Глава 13

Мне кажется, стрелки движутся невыносимо медленно. Просто бесконечно. И мама никак не уйдет к своей сестре. Постоянно суетится, заглядывает в комнату, интересуется самочувствием, спрашивает, не нужно ли чего. Понимаю, что заботится, но ничего не могу с собой поделать. Нервы натянуты, как канаты, так как боюсь, что Роберт придет раньше. Тогда поговорить не получится. Я буду без конца напрягаться, переживать, чтобы не было слышно, о чем мы говорим, иначе потом начнутся расспросы… Да и вообще, от волнения забуду все заготовленные слова. Представляю себе эту картину – и по коже проносятся колючие мурашки. К счастью, мои кошмары не сбываются. Мама оставляет мне пляжную сумку, в которой уже лежит термокружка и еще пару небольших вещей для переноса из комнаты в комнату. Напоминает, что приедет вечером и наконец уходит. В квартире воцаряется благодатная тишина. Только сейчас я понимаю, насколько жалко выгляжу в этом гипсе. Чувствую себя абсолютно беспомощной и уже начинаю жалеть, что пригласила Роберта. Ужасно неловко представать перед ним в таком виде. Я совсем иначе представляла нашу встречу. Я видела себя в красивом платье, на каблуках, счастливой и радостной. Воображала, как окажусь в его объятиях и почувствую знакомый запах одеколона, от которого приятно закружится голова… А вместо этого – костыли дурацкие! Я раздраженно ударяю одним из них об стену. Кто же знал, что все так обернется! Я вздрагиваю, когда в квартире раздается пронзительный звонок. Ох, он все-таки приехал пораньше! Просто чудо, что с мамой не столкнулся. Мне удается доковылять до двери и повернуть щеколду. Но как только дверь открывается, я застываю в неприятном удивлении. Молодая женщина, одетая в потрепанную дубленку, приветливо машет мне варежкой. Света. – Привет! – она улыбается и снимает вязаную шапку. – Ух, как похолодало сегодня! Я это… куртку пришла забрать. «Очень вовремя!» – едва не срывается с губ, но я сдерживаюсь. Хотя так и хочется закрыть дверь прямо перед носом незваной гостьи. И ведь имею на это полное право! Она мне не подруга и не родственница, всего лишь жена Олега, человека, который ненавидит моего бывшего всей душой, всей своей гадкой сущностью. И готов на любые подлости. – Ой, что с тобой случилось? – восклицает она, прерывая мои сумбурные мысли. Смотрит на меня как на привидение. – Так, пустяки, – отмахиваюсь я и бреду в спальню за курткой. Минуту спустя возвращаюсь, протягиваю ее гостье. Надеюсь, мой взгляд достаточно красноречив. Нам нечего обсуждать и лучше бы ей уйти поскорее. Однако Света стоит, как прибитая. – А я уже приходила, тебя не было дома… – Да? – зачем-то разыгрываю удивление. – Представляешь, забыла в кармане телефон, – сокрушается она и достает многострадальный мобильный. Облегченно выдыхает, когда понимает, что он разряжен и отключен. – Бывает, – цежу сквозь зубы, уже не скрывая, что не рада ей. А Света словно не замечает этого. Говорю прямо: – Если это все, то я пойду. Еще много дел… – Угу, – наконец-то соображает она. Натягивает шапку и жмет на кнопку лифта, который и так поднимается. Как же она не вовремя! Я не просто раздражена, я ужасно злая. Ловлю себя на том, что хочу схватить ее за плечи и подтолкнуть к лестнице, чтобы исчезла из поля зрения как можно скорее. Меня пугает это желание. Пугает, что эмоции зашкаливают. Я должна взять себя в руки, успокоиться. Предстоит серьезный разговор, очень важный. Я так долго все продумывала, перебирала фразы. Ничто не должно выбить меня из колеи. Я почти успокаиваюсь, даже растягиваю губы в дежурной улыбке, искренне надеясь, что мы с ней больше никогда не увидимся. Наконец лифт подъезжает на этаж, створки открываются. Мое сердце делает невообразимый скачок, потому что из кабины выходит Роберт. Они со Светой молча переглядываются. А я, кажется, не дышу. – Ой, здравствуй… – жена Олега первой нарушает затянувшуюся паузу. Прижимает куртку к груди, как будто там лежит что-то ценное. Я даже знаю, что. – Света? Не ожидал тебя здесь увидеть, – немного растерянно роняет Роберт и переводит на меня непонимающий взгляд. Я готова провалиться сквозь землю. – Да я пришла куртку забрать… Вот, – она демонстрирует ему затисканную вещь. Роберт даже не смотрит. Я замечаю, как сильно он напрягается. И ругаю себя на чем свет стоит. Зачем открыла ей дверь, знала же, что он скоро придет?! Как теперь все объяснить? Не хватало еще, чтобы Роберт заподозрил меня в связи с Олегом! Створки за его спиной закрываются, и я в очередной раз вздрагиваю. – Ну, мне пора, – бубнит Света и подходит к Роберту. Когда он отстраняется, снова вызывает лифт. Тот открывается, и она исчезает в кабине. Только когда убеждаюсь, что лифт прибыл на первый этаж, разжимаю нервно стиснутые кулаки. – Я тебе сейчас все объясню, – торопливо заверяю я. Хватаюсь за костыли и захожу в квартиру. А позади – шаги. Потом – щелчок. И вот мы уже вдвоем в квартире, погруженной в тишину. И, кажется, весь мир замирает. Часы, по ощущениям, тоже останавливаются. Я слышу лишь биение собственного сердца. И вот я уже возле двери спальни, но не решаюсь обернуться, хотя знаю, что Роберт стоит за спиной. Его шаги затихают. Каждой мышцей ощущаю его взгляд, который заставляет цепенеть. О чем он думает? Раньше я могла без труда ответить себе на этот вопрос. Мы понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова. Наши мысли были так пугающе похожи, что не оставалось сомнений: мы посланы друг другу свыше. А потом все резко изменилось. Нить, которая нас связывала, оборвалась, а завязать ее заново не удалось. «Мы и не пытались», – мелькает мысль. Я забываю, что пока не могу двигаться, как раньше. Неуклюже поворачиваюсь, роняю костыли и падаю. Думаю, что падаю. На самом деле оказываюсь в сильных руках. Меня окутывает знакомый аромат кардамона в сочетании с перцем и почему-то появляется ощущение спокойствия. Где-то вдали воет сирена, и я вспоминаю, какой длинный путь прошли наши отношения. Расставание, которое закончилось больницей, и несостоявшееся воссоединение, когда я бежала изо всех ног навстречу счастью, а в итоге получила перелом. Но куда больнее было собирать по кусочкам сердце. Куда сильнее была боль от разбитых надежд. Сирена замолкает, и на миг для меня исчезает весь мир. Я вижу только его глаза. Я чувствую только его руки. И дышу. Жадно вдыхаю воздух и не могу надышаться. – Куда же ты так мчалась, глупая?.. Его рука скользит по моим волосам и мне кажется, что я вижу в его зрачках свое отражение. Хотя в коридоре полумрак. – К тебе… Боже, к этому «к тебе» мы шли целых шесть лет! И еще будем идти столько же, а может, и больше, если прямо сейчас не поговорим. Дождь, улетающий синий зонт, ветер, развивающий полы его серого пальто, и он, держащий меня на руках… Все это останется лишь красивой картинкой, ярким эпизодом среди многочисленных непримечательных дней, что мы провели не вместе, при этом продолжая думать друг о друге. Я поднимаю голову и смотрю на него. Сердце сжимается, когда замечаю любимую до боли ямочку на подбородке, ясные глаза, которые не смотрят, а выворачивают душу наизнанку, сильные руки, которые когда-то обнимали так, что я забывала обо всем на свете… Думал ли он обо мне все эти годы? Наверное – да, раз пытался найти. А потом? Успокоился и зажил своей жизнью? В чьих объятиях утешился? Мучился ли так, как я все это время? Когда шла под дождем, подставляла лицо холодным каплям и плакала? А прохожие проходили мимо и не замечали, думая, что это дождь? Когда ветер выкручивал зонт и вырывал его из рук, мое сердце начинало стучать быстрее, потому что перед глазами моментально вспыхивал только один кадр… Даже когда светило солнце, я на секунду закрывала глаза и представляла, как его лучи греют Роберта. И когда видела семейную пару с ребенком, всегда замедляла шаг и размышляла, что он, возможно, тоже сейчас идет в магазин или гуляет в парке вместе с дочерью и Витой. С ней, а не со мной. И что если бы не она, моя подруга, то я тоже могла бы родить ему дочку. Или сына. Я так же, как и она, была бы счастливой, нет, еще счастливее, потому что счастье это было не украденным, чистым, искренним. Оно бы согревало всех вокруг. И никогда бы не заканчивалось… Катюша сказала, что Вита показывала ей мои фотографии. Значит, хранила их зачем-то. А я разорвала почти все. Только одну оставила, чтобы всегда помнить лицо той, которая разрушила всю мою жизнь. Я и его ненавидела. Но с тех пор, как Роберт снова появился в моей жизни… Небо уже не такое серое, а солнце – недосягаемое, и город не безликий. Но если этот человек снова исчезнет из моей жизни, следом за ним уйдет и все яркое, что окружает меня, когда он рядом. Свободной рукой Роберт кладет на спинку стула влажное от снега пальто, и я замечаю, что оно черное. И рубашка тоже. Этот цвет безумно ему идет. Потом поднимает костыли и помогает мне добраться до кресла. Его ладони накрывают мои, и я замираю. Слишком близко. Барьер, который я так старательно между нами возводила, стремительно рушится. Его близость волнует, сводит меня с ума. Теперь дрожь не только в пальцах, она охватывает все тело. Предательски выдает мои чувства, мои страхи, мою реакцию на него. Его пальцы скользят вверх по рукам, касаются обнаженной кожи, вызывают мурашки от чувствительности. Мне становится жарко. Невыносимо душно. Мне кажется, что я задыхаюсь. Поднимаю глаза на него и тут же жалею об этом. Видеть его так близко еще опасней. Лучше говорить. За словами можно спрятаться. А в тишине – нет. Тишина слишком интимна. И я торопливо начинаю: – Я так спешила, что не заметила, что горит красный. Просто поняла, что больше не могу ждать, что так не может продолжаться. Нам нужно поговорить как можно скорее и все выяснить. Он кивает, а я продолжаю: – Знаешь, я не давала затянуться старым ранам, наоборот, наслаждалась своей болью, гордилась ей, помнила, как появился каждый шрам. Убеждала себя, что это удел сильных – научиться жить с болью. На самом деле удел сильных – научиться прощать. Странно, что я поняла это только сейчас. Наверное, со стороны я кажусь умалишенной, потому что произношу эти мысли вслух, получается длинный и монотонный монолог. Но я должна это сказать. Должна выговориться. – Мы действительно наделали кучу ошибок, – Роберт сжимает мои ладони. – Были молодые, глупые. Что-то недосказали, что-то недопоняли. Самое время поговорить откровенно, расставить все точки над «и» и перестать оглядываться. – Да, давай, – соглашаюсь. Во рту пересыхает, а пульс шкалит. Понимаю, что он прав, но меня все равно накрывает страх. Кажется, что опять попаду в клетку, буду биться об решетки, окончательно порву крылья и уже никогда не смогу летать. – Только, пожалуйста, отойди от меня, – не прошу – умоляю, потому что просто невыносимо. Роберт отстраняется, и я облегченно выдыхаю. Так легче. И все равно холодит в тех местах, где он прикасался. Невольно обнимаю себя двумя руками. Привычный жест, не хватает лишь остывшего кофе, которым я запивала свое одиночество. Он садится на кровать, скрещивает руки, смотрит перед собой, думает о чем-то. А я пошевелиться не могу. Выдыхаю, начинаю первой. Поток слов льется сумбурно, я с трудом понимаю, о чем говорю. Просто выпускаю наружу все свои страхи, обиды, боль, и они уходят. Роберт слушает, не перебивая, и я ему благодарна за это. Теперь, когда я выговорилась, чувствую такую необыкновенную легкость, словно весь этот кошмар мне приснился. Наверное, так и есть. Мы сами придумали себе этот кошмар. Растили его, лелеяли, а на самом деле ничего страшного не произошло. И слова Роберта подтверждают это: – Я тогда пытался понять, почему ты стала меня игнорировать, придумывал себе черт знает что, ревновал… Еще и Олег подлил масла в огонь. Пришел позлорадствовать, когда узнал, что Вита беременна. Гадостей наговорил, что ты якобы подружке уступила, за что получил по физиономии. Это сейчас я понимаю, что он специально ключи Вите дал, время рассчитал, чтобы ты ее увидела. Не мог меня счастливым видеть. Ненавидел – да и сейчас продолжает ненавидеть – за то, что все лучшее мне досталось. Как он считает. Внезапно Роберт встает и подходит так близко, что у меня начинает кружиться голова. Касается скул, черты лица повторяет пальцами. От каждого его прикосновения на коже вспыхивают искры пламени. Я смотрю на него и не могу оторваться. Он рядом. Он здесь. Обнимает меня. И это лучший день в моей жизни. – Раз мы сегодня так открыты друг другу, можешь ответить мне на один важный вопрос? – спохватываюсь я. – Какой? – Почему вы с Витой развелись? – Она изменила мне с Олегом, – отвечает сразу, без обиняков. Твердо и холодно. Даже немного отстраненно. И я понимаю: самолюбие задето, но в глубине души он даже рад, что так произошло. – Как ты узнал? – продолжаю допытываться. – Все, как в классике: приехал домой с работы пораньше и застал ее в постели с братом. Немного хмурится, но лицо остается бесстрастным. – Но это как раз тот случай, когда хотел подгадить, а получилось, сделал только лучше. Я воспользовался моментом и подал на развод, – уголки его губ приподнимаются, и я немного расслабляюсь. Правда ненадолго. Потому что его вопрос заставляет меня занервничать: – Может быть, и ты теперь ответишь, что тебя связывает со Светой? Я начинаю потирать вспотевшие ладони. Если бы могла сейчас ходить, непременно начала бы мерить шагами комнату. Роберт подходит к окну и задумчиво смотрит во двор. На улице вовсю бушует метель. Я успеваю заметить это до того, как начинает темнеть в глазах от волнения. Не знаю, с чего начать. Вся запланированная речь странным образом улетучивается из головы. Словно и не было бессонной ночи, когда я продумывала каждое слово. – Она сама меня нашла, – говорю чистую правду. Роберт оборачивается. В его взгляде читается немой вопрос. – Олег… Он буквально преследовал меня по пятам. Он смотрит пронзительно и неотрывно. Чувствую, что начинаю краснеть. Хочется отвести глаза, но держусь. Начинаю жалеть, что не сказала ему об этом раньше. Было бы гораздо проще все рассказать… – Поджидал возле подъезда утром, после работы, невозможно было спрятаться, – продолжаю я, а голос почему-то дрожит. Не то от волнения, не то от возмущения. – Что хотел? – в отличие от меня, Роберт остается бесстрастным. Можно лишь позавидовать такой выдержке. – Затащить в постель, – морщусь, ибо это грубо звучит. – Он и не скрывал своих намерений. Гадости о тебе говорил всякие. Себя нахваливал, еще и удивлялся, почему я от него скрываюсь. Замечаю, что Роберт приподнимает одну бровь. Лучше бы завалил расспросами! Но он молчит. И его молчание сводит с ума. Что он думает об этой ситуации? Верит тому, что я говорю? – Я в лицо ему сказала, что мне он неинтересен, поднялась к себе. Слышу – в дверь звонят, и так настойчиво, что проигнорировать не получилось. Девушка пришла, представилась женой Олега. Промокшая вся, зубами стучит от холода. Ну я не смогла ее выставить. Чаю налила, куртку дала… В общем, она мне кое-что рассказала, – судорожно перевожу дыхание. – Про то, что Олег над ней издевается, изменяет направо и налево, руку поднимает… – Я содрогаюсь при одном воспоминании. – И плачет, главное, говорит, что любит. Вот… Предупредила, чтобы я не поддавалась на провокации Олега, что он из зависти к тебе это делает. Ну, я об этом и так догадывалась. Во рту пересыхает, и я замолкаю. Достаю из сумки термокружку, делаю глоток воды. Роберт снова отворачивается к окну, и я рассматриваю его спину. Ничто не говорит о том, что его как-то заботят козни брата. Разве что напряженные плечи выдают нервозность. А я без конца перекладываю кружку из одной руки в другую. – Значит, предупредила и – все? Роберт медленно оборачивается. Взгляд серых глаз просвечивает, но я лишь распрямляю плечи. Мне нечего скрывать. – Ну, она все-таки сделала кое-что, – выдерживаю таинственную паузу. – Оставила телефон. А там – открытый аккаунт Олега. Мои слова производят эффект. Роберт садится обратно на кровать и начинает постукивать пальцами по одеялу. – И что там интересного? В этот раз у него не получается изобразить безразличие. В глазах горит интерес. Жаль только, что порадовать мне его нечем… – Я не знаю, с чего начать… – тушуюсь я и опускаю взгляд. Сердце начинает колотиться. Перед глазами всплывает милое личико Катюши, ее теплая улыбка, вспоминаю, как крепко она сжимала мою ладонь и… внутри что-то обрывается. Не могу сказать. Просто язык не поворачивается. – Начни с главного. Я нервно кусаю губы и даже открываю рот, но… То ли голос от волнения пропадает, то ли у меня не хватает сил, но я молчу. А на глаза наворачиваются слезы. – Что с тобой? Роберт приподнимается, но я делаю предостерегающий жест. Он замирает. Остается на месте. А я снова делаю глоток воды. Только облегчения не чувствую. Совершенно. – Я послушала аудиосообщения Виты… – это сказать проще. Про нее говорить проще. Лучше так. Хотя бы намеками. Может, он поймет и так. – И? – он пытается мягко подвести меня к главному. – Ничего особенного. Ей не давала покоя мысль, что врет… Пристально смотрю на него, а он на меня. Молчит. Похоже, намек не понимает. – Насчет Катюши. У меня начинают дрожать руки. Кладу кружку в сумку и изо всех сил вцепляюсь в подлокотники кресла, но это не помогает справиться с дрожью. – Насчет Катюши? – переспрашивает недоуменно. Похоже, он ничего не знает. Или не хочет раскрывать правду, пока не удостоверится, что я ее уже знаю. Я не в состоянии продолжать. Достаю телефон, нахожу то самое злополучное сообщение, которое успела отправить, и просто включаю его. Знаю, это жестоко. Я не должна была… Или все-таки должна… Во всяком случае, отступать уже поздно. Нет дороги назад. Голос Виты звучит так отчетливо и живо, словно она сейчас находится рядом с нами. Стоит где-то в уголке и посмеивается, теребя кончики волос. Это была ее привычка – касаться прядей, когда переполняли чувства. Наверное, в этот момент, будь она жива и находясь с нами в одной комнате, она бы чувствовала лишь удовлетворение. Ох, как же не хочется причинять ему боль! Слишком поздно. Роберт прослушивает сообщение до конца и выражение его лица меняется. Сначала на нем отчетливо проступает недоумение, потом проскальзывает судорога боли, и вот теперь – шок. Он закрывает глаза и сидит так какое-то время. Мое сердце стучит невероятно громко, я даже прижимаю руки к груди в попытке его унять. Только потом спохватываюсь, осознавая, что это тикают часы на стене. Надо же, ожили! – Прости, что я так… без подготовки… – бормочу я с запоздалым сожалением. Кончики пальцев как будто горят, словно не на сообщение нажала, а схватила пылающий уголек. Даже с того света Вита не желает оставить нас в покое! Неожиданно для себя я начинаю злиться. Роберт теребит ремешок часов на запястье. Я жду, что он ответит. Даже задерживаю дыхание. Секунды растягиваются на тысячелетия. Наконец, слышу ответ: – Даже если все так, это ничего не меняет, – его ровный голос успокаивает натянутые нервы. Я начинаю дышать ровнее. – Катя – моя дочь. Я ее вырастил. Я ее люблю, в конце концов. И мне плевать, что покажет ДНК. Мне больше нечего сказать. Я просто смотрю на него, а он – на меня. Встает с кровати, подходит, присаживается на корточки. Берет меня за руку. Поглаживает пальцы. И я плавлюсь от его прикосновений, понимаю, что никогда они не станут для меня чем-то самим собой разумеющимся. – Все будет хорошо, малыш, – шепчет он, а я накрываю его губы своими. И мир снова окрашивается в яркие краски.