Глава 36

Я вернулась в свою комнату с гудящей головой. Внутри всё вопило о протесте: хотелось схватить самые старые джинсы или то ужасное черное платье, чтобы снова увидеть его разочарование. Но холодный расчет перевесил ярость. «Если он везет меня в город, если там будут люди... это мой шанс», - билась в висках единственная мысль. Смирение стало моей маскировкой.

Я подошла к рейлу и вытянула то самое изумрудное платье. Ткань - тяжелый, струящийся шелк - скользнула по пальцам, прохладная и живая. Когда я надела его, оно обхватило мою талию как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, о котором я и сама не подозревала. Глубокий цвет драгоценного камня сделал мою кожу почти прозрачной, а глаза - яркими, тревожными.

Я распустила волосы, позволив им тяжелым каскадом лечь на плечи, и едва коснулась губ помадой. Глядя в зеркало, я не узнала себя. Там стояла не учительница младших классов, а женщина, способная остановить время. Чужая. Опасная. Его.

Я медленно спустилась по широкой мраморной лестнице. Касьян стоял внизу, у подножия, спиной ко мне, отдавая какие-то распоряжения по телефону. Услышав стук моих каблуков, он резко обернулся.

И замер.

Его телефон так и остался прижатым к уху, но он явно перестал слышать собеседника. Я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, почти затопив радужку, превращая глаза в два черных бездонных омута. Он смотрел на меня так, будто видел впервые - и в то же время так, будто ждал этого момента всю свою жизнь.

Его дыхание сбилось. Я отчетливо увидела, как тяжело и рвано поднялась его грудная клетка, а пальцы, сжимавшие смартфон, побелели от напряжения. Касьян медленно опустил руку, не отрывая от меня обжигающего взгляда. Он медленно скользнул глазами по линии моего выреза, по тонкой талии и вниз, к подолу, который мягко шуршал при каждом шаге.

В его взгляде было не просто желание - там было неприкрытое, первобытное восхищение, граничащее с благоговением. Он смотрел на меня как на свое самое великое завоевание, как на святыню, которую он украл и теперь не знает, молиться на нее или уничтожить в объятиях.

- Лиза... - его голос прозвучал низко, надтреснуто, вибрируя от сдерживаемых эмоций.

Он сделал шаг навстречу, и я увидела, как у него на скулах заиграли желваки. Он буквально пожирал меня глазами, и этот негласный триумф в его зрачках заставил мое сердце пуститься вскачь.

- Ты выглядишь... - он запнулся, подбирая слово, которое было бы достойно этого момента. - Ослепительно. Я знал, что этот цвет твой, но я не ожидал, что ты решишь меня сегодня окончательно лишить рассудка.

Он подошел вплотную, и я почувствовала, как от него исходит почти физическое напряжение. Его рука медленно поднялась, и он коснулся пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы с такой нежностью, что у меня подкосились коленки. В эту секунду он не был бандитом или похитителем. Он был мужчиной, который был полностью, безоговорочно раздавлен моей красотой. И это осознание власти дало мне новую, странную силу.

Касьян замер, неловко полусогнув локоть. Его пальцы едва заметно дрогнули - жест, который должен был выглядеть галантным, в этой тишине казался почти уязвимым. Я бросила короткий взгляд на его ладонь, но рук не подняла.

- Я сама, Касьян, - тихо, но твердо отрезала.

Он не стал настаивать, лишь молча убрал руку в карман дорогого пальто, и мы вместе вышли из душного холла. Холодный уличный воздух моментально привел в чувство. У обочины, урча мотором, нас ждал массивный черный внедорожник.

Когда двери захлопнулись, отрезая их от внешнего мира кожаным салоном и тишиной, я наконец повернулась к нему.

- И куда мы едем? - в моем голосе сквозила отчетливая усталость пополам с любопытством. - Опять загадки?

Касьян вывел машину в поток, уверенно сжимая руль. Его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня.

- Я хочу, чтобы ты увидела всё своими глазами, - ответил он, не оборачиваясь. - Хватит слухов и догадок. Я познакомлю тебя со своей империей, Лиза. Со всем, чем я владею.

Он на мгновение сбавил скорость, бросив на меня тяжелый, собственнический взгляд.

Я смотрела на его безупречный профиль и чувствовала, как внутри закипает холодное раздражение. Он говорил об «империи» с таким весом, будто это должно было в мгновение ока изменить моё отношение к нему.

- Ты серьезно, Касьян? - я горько усмехнулась, откидываясь на кожаное сиденье. - Ты правда думаешь, что меня впечатлит твое состояние? Что я увижу твои счета или активы и тут же изменю свое мнение?

Он даже не дрогнул, продолжая вести машину так же уверенно и плавно.

- Ты хочешь произвести на меня впечатление? - продолжала я, и мой голос зазвучал резче. - Или всерьез полагаешь, что я упаду в обморок от восторга, увидев масштабы твоего богатства? Мне это не нужно. Мне никогда не были нужны твои деньги, и сейчас - меньше всего.

Я ждала вспышки, ждала, что он начнет спорить или злиться, но Касьян лишь крепче сжал руль. Его спокойствие пугало больше, чем любой гнев. Он просто игнорировал мой протест, словно заранее знал, что я буду сопротивляться.

- Я знаю, что тебе не нужны деньги, Лиза, - спокойно отозвался он, не отрывая взгляда от дороги. - Но мне нужно, чтобы ты видела фундамент, на котором стоит моя жизнь. И твоя - теперь тоже.

Он перестроился в крайний ряд, направляясь в сторону делового центра. Он продолжал делать своё: методично, властно, не давая мне ни единого шанса сойти с этого маршрута.

***

Весь остаток дня Касьян планомерно вскрывал передо мной пласты своей жизни, о которых я раньше только догадывалась. Он не просто владел деньгами - он владел пространством.

Сначала мы приехали на окраину города, где среди строительных кранов возвышался каркас будущего футуристичного отеля. Касьян шел по стройплощадке, и суровые прорабы вытягивались в струнку, едва завидев его силуэт. Он не просто смотрел - он вникал в марку бетона и изгибы панорамного остекления, которое должно было ловить каждый луч заката.

Затем был закрытый логистический терминал, где бесконечные ряды фур и контейнеров напоминали движение муравьев в гигантском механизме. После - вертолетная площадка на крыше зеркального бизнес-центра, откуда открывался вид на город, казавшийся отсюда лишь деталью его интерьера.

- Это всё… твоё? - вырвалось у меня, когда мы зашли в тихий, пахнущий дорогим деревом зал частной антикварной галереи, которая тоже оказалась частью его активов.

- Это то, что я построил, Лиза. То, что никто не смог у меня отобрать, пока я был в тени, - глухо ответил он.

Я смотрела на него - уверенного, властного, повелевающего сотнями людей одним кивком головы. И в голове колючей проволокой запульсировал вопрос, который не давал дышать.

Как?

Как человек с такой мощью, с такими связями и ресурсами вообще мог оказаться в наручниках? Как этот «император» попал в тюрьму и, что еще невероятнее, как он решился на тот безумный побег во время конвоирования? Я вспомнила его - израненного, загнанного, ворвавшегося в мой дом. Тот образ никак не вязался с этим стальным человеком в дорогом автомобиле.

Если у него есть всё это, то насколько опасны те, кто заставил его бежать?

Я смотрела на него. Вопрос жег горло, и я больше не могла его сдерживать.

- Касьян, - я заставила его посмотреть мне в глаза, когда мы вернулись в салон машины. - Объясни мне одну вещь. Глядя на всё это… на твою империю, на людей, которые ловят каждое твое слово… Как ты вообще там оказался? Как такой человек, как ты, позволил защелкнуть на себе наручники и год провести за решеткой?

Он на мгновение замер, и я увидела, как на его челюсти заиграли желваки. Касьян явно не хотел ворошить это, но, взглянув на моё решительное лицо, понял - я не отступлю.

- Даже у самого высокого замка есть уязвимые места, Лиза, - глухо начал он, глядя куда-то вдаль. - Меня предали те, кому я доверял как самому себе. Это была ювелирно спланированная ловушка. Меня обложили со всех сторон: подделанные документы, купленные свидетели, счета, заблокированные в один клик. Они загнали меня в угол, из которого по закону выхода не было.

Он горько усмехнулся, вспоминая те дни.

- Суд был формальностью. Меня вели на убой. И только тогда, во время конвоирования, я понял: если я доеду до зоны, я оттуда уже не выйду. Живым точно. Побег был единственным шансом взять ситуацию в свои руки. Только оказавшись «мертвым» для системы, я смог начать действовать.

Касьян перехватил мою ладонь. Его пальцы были горячими и твердыми.

- Сейчас тебе нечего бояться. Пока я был в бегах, я выкорчевал эту заразу с корнем. Те, кто подставил меня, теперь сами гниют там, куда прочили меня. Враги наказаны. Всё исправлено. Теперь эта империя - не просто деньги, это твоя крепость.

Слова Касьяна принесли кратковременное облегчение, словно холодный компресс на воспаленную рану. Его уверенность подкупала, а масштаб мести впечатлял, но в глубине души всё равно скребло неприятное чувство. Эффект «крепости», который он пытался создать, разбивался об одну маленькую, но острую деталь.

Невеста.

Эта внезапно появившаяся женщина, о которой шептались по углам и на которой Касьян почему-то был обязан жениться. Если его империя так несокрушима, а враги повержены, то зачем ему этот брак? В голове вдруг щелкнуло: а не была ли эта «бумажная невеста» тем самым рычагом, который помог ему так быстро очистить имя и вернуть активы? Цена его свободы.

- Касьян, - я внимательно посмотрела на него, пытаясь поймать малейшее движение зрачков. - Твое чудесное освобождение и то, как быстро решились проблемы с законом… Это как-то связано с твоей женитьбой? Эта «невеста» - часть сделки, которая вытащила тебя из ада?

Лицо Касьяна на мгновение окаменело. Он не ответил сразу, и эта пауза показалась мне вечностью. Он медленно выдохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между усталостью и железной решимостью.

- Лиза, не забивай себе голову тем, что тебя не касается, - отрезал он, и в его голосе снова зазвучал металл, не терпящий возражений. - Мои обязательства перед другими - это всего лишь формальность, инструмент. Я сам со всем разберусь. Тебе достаточно знать, что ты в безопасности.

Он снова отвернулся к окну, закрывая тему, но его ответ не успокоил меня, а лишь добавил новых вопросов. Если это просто «инструмент», почему он так старательно скрывает его механизм?