Глава 11.3

Глава 11.3

Что происходит дальше, я не совсем понимаю. Вернее, совсем не понимаю.

Мозги вроде кричат «Остановись, немедленно!», а та часть меня, которая совсем дурная и неадекватная, наоборот рвется вперед с воплем «пожалуйста! Хоть немного!».

Мы тянемся друг к другу синхронно, будто по команде. Даже не тянемся, а бросаемся, как два диких идиота. Это не примирение после ссоры, это ее самое жесткое продолжение. В Демиде нет нежности, во мне тоже. Как и трепета, и девчачьих розовых пони, скачущих по радужным облакам в окружении миллиона румяных сердечек.

К черту сердечки. И пони тоже к черту. Они подохли еще в прошлый раз, когда Барханов разобрал меня до основания, перетряхнул и выбросил. Сейчас меня душит просто дикое, почти неадекватное желание прибить этого хладнокровного мерзавца. И за какую-то долю секунды оно трансформируется в совсем другое желание.

Мы как ненормальные. Будто у обоих напрочь сорвало тормоза, а заодно и крышу. Наказываем друг друга, мучаем, причиняем боль.

Демид дергает молнию на юбке, я бью его по рукам и просто тащу ее к верху, оголяя бедра. Попутно сдергиваю его пиджак, вырвав с корнем пуговицы.

Рычит. Злится. Глаза темнее грозовой тучи. Раньше я бы, наверное, испугалась, сейчас — все равно. У меня будто перегорел в голове какой-то ограничитель, сломалась деталь, отвечающая за мое преклонение перед ним.

Не нравится — пусть валит. Проживу и без него.

Я даже почти поверила в это. Почти убедила себя в том, что мне плевать, и я просто даю волю инстинктам.

Рубашку он мне не дает порвать. Перехватывает руки, прежде чем успею дернуть. Заводит мне их за спину и зажимает запястья одной рукой, второй — расстегивает сам.

Все это без слов. Слышно только наше дыхание, шипение, когда кто-то кому-то делает больно, рык.

Мне пофиг, что он не любит, когда выпускаю когти — царапаю. Со всей дури, стоит только добраться до его тела. Пусть следы останутся. Шрамы! Как у меня на сердце!

Мне его не жалко. Он меня никогда не жалел.

И да. Я его хочу. Так что искры из глаз и кровь кипит, с трудом циркулируя по венам. До красных чертей перед глазами хочу, до судорог, до ощущения, что еще немного и подохну, если не почувствую его.

Он касается меня. Там. И от одного этого прикосновения я уже готова сойти с ума. А когда врывается, с силой насаживая на себя, то от моего «я», вообще ничего не остается. Просто дикая, голодная самка, которая наконец получила то, чего хотела больше всего на свете.

Эти ощущения ни с чем не сравнить. Бешеный коктейль из страсти, всей той боли, которая пряталась на задворках, а теперь хлынула полноводной рекой, ревности, и идиоткой любви, от которой оказывается совсем не просто избавиться.

Наши движения — резкие и быстрые, дыхание — через раз, сердцебиение — на грани. Перед глазами только он. Смотрит на меня, как одержимый. Во взгляде столько всего намешано, что не разобрать. Да я и не хочу разбираться. Мне плевать.

Мне на все плевать. Это мой маленький крах, и моя эйфория. Я хочу до дна испить всю глубину своего падения и остроту взлета. А о том, что все это неправильно — погрущу завтра. Если, конечно, не помру от стыда.

Когда все заканчивается, мы все так же молчим. И даже не смотрим друг на друга. Он застегивает рубашку, я стягиваю вниз юбку.

Медленно накрывает отходняк. Я поздравляю себя с очередным гениальным провалом гениального плана под кодовым названием «Отвадь Барханова».

Отвадила. Умница. Да так, что ноги дрожат и внутри все пульсирует.

Я – лучшая.

Накинув ремень, отворачиваюсь к окну и монотонно произношу:

— Отвези меня домой.

— Давай…

— Нет! Просто отвези меня домой!

Он замолкает. Недовольно морщится и заводит машину.

Не знаю, как ему удается сдержаться — раньше бы размазал за такой тон. Но я рада, что он не пытается что-то говорить, еще больше рада, что нет попыток включить самого умного и провести воспитательную беседу.

До дома мы добираемся быстро, но я не позволяю ему заехать во двор:

— Вот здесь останови, — киваю на маленький продуктовый магазинчик. Меня душит жажда. Я хочу ледяной воды.

Он останавливается, но блок с дверей не снимает. Даже когда я показательно тяну за ручку и требую:

— Открой.

— Лер, все, уймись.

— Я спокойна, — оборачиваюсь, смерив его ледяным взглядом.

— Я вижу, — он предельно серьезен, смотрит так, будто пытается пробиться внутрь на подкорку, — нам надо поговорить.

— Не о чем.

— Лера!

— Я сказала, не о чем говорить. Просто секс, между двумя взрослыми людьми. Для снятия напряжения. Все.

— То есть для тебя то просто секс?

— Не надо лирики и глупых вопросов, Барханов. Я никогда не поверю, что для тебя он значит больше, — категорически отмахиваюсь от его слов. — Ты сорвал мне свидание. Я нашла замену. Так что квиты. На этом заканчиваем.

Боже, я и не знала, что могу быть такой хладнокровной стервой! Она мне нравится. Она не дает мне забиться в угол и обреченно шмыгать носом. Она удерживает меня наплаву, по крайней мере сейчас, пока он рядом.

И да, я снова его разозлила. В три тысячи сто двадцать пятый раз.

У него такое выражение лица, что еще немного и все, закопает меня под ближайшим кустом сирени.

— Проваливай! — цедит сквозь зубы, отщелкивая кнопку блокировки.

Я больше ничего не собираюсь говорить и просто выхожу из машины. Незаметно поправляю юбку и иду к магазину, а Барханов пролетает мимо меня.

Похоже, мне все-таки удалось от него избавиться. Не так, как планировала изначально, но в принципе тоже не плохо.

Осталось только добежать до дома, запереться в комнате и хорошенько прореветься.