось в живых ни одного человека…

На его глаза навернулись слезы, а в душе вскипел гнев от осознания того, что он совершенно беспомощен, что он не в силах что-либо изменить.

Однако и гнев и боль довольно быстро сменились безразличием и он вдруг понял, что ему больше некуда спешить. Ему вообще никуда не надо. Его душой овладело осознание никчемности существования и бессмысленности каких бы то ни было действий.

Нити судьбы, которые до сих пор удерживали его в этой реальности, становились всё тоньше и тоньше.

И вдруг во тьме он увидел прекрасного белоснежного лебедя, умудряющегося лавировать в разломах между измерениями, совершенно немыслим способом петляя между слоями бытия. Он неосознанно потянулся к прекрасной птице и… нога его подвернулась и он понял, что подает.

Приземление было болезненно реальным, и к своему удивлению Александр понял, что слышит своё оханье. И не только своё.

Охала также и Рататоск, недовольная тем, что прежде чем рухнуть, как подкошенный, он не предупредил её, что ей нужно держаться за его плечо покрепче.

Услышав её оханье Александр еле сдержался, чтобы не расцеловать белку.

Он практически потерял себя там, на мосту Гьялларбру, и всё же он его перешел.

И теперь у него снова есть имя, а в его жизни есть смысл. У него также есть цели и задачи. И первостепеннейшая его задача – спасти Кэсси, которая, теперь он это точно знал, ещё жива. Потому что только что именно её душа не позволила его душе затеряться во тьме беспросветных альтернативных реальностей.

Александр улыбнулся своим мыслям и поднял глаза, чтобы осмотреться по сторонам. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Он и раньше видел безрадостные картины: заброшенные посёлки, пожарища, помойки, рабов, работающих на рудниках… Но теперь все эти картины казались ему праздником жизни по сравнению с той, что он наблюдал сейчас.

В небе над ним освещенная отсветами лавы, наполняющей русла рек Хельхейма вместо воды, висела огромная чёрная дыра, которая, казалось, поглощала не только свет, но и способна была высосать душу из любого живого существа, долго смотрящего на него. Хотя вряд ли мне это только кажется. Поправил себя Александр.

Перед ним опять же освещенная только слабым светом, исходящим от лавы, расстилалась широкая, совершенно безжизненная, мрачная пустыня. Из под земли доносились довольно громкие звуки тяжелых ударов и стонов. О том, что означали эти звуки, Александр знать не хотел.

Это был мир смерти. И этим всё сказано.

– Рататоск, мы пересекли Гьялларбру, – напомнил Александр белке об очевидном. – Когда уже будет твой тайный вход?

– Здесь недалеко. Если идти твоим шагом, то не больше пятнадцати минут, а моим…

Мужчина вздохнул и подставил рыжей хитрюге руку. – Залазь!

Вслед за чем оглянулся на своих спутников. – Все целы? Отлично! Следуем за мной!

– А я думала, что все следуют за мной! – обиженно пробурчала белка.

Александр сделал вид, что не услышал её бормотания.

– Алекс, дружище! – не унималась назойливая белка.

– Ну что ещё?! – раздраженно рыкнул мужчина.

– У нас, кажется, проблемы! – напряженно сообщила рыжая. – Нет, не кажется, у меня каждая волосинка дыбом стала! Точно проблемы!

– Какие ещё проблемы? Я ничего не слышу и не вижу!

– А ты и не должен их ни слышать, ни чувствовать, пока не станет поздно…

– Но ты же ска… Рррыыы! К демонам тебя! – махнул он рукой. – Аbscondam cor autem! – пробормотал он, вскинув руку к мёртвом небу. Затем повернулся и обратился к своим спутникам. Запомните вот эти три слова: Аbscondam cor autem! – не терпящим возражений голосом приказал он. И затем объяснил: – Гончих Хель – нельзя увидеть или услышать, но вы почувствуете их по ощущению тоски и безысходности, которая вас вдруг охватит. Гончие Хель не видят и не слышат, но зато отлично чувствуют, как бьётся ваше сердце. Единственное их предназначение в этом мире – это высасывать из тела души и доставлять их в хранилище душ в Хельтауэр. «Аbscondam cor autem!», как некоторые из вас знают, это заклинание, которое позволяет на пару-тройку минут скрыть биение живого сердца, но оно энергозатратное – поэтому пользуйтесь им разумно. И не забывайте о вашем преимуществе, как и любые фейри – гончие Хель боятся железа. Так что, как только почувствуете изменения в настроении, отмахивайтесь мечом! Однако прежде, отойдите друг от друга на безопасное расстояние! Расходимся прямо сейчас! Новость плохая: Бежать нельзя, это усиливает сердцебиение! Новость хорошая, в некотором смысле, разумеется: одна гончая Хель не может унести с собой за раз больше одной души. И вторая относительно хорошая новость, гончая Хель не может унести вашу душу, пока не поранит вас до крови.

– Мне, пожалуй, пора! Иначе могу не успеть! – заявила вдруг Рататоск.

– Ккку-уууда? – не понял Александр.

– За твоей подопечной, разумеется, как и договаривались! – ответил ему голос белки, причём уже явно издалека. Однако тут же тот же голос, но раздававшийся прямо у уха молодого человека добавил: – Я всего лишь астропроекция, поэтому, пожалуйста, не пытайся меня убить. Всё равно не получится! Кроме того, без меня в этой кромешной тьме вы вряд ли найдёте вход в потайной ход, если, конечно, кто-то из вас выживет…

Александр понимал, что рыжая бестия права, в данный момент он, его команда, его друзья и Кэссиди, все зависели от неё! От того насколько порядочной окажется самая пронырливая, самая беспринципная и самая вероломная бестия в девяти мирах! Как? Вот как он докатился до жизни такой?

Однако обдумать эту мысль у него не оказалось времени, потому что именно в этот момент ему на грудь спикировала одна из гончих Хель. Сердце его сжалось, и он начал задыхаться, как если бы он вдруг получил необратимо-страшную новость, к которой оказался совершенно не готов морально.

К счастью для Александра, костюм ниндзя черепашки справился со своей задачей на все сто процентов: огромные острые когти ужасной твари не смогли вспороть его ткань. Благодаря чему молодой человек выиграл те несколько секунд, которых ему хватило на то, чтобы вонзить Лэватайн туда, где предположительно находилось тело гончей.

Тварь не издала ни звука, однако по тому, что дышать ему в то же мгновение стало легче, молодой человек догадался, что противника своего он если не умертвил, то довольно серьёзно ранил.

Впрочем, мучиться в догадках ему было некогда, потому что его тут же атаковала ещё одна тварь-охотница до его души.

[1] Гьялларбру – в древнескандинавской мифологии мост через реку Гьёлль, ведущий в Хельхейм.

[2] Хвергельмир «кипящий котёл» – в скандинавской мифологии поток в Нифльхейме, из которого вытекают различные подземные реки, в т.ч. Гьёлль, которая отделяет Нифльхейм от Хельхейма. В Хвергельмир падает влага с рогов стоящего на Вальхалле оленя Эйктюрнира, и вместе с каплям этой влаги эйнхерии и асы способны проникать в Нифльхейм.

[3] Модгуд – в скандинавской мифологии великанша-страж моста Гьялларбру, перекинутого  через реку Гьёлль, по пути к Хельхейм.