Глава 34

У Кэссиди не было времени на то, чтобы поразмышлять над тем, на что будет похоже её пребывание в Хельхейме, но уж точно она никак не ожидала, оказаться в бальном зале среди кружащихся в танце пар.

Свет в зале был приглушенный, мягко переливающийся разными цветами. Музыка, была под стать свету, приглушенной, мягкой, интимной…

У девушки захватило дух, настолько поразила её представшая перед ней картина. Ощущение было такое, что мужчины и женщины попали сюда из разных исторических эпох. Об этом говорила их одежда, причёски и даже манера танцевать.

То там, то здесь вспыхивали разноцветными огнями бриллианты, рубины, изумруды и сапфиры, щедро украшавшие шеи, уши и запястья танцоров обоих полов.

Двигались танцоры – так, словно каждое их движение было отрепетировано до идеальной слаженности длительными часами тренировок… Их ноги ударяли по паркету, а руки – по телам, своим и партнёров с завораживающей синхронной безупречностью, дополняя музыку слоями темперированных ритмов.

Заразительные, дурашливые, бесшабашные вздохи, смех и вскрики сливаясь с громкой музыкой и отражаясь рокочущим эхом от стен бального зала, атаковали Кэссиди со всех сторон, заполняя собой и дезориентируя.

Свет кружил, мерцал и порхал, переходя от одного диапазона цветности к другому, заполняя зал то снегопадом, то звездопадом, то бликами радуги, то фейерверком фантасмагорических, поражающих своими изысканностью и красочностью узоров. Тела танцоров изгибались с нечеловеческим изяществом, грация, с которой они двигались, была столь совершенна, что от танцующих просто невозможно было оторвать глаз. Каждой клеточкой своей души Кэссиди жаждала присоединиться к этому празднику души и тела влиться в него, впитать его, наслаждаться им…

Однако всё ещё не потерявшая надежду вернуться в мир живых часть её существа не позволяла ей этого, напомнив о том, что случалось со смертными, которых затягивал восторг подобных танцев. И насколько Кэссиди помнила, добром это ни для кого из этих смертных не закончилось.

Впрочем, та часть её существа, которая хотела танцевать, тут же возразила, что эти истории были о танцах с фейри, причём живыми фейри, а она сейчас в Хельхейме…

На что осторожная часть её фыркнула и напомнила ей о Персефоне, которая повелась на хитрость Аида и отведала зёрнышко выращенного в саду царства мертвых граната. В результате чего, Деметре не удалось забрать её из царства мертвых навсегда.

Само собой разумеется, что часть существа, которая хотела танцевать, тут же снова напомнила, что Кэссиди сейчас не в царстве Аида, а в Хельхейме и что ей предлагают не есть, а танцевать.

Однако не успела беспечная часть существа девушки на это что-либо возразить, как к ней подошёл и предложил ей бокал шампанского молодой человек потрясающей красоты, настолько потрясающей, что надень на этого красавца костюм клоуна, он и в костюме клоуна выглядел бы не смешно, а вызывающе-соблазнительным. При этом улыбка его была настолько подкупающей, что уже сама по себе вполне могла считаться взяткой в особо крупном размере.

И, тем не менее, красавцу не повезло, потому что он был не Алекс. И даже не Терри. Настолько же не повезло и следующему красавцу. И следующему. И следующему за ним.

На четвёртом подряд поклоннике, предлагающем ей отведать шампанского, даже беспечная часть сущности Кэссиди сдалась и решила, что дело, возможно, и на самом деле нечисто. И поэтому решила, что неплохо бы сбежать куда-нибудь от надоедливых кавалеров, да и от танцев тоже. Осмотревшись, она, к счастью, вскоре обнаружила то, что искала и рванула к неприметному входу, куда мгновение назад нырнул также кто-то из официантов, в руках которого был поднос с пустыми бокалами.

Официант с подносом свернул вправо, однако Кэссиди за ним не последовала она решила свернуть влево… За что была вознаграждена тем, что обнаружила дверь, ведущую на балкон.

Беспроглядная тьма, поджидавшая её на балконе, показалась ей более привлекательной, чем блуждание среди танцующих пар или общение с навязчивыми кавалерами, поэтому она скользнула в дверь. Оказавшись на балконе, она подняла глаза вверх, ожидая увидеть в нём звезды. Однако небо, за исключением огромной черной дыры, оказалось пустым, тёмным и беспросветным. Без единого облачка или пятнышка. Просто абсолютно пустым.

Хотя нет. Поняла Кэссиди. Что-то там всё же было. Что-то, что она не могла видеть, но зато могла чувствовать. Она привыкла сдерживать, контролировать свою эмпатию, но сейчас ей показалось правильным отпустить её дар в свободный полёт, позволить ему всё, на что он способен.

И как только она это сделала, в тот же момент покров пустоты, убивающей всякую надежду, разлетелся с жутким треском, похожим на стенание разрываемой плоти. Воздух наполнился статическими разрядами, явив пред ней черный разлом реальности. Хрупкие нити переменных мироздания столкнулись и завибрировали, перемещаясь для того, чтобы срезонировать на других частотах. И они перемещались и изменялись, искажая измерения, ведя её куда-то…

Она уже почти пожалела, что позволила себе столь несусветную беспечность, как вдруг где-то там, на дне чёрной бездны, она увидела выглядевшего потерянным бесцельно бредущего Алекса.

Она позвала его. Но он не услышал её. И тогда она потянулась к нему каждой ниточкой своей души. И с облегчением увидела, что взгляд его стал осознанным.

– Как насчёт шампанского, Кэс... – вдруг отчётливо услышала она его голос за своей спиной.

– Странно, – успела промелькнуть в её голове мысль, однако уже через мгновение Кэссиди ничего не казалось странным. Перед ней, протягивая бокал, стоял Алекс. Точно такой, каким она его помнила.

Сердце девушки запрыгало с таким рвением, что она не удивилось бы, если бы оно вдруг выпрыгнуть из её груди. Она почувствовала головокружение, ноги её подогнулись. Она открыла было рот, чтобы радостно воскликнуть: «Абсолютно, положительно!», но внезапно до неё дошло, что если Алекс здесь с ней и протягивает ей бокал с шампанским, то значит…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Алекс!.. – в ужасе выдохнула она.

– Кэсси, я еле отыскал тебя… – произнёс он тихим, слегка укоризненным, таким знакомым голосом.

– Ты искал меня?.. – автоматически переспросила она, растерявшись от нахлынувших на неё мыслей. – Алекс, что ты здесь делаешь?! – с отчаянием в голосе потребовала она ответа.

– Но, Кэсси… Разве я мог не прийти за тобой? Разве что-нибудь могло меня остановить? – улыбнулся он ей своей самой очаровательной улыбкой. Однако голос его звучал печально. – Ничто не разлучит нас с тобой. Ни в жизни, ни в смерти…

Внутри неё словно разверзлась ледяная бездна отчаяния и беспросветности. Она всмотрелась в такое знакомое, такое любимое лицо и спросила бесцветным голосом, больше обращаясь к самой себе, чем к нему:

– Неужели не получилось?..

– Нет, не получилось, – печально подтвердили Афи и Дейл, появившиеся на балконе вслед за Алексом.

У неё подкосились ноги, и она рухнула на пол, схватившись за голову. – О, нет, – всхлипнула она. – Нет!

– Ты ни в чем не виновата, – мягко произнёс Алекс. – Чему быть, того не миновать…

Но это было не так. Она была виновата! Она знала это. Она сжала кулаки, впилась ногтями в свои ладони. Затем услышала душераздирающий вопль, похожий на отчаянный крик смертельно раненого животного. Она не сразу поняла, что это она сама и кричит. Кэссиди раскачивалась вперед и назад, слезы текли у неё сквозь прижатые к лицу пальцы. Она чувствовала себя раздавленной, уничтоженной. Этого не должно было случиться! Потому что это было неправильно!

Неправильно! Вдруг поняла она. Вдруг вспомнила она. Конечно же, это неправильно! Всё неправильно! Сердце, которое чуть не выпрыгнуло из груди. Колени, которые подогнулись. Слёзы, которые текут по её щекам. Всего этого не может быть! Потому что у неё нет тела. Она отдала своё тело Йорику. А это значит… И даже, если она сейчас цепляется за соломинку. Ей нужна эта соломинка. Она должна мыслить разумно. Приказала себе девушка. Она должна взять себя в руки. Должна отбросить эмоции. Потому что вполне возможно, что именно сорвавшиеся с цепи эмоции заставляют её видеть то, чего нет. 

– Кэсси… – попытался дотронуться до её руки призрак. Он по-прежнему был очень похож на Алекса. Взгляд его был нежным и понимающим.

Однако теперь взор её прояснился, и она видела, что фигура, протягивающая к ней руку, соткана из тонкой, легкой дымки, которая с каждой минутой всё меньше и меньше походит на Алекса, и что она не стоит на полу, а парит над ним.

Она отшатнулась от лже-Алекса, чувствуя одновременно громадное облегчение и неимоверную злость. Перевела взгляд туда, где минуту назад стояли Афи и Дейл, и с облегчением поняла, что больше не видит их.

Зато видит трещину, которая всё раскрывается и раскрывается, словно жадная пасть громадного чудовища. Мир вдруг взорвался, словно по нему врезали невидимым громадным кулаком. Внезапно девушку подхватил поток сильного ветра, оторвал от земли и потащил в неизвестном направлении…

Она вдруг стала лёгкой и воздушной. Какое-то время она беззаботно кружилась, пока не осознала, что больше не ощущает своего тела. И что со всех сторон её окружают не мраморные стены роскошного замка, а каменные, грубо отесанные – влажные и покрытые белой плесенью и паутиной.

Дальше было хуже, она вдруг почувствовала, что её, словно куда-то засасывает, шаг за шагом приближая к чему-то страшному и неизбежному.

Она заставила себя остановиться и осмотреться. Бального зала больше не было. Были только бесконечные завалы белеющих во тьме костей, над которыми парили сотни туманных силуэтов, чем-то непонимающих языки пламени, только не горячего, а ледяного. Они висели в воздухе, уставившись на неё своими чёрными провалами вместо глаз, практически неподвижные – застывшие в полете паутинки, излучающие слабый потусторонний свет.

– Чудесно, – с самоиронией заметила Кэссиди. – Я хотела, чтобы всё было правильно, теперь всё правильно. А дальше что делать?

– Прыгай в меня, и я пошла! – услышала она вдруг писклявый голос.

Кэссиди недоуменно оглянулась на голос. На груди костей перед ней сидела белка.

– Ещё более чудесно! – с ещё большей долей самоиронии подумала она. – Кости понятно – я в мире мёртвых. Но белка! Белка – не понятно! Хотя нет, к сожалению, понятно. Белочка пришла за мной!

– За тобой! За тобой! – подтвердила белка. – Прыгай в меня и пошли!

– А разве должно быть не наоборот? – удивилась Кэссиди.

– Наоборот? – удивилась белка. – Нет, не вздумай объяснять! Некогда! – остановила она Кэссиди, смешно скорчив рожицу. – Времени в обрез! – ещё раз «объяснила» рыжая. – Поэтому делай то, что тебе говорят, а не наговаривайся! Быстро!

– Прыгать прямо в тебя? – недоуменно переспросила Кэссиди.

Белка аж подпрыгнула от возмущения:

– Ты вообще нормальная?! Я тут жизнью рискую! А она тупит! Быстро, я сказала! – зашипела она. – Алекс, сказал, что ты подобное уже проделывала! Поэтому не заставляй меня нервничать!

Кэссиди не смогла вспомнить ни одной легенды или мифа, в которых бы душе в царстве мёртвых не рекомендовалось бы нырять в тело белки, поэтому решила, а почему бы и нет.

– Ныряй сказала! – гневный окрик подстегнул девушку, и она сама не поняла, как очутилась в белке, которая сразу же сорвалась с места.

И весьма вовремя, потому что как только Кэссиди оказалась внутри белки, призракам словно бы кто-то отдал команду «фас!». Недолго думая, она озвучила эту мысль своему такси.

– Всё гораздо проще, – фыркнула белка. – Пока ты не нырнула в меня, они меня не слышали, не видели и не чувствовали! Потому что я особенная! Но как только ты оказалась в моём теле, изменилась и твоя и моя аура! – объяснила она.

– И зачем же тогда, ты сказала, чтобы я в тебя нырнула? – не поняла Кэссиди.

– Затем, что иначе ты бы не смогла покинуть границы того зала, в котором тебя держали под стражей! – раздраженно ответила ей белка, вслед за чем пригрозила: – И, кстати, не дай Гиннунгагап, расскажешь кому, что Рататоск позволила тебе своим телом пользоваться как такси – верну в Хельхейм!

– Так ты Рататоск?! – обрадовалась Кэссиди и тут же завизжала. – Эй, нас догоняют, скорости добавь!

– Я тебе сейчас как добавлю скорости! – оскорбилась белка. – Я тебе, что скаковая лошадь! А вот ты у нас ведьма, так что давай, ведьмуй!

– Ведьмуй? – растерялась юная ведьма. – Но как? И вообще я же типа в твоей…

– Так через мою задницу норм ведьмовать, главное, чтобы не через свою! – наставительно фыркнула белка.

– Ладно, – хмыкнула Кэссиди, пытаясь сообразить каким образом заставить работать заклинание, которое она не может сплести, и одновременно обозревая нагоняющую их с Рататоск волну духов с их тянущихся к нам всё удлиняющимися и удлиняющимися дымчатыми руками-побегами. – Эмоции и воля у меня по-прежнему есть, так что мне всего-то и надо – это преобразовать их в энергию…

Она вскинула воображаемую правую руку, напрягла волю, сплела огненный шар и крикнула: – Ignis! Ventus!

И… не произошло ничего. Ровным счетом ничего. Она не ощутила в себе ни пульсации энергии, ни всплеска напряжения, ни вспышки силы. Равно как не увидела и огненного разряда, которому полагалось испепелить догоняющих их тварей, первые ряды так точно.

– О нет! – выдохнула она, понимая, что, если она не сумеет заставить свою магию работать в ближайшие несколько секунд, то призрачные стражи точно схватят их.

– Только не говори мне, что ты не знаешь как! – между тем сварливо запричитала белка, догадавшись о причине того, почему её хвост таки лишился клока шерсти. – Бездонная Гиннунгагап, мне попалась самая тупая ведьма в мире! За что? За какие грехи?! Я на такое не подписывалась! Я подписалась спасти ведьму, которая сможет постоять и за себя и за меня! За что?! Бездонная Гиннунгагап?! За что?! Как так получилось, что меня самую хитрую белку в девяти мирах обвели вокруг пальца, подсунув ведьму, не умеющую ведьмовать!

Однако Кэссиди её не слушала, она снова выстроила заклинание – медленно, очень медленно, сосредоточившись на нём сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Она накапливала и сгущала энергию до тех пор, пока ей не начало казаться, будто вся она охвачена пламенем, и только затем она снова вскинула воображаемую правую руку и выплеснула из себя накопленную энергию.

И… на сей раз магический удар получился, что надо. Огненный залп скосил не только первые ряды и насквозь пробил призрачную волну, превратив сразу несколько десятков призраков в эктоплазменную пыль, но и внёс сумятицу в ряды преследователей. Да, их по-прежнему было слишком много, однако, теперь от беглецов их отделяло гораздо большее расстояние, чем до залпа.

– Умеешь же, оказывается, когда захочешь! – переводя дыхание, наградила белка свою пассажирку сомнительным комплиментом. И тут как завизжит: – Асгардский городовой! Да что ж ты такая невезучая?!

– Ну что опять не так?! – сварливо поинтересовалась Кэссиди, которую постоянные, несправедливые упрёки белки уже достали.

– Слепая что ли?! Не видишь, что впереди засада?! – раздраженно наехала на неё белка. – А там, между прочим, кратчайший путь!

– Разумеется, не вижу! – не менее раздраженно огрызнулась Кэссиди. – Если бы я видела, что впереди, то кто бы задницу твою охранял?!

– Ржавый котёл! – взвыла Рататоск. – И здесь тоже засада! Выбора нет. Придётся прыгать... И так как летать я не умею, то вся надежда на тебя, ведьма! Крутись, как хочешь, но чтобы приземлила нас в целости и сохранности! Иначе скопычусь не только я, но и ты! И тогда не знать тебе покоя! Я тебе это гарантирую! Потому что я лично об этом позабочусь! И, кстати, я уже прыгнула!

Кэссиди вспомнила вид с балкона и поняла, что когда-то кто-то настолько в тебя верит, что ставит на кон свою жизнь и твою, это не всегда приятно, хуже того, порой это смертельно неприятно. Однако имелась и хорошая новость, если скорость свободного падения в Хельхейме была такой же, как и в мире смертных, то падать им предстояло долго. Не так долго, как ей хотелось бы, но дополнительные две-три минуты всё же лучше чем ничего…

– Ладно, – пробормотала она. – Всего-то и дел, срочно научиться левитировать в бесплотном состоянии!

И тут Кэссиди на свою беду посмотрела назад и поняла, что дел у неё гораздо больше… потому что за ними по-прежнему неслась орава призрачных стражей, которые, судя по их стремительному полёту, не имели никаких проблем с передвижением не только на земле, но и в воздухе.

Однако испугалась она только на секунду, а уже в следующую подумала, что если они умеют летать, то и у неё получится! Потому что не может быть, что она в чём-то хуже этих лишенных собственного я и желаний призраков, которые вполне возможно и магией-то при жизни не обладали! Ведьма она, в конце концов, или нет! Так неужели она не справится с пилотированием какой-то белки?! Белка, конечно, не самолёт, но и она не обычный пилот!

Ещё один миг невесомости – и Кэссиди и сама не поняла, как взяла управление парадом, верней, белкой на себя.

– Ю-ху-уууууу! Я лечу-уууууууу! – заверещала в экстазе рыжая. – Я думала, что всё видела, но это! Это же кру-ууууууто! Нам, кста-аааати во-оооон к то-оооой ска-ааааааале! И на-ааадею-ууусь, ты поня-аааала, что нам не на верши-ииину, а на землю-ууууу!

Как только Кэссиди приземлила свой летательный аппарат, летательный аппарат тут же потребовал: – Вон из меня! Уговор помнишь? Я никогда не была твоим такси! И ещё одно. Ты никогда меня не спасала! Усекла?

– Если ты мне будешь должна за это услугу, то усекла! – не потому что ей нужна была услуга, а чисто в пику неблагодарной белке заявила девушка.

– Ты чо? – обалдела белка. – Ты чо? Ставить подобные условия – это же мой фирменный знак!!! Ну наглая ведьма! Ну ладно-ладно!

– То есть, ты согласна? – дабы быть уверенной уточнила Кэссиди.

– Хорошо, – сквозь зубы прошипела белка. – Одна услуга! Выметайся!

– Э-э-э!

– Ну что ещё?! – заскрипела зубами Рататоск.

– У меня не получается…

– Ржавый, дырявый котёл! – хлопнула себя по лбу белка. – Я обречена! Обречена на вечный позор! Ну разумеется же у тебя не получается!

– Почему, разумеется? – уточнила любопытная Кэссиди и поплатилась за это.

– Потому что ты тупа-ааааая! – яростно завизжала белка.

– Может и тупая, но услугу ты мне всё равно должна, иначе все узнают, что ты не только была моим такси, но я ещё и жизнь тебе спасла! – мстительно заявила на это девушка.

Ответом ей стало утробное рычание-сопение.