Глава 17.3

Глава 17.3

На ней аккуратный бежевый брючный костюм, изящные лодочки и дорогая сумочка на сгибе локтя. На мне — толстовка в кофейных разводах и тушь по щекам. Наглядный пример настоящей леди и чуханки из села Большие Валенки.

Вобла морщит нос, берет с подставки салфетку и небрежно бросает мне:

— Утрись.

Звучит, как ругательство, а я ничего не могу ответить, потому что у меня до сих пор дерет горло и слезы градом. Все, что я могу — взять эту дурацкую салфетку, промокнуть ей глаза, губы и таким же жестом вернуть обратно.

Она возмущенно поднимет брови, когда грязный комок падает ей на рукав.

— Спасибо за участие, — наконец выдавливаю я. Голос не слушается и пропадает, приходится еще раз прокашливаться, — чем обязана?

Вобла не спешит открывать рот. Вместо это ведет по мне медленным взглядом, сканирует, вызывая безотчетное желание прикрыться. У нее глаза такие светлые, холодные, как зимнее небо, в них почти ничего не отражается. Ничего кроме пренебрежения.

— Значит вот ты какая, Валерия.

— Какая?

— Никакая, — убежденно произносит она.

От такой наглости у меня аж макушка дымиться начинает.

— На себя посмотри.

— А что мне смотреть? — разводит руки, демонстрируя себя во всей красе.

Она шикарная. Вот просто шикарная и все тут. Начиная от идеальной фарфоровой кожи и заканчивая маникюром на ухоженных руках. Другая лига. Таких можно показывать по телевизору или печатать на страницах журналов «богатые и красивые».

— Я ведь тебя не сразу узнала, — продолжает задумчиво, но сквозь слова сквозит горечь, — думала там нормальное агентство, а оказалось…

— Отличное агентство!

— Возможно. Только подход к выбору сотрудников совершенно безответственный.

— У тебя забыли спросить.

— Мм, — кивает, как само собой разумеющееся, — еще и хамка. Надеюсь, на нормальном русском языке разговаривать умеешь? А то я быдлятский в школе не учила.

Я краснею. Мне стыдно за себя. За то, что я не умею отшивать с милой улыбкой, вежливо, но так, чтобы потом долго обтекали и не смели приближаться. Мне породы не хватает, выдержки и вообще стержня. Слишком простая для таких игр.

— Я вообще не вижу тем для наших разговоров.

— Ну как же, — Эля ласково улыбается, а глазищи, как у змеи, — одна тема есть. Мой мужчина.

От таких уверенных слов у меня екает под ложечкой. Оказывается, встреча с соперницей лицом к лицу — весьма неприятное занятие. Хотя, какая я ей соперница? Она только появилась, а меня уже душит комплекс неполноценности.

— Что с ним? Заболел?

— С ним все прекрасно. Если не считать приставучей пиявки, которая навязывается на каждом шагу.

— Сочувствую. А я тут причем?

Она строго цокает языком:

— Валерия, не разочаровывай меня.

— Твое разочарование — это последнее, что меня волнует в этой жизни.

— Ладно, скажу напрямую, чтобы тебе сильно не тратить серое вещество. Оставь МОЕГО Демида в покое. Я не знаю, чем ты его привлекла. Скорее всего доступностью, — хладнокровно рассуждает она, — знаешь, как пирожок на один раз. Перехватить в дороге.

Это обидное сравнение. У меня начинают дрожать губы, но я закусываю их и нагло вскидываю подбородок.

— Жаль тебя расстраивать, но одним разом там и не пахнет.

Острый взгляд в мою сторону. Будто ножом пырнула.

— Я понимаю. Распущенность иногда кажется привлекательной. Но ненадолго. Ведь по сути, что ты ему можешь дать? Ничего! Ему нужна другая женщина…

— Ты то откуда знаешь, какая ему нужна, если он тебя на фиг послал?

Мне удается пробить ее невозмутимость. На идеальных скулах выступают яркие пятна, причем на одной почему-то красное, а на другой белое.

— У нас с ним просто временный перерыв. Знаешь, когда люди столько лет вместе им иногда полезно отдохнуть друг от друга, посмотреть на мир другими глазами, и понять, что лучше друг друга никого нет.

— Утешай себя.

— Зачем мне себя утешать? Я знаю о чем говорю

— Конечно, не в первый раз от ворот поворот получаешь. Опытная. Нет не так. Дрессированная, — пусть у меня не получается отшивать красиво и элегантно, но быть сукой я все-таки умею, — захочет — пошлет, захочет — пальцем поманит, и ты уже бежишь как верная собачонка.

Ее аж перекашивает после последних моих слов.

— Да что ты знаешь о верности, — шипит она, склоняясь ближе ко мне.

— Немного. Но достаточно чтобы понять, как сильно он тебя ценит.

— В любом случае, мы справимся. Нам есть ради чего стараться и восстанавливать отношения. Не знаю, говорил он тебе или нет, но у нас будет ребенок.

Меня будто мешком по голове огрели.

— Ребенок…— затихаю, беспомощно уставившись на нее.

— О, вижу, что не сказал, — Вобла расплывается в самодовольной улыбке и, видя мой нарастающий протест, участливо добавляет, — зато, наверное, говорил, что мы с ним давно не спим, и вообще живем как соседи?

— Он вообще про тебя не любит говорить.

— Открою тебе секрет, девочка, мужчины не обсуждают своих женщин не пойми с кем. Они их берегут.

Меня вот никто никогда не бережет, наверное, поэтому сейчас все тело ломит от боли и кажется, что еще немного и вывернет наизнанку.

— Я надеюсь ты меня услышала, и не настолько глупа, чтобы не понять элементарных вещей. Оставь в покое Демида. Найди себе какого-нибудь Васю-сантехника и живите с ним долго и счастливо. А иначе…хуже будет.

С этими словами Вобла уплывает, а я остаюсь одна. Вроде надо уходить, а встать не могу, ноги словно парализовало. Зуб на зуб не попадает. Кое-как поднимаю руку и дерганым жестом подзываю официантку.

— Принесите воды, пожалуйста.

— Секундочку. Сейчас заказ выполню и подойду к вам, — с придыханием сообщает официантка, стреляя томным взглядом в того самого мужика за соседним столом.

У меня шевелятся волосы на затылке, потому что внезапно накатывает паранойя. Что это персонаж? Неприметный, серая куртка, волосы коротко стриженные русые, на переносице интеллигентные очки. Может, просто пришел пообедать, выпить кофе, а может… вдруг его Щеглов подослал? Вдруг этот тип послан по мою душу, и стоит мне только выйти на улицу, как накинет мне мешок на голову и затолкает в машину?

Он сидит в пол-оборота и даже не смотрит на меня, но я чувствую его. Как жертва чувствует притаившегося хищника.

Я вызываю такси, и прикидываю, как мне лучше уйти. Сбежать в уборную? А вдруг следом пойдет и утопит меня в унитазе? А может заорать: помогите, маньяк?

Не плохой вариант, и я уже почти готова так поступить, но тут дверь распахивается, впуская нового гостя.

Это Барханов. Я зла на него из-за Эли, но чувствую ни с чем несравнимое облегчение, когда вижу его мрачную физиономию.