Глава 17.4

Глава 17.4

Взгляд у него, конечно, такой, что хочется стечь под стол и притвориться ветошью. Эх и прилетит мне сейчас…

Однако Барханов меня удивляет. Прежде чем добраться до меня, он подходит к тому самому мужчине, который нагнал на меня жути и протягивает ему руку.

— Ээээ, — только и могу выдавить я, наблюдая за тем, как они обмениваются рукопожатиями.

— Здорово, Стеф. Как тут? — сквозь зубы спрашивает Демид, бросая на меня многообещающий взгляд, от которого я вытягиваюсь по струночке.

— Нормально все, — тот кивает в ответ, но уходить не спешит. Вместо этого снова возвращается к газете, будто там действительно есть что-то важное.

Барханов тем временем жестом показывает официантке, чтобы та принесла кофе, и после этого усаживается напротив меня.

— Как всегда, ни дня без приключений?

— Прости, — смиренно опускаю взгляд. Я действительно виновата, но чувство вины держится недолго. Наоборот, оно моментально отступает, когда до меня доходит очевидное, — ты подговорил человека, чтобы он следил за мной?!

— Мы не в детском саду, Лера. Не подговорил, а нанял, — сдержано поправил он, — для твоей безопасности. Должен же хоть кто-то о ней думать, раз ты сама не считаешь это обязательным. Я же просил тебя сидеть дома и не высовываться. Со Щегловым еще ничего не ясно, а ты разгуливаешь, как ни в чем не бывало! Лер, ну сколько можно, а?

Что удивительно, он не орет на меня и не давит, а выглядит словно человек, который очень-очень устал. Если не сказать хуже.

— Так зачем ты вышла? Какая цель этого нелепого марш-броска?

Я упрямо поджимаю губы. Мне совершенно не хочется рассказывать про Лешу, но потом ловлю на себе внимательный взгляд Стефа, и понимаю, что он все расскажет. Ему за это платят. Вздыхаю и признаюсь:

— Я встречалась с одним молодым человеком.

— Надеюсь, не с тем, который в прошлый раз перед тобой без трусов прыгал?

— Нет. С другим. С тем, который мне ромашки дарит.

Барханов смотрит на меня исподлобья, и взгляд у него такой…странный…будто ревнует:

— Соскучилась?

— Тебя, вообще-то это не касается, — я надменно веду плечами. За что тут же получаю полный удивления и сарказма взгляд, — Да. Не касается.

— Вознесенская…

— Тормози, Барханов, — внезапно вмешивается Стеф, подходя к нашему столику, — Она натолкнула меня на определенные мысли.

— Какие?

— Позже. Сначала надо кое-что проверить, — наши взгляды пересекаются, и я невольно ощущаю дрожь в солнечном сплетении. Как я могла подумать, что он серый и неказистый? Наверное, потому что он сам так решил и ему это было выгодно, а теперь просто взял и выключил режим невидимки.

Я не могу взять себя в руки и просто пялюсь на него, забыв о том, что это неприлично.

Вот иногда смотришь на человека и видишь то маменькиного сыночка, то неврастеника, то еще какого-нибудь сказочного персонажа. А здесь – мужик. Настоящий. Твердый как скала. Такой и выстрелит и сам под пулю встанет, не моргнув.

— Все. Пост сдал. Отзвонюсь позже, — коротко кивает он и без лишних слов уходит, оставив нас с Бархановым наедине.

— Лер, — он вздыхает, — что ж ты упертая такая, а?

— Извини, — мой боевой настрой сошел на нет, и я снова почувствовала себя абсолютно несчастной, — Я хотела расстаться с ним по-человечески.

— Рассталась?

— Да. И уже домой хотела ехать, но тут вобла твоя нарисовалась.

— Не моя.

Я отмахиваюсь. Слова Эльвиры до сих пор гремят в ушах.

Распущенная… Хамка…Что ты можешь ему дать…Ему нужна другая женщина…

— Что она тебе наговорила?

— Ничего, — качаю головой и отчаянно комкаю в потных пальцах салфетку, — ничего из того, что я сама бы не знала.

— Лер-ра, — он всегда произносит мое имя по-особенному. Оно будто перекатывается у него на языке, отдавая рычащими нотами.

— Тебя скоро можно будет поздравить еще с одним ребенком, да? — спрашиваю как-то совсем кисло.

Я до этого не признавалась самой себе, но в душе жила какая-то гордость оттого, что я родила ему сына. Теперь гордость утихла, зато горечи хоть отбавляй. Кто ему будет нужнее? Максимка, рожденный от шальной девчонки, которого он даже ни разу не видел. Или ребенок от роскошной Эльвиры, с которым он будет с самого рождения?

Барханов снова удивляет?

— Твою мать, — раздраженно бросает ложку на блюдце. Та звякает настолько громко, что за дальними столиками оборачиваются, — врет она все!

— По ней не скажешь. Говорила она очень убедительно.

— Она врет, — произнес с нажимом.

— Судя по реакции, для тебя это не стало сюрпризом, — стараюсь смотреть насмешливо и снисходительно, но мне слишком плохо, поэтому ни черта не получается.

— Эльвира врет, это все что тебе надо знать. С остальным я сам разберусь.

— Да мне, собственно говоря, плевать, — жму плечами и отвожу взгляд.

Нестерпимо больно смотреть в родные глаза, и понимать, что мое место в его жизни – где-то на задворках.

— Не спеши с выводами, Вознесенская, — напряженно произносит он, — иногда люди врут ради выгоды.

— Спасибо, что посветил. А то я ведь дура наивная.

— Не могу не согласиться.

— Эй! — возмущенно вскидываюсь, но ничего не могу сказать. Слова в горле замирают, когда натыкаюсь на теплый, насмешливый взгляд. Аж кишки скручивает, — мне пора домой.

— Пора, — соглашается он. — я тебя отвезу.

— Не надо. У меня такси.

— Я не для того сюда сорвался посреди рабочего дня, чтобы тебя в такси сажать. Идем.