Глава 18

Глава 18

Когда Стеф позвонил и сказал, что Вознесенская куда-то намылилась, я даже не удивился. Просто приуныл. С досадой крякнул, отменил все запланированные на это время дела и отправился за ней. В некоторой степени, я даже был удивлен, что она так долго продержалась и не попыталась сбежать раньше.

Что меня по-настоящему зацепило, так это когда Степан прислал фотку, где она сидела за столиком с каким-то тощим хлыщом, а рядом букет тех самых дурацких ромашек. Вот тут забрало-то у меня и упало. Я ревновал.

Внезапно до меня дошло, что в мыслях я ее уже вернул, забрал к себе вместе с Максом, а на деле-то ничего подобного. Она абсолютно свободна, никому и ничего не должна, и вольна встречаться с кем угодно. Хоть с любителем ромашек, хоть с тем придурком, который ее в прошлый раз на озеро катал. И все мои претензии могут идти лесом, потому что прав на них у меня нет. И сделать я ровным счетом ничего не могу, не заставишь же силой себя полюбить.

Да. Мне нужна была ее любовь. Та самая, которую я когда-то растоптал, а теперь отчаянно нуждался.

Ну не идиот ли?

«Мне их разогнать?» — пришло сообщение от Степана, когда я уже выруливал с парковки.

Она мне такого вмешательства в личную жизнь точно не прости, поэтому отправил ему скупое «Нет».

Сам разберусь, не маленький.

Пока ехал во мне зрело возмущение. Вертихвостка. Сын есть, а она все с какими-то придурками таскается! Отца нового хочет Максу найти? Как бы не так! Мой он. И она моя.

Правда пока не в курсе этого. Вернее, в курсе, но категорически против.

Ладно. Этот момент пока опускае. Пока на повестке дня дурацкие ромашки. Потом — поездка в деревню и знакомство с сыном.

Я готов был сорваться прямо сейчас, но здравый смысл твердил — не торопись, Барханов, а то дров наломаешь. Сначала Щеглова надо прижать, да так чтобы дернуться не смел, и чтобы бы больше ничего не угрожало безопасности ни матери, ни ребенка. Потом Лерку хоть немного к себе приручить, чтобы она поняла, что все, никуда я их ее жизни больше не денусь…

Сам от своих мыслей офигеваю. Вроде всегда как бревно бесчувственное. Напролом и только так, как мне надо, а тут понимаю, что просто не хочу. Не могу так. Хочу по-нормальному, по-человечески. Вот только Лерке на фиг это не сдалось. Увы тот период, когда она сама была готова за мной бежать, давно остался в прошлом.

Почему-то в этот момент думаю про Веронику. Она бы точно посмеялась и сказала бы «так тебе и надо, скотина». И была бы права.

Пока я добираюсь до этой несчастной кафешки, умудряюсь попасть в пробку. Каких-то два оленя не поделили дорогу и притерлись бок о бок, перекрыв две полосы. В результате пришлось еле ползти и объезжать их по обочине.

Стефу я скинул «пробка», на что получил очередное письмо с фотографией. В этот раз в кадре уже не было любителя ромашек, зато была Эльвира. У меня даже дар речи пропал. Вот чего я не ожидал от Эльки, так это того, что решит включать бабские истерики и лезть с разборками к Вознесенской. Да как она вообще на нее вышла? Видела-то всего раз, на том светском вечере, когда Ежик блеснула во всей своей безудержной красе.

— Твою мать, — хлопаю по рулю, с силой вдавливая кнопку клаксона, — Давайте живее! Тормоза!

И пусть меня никто не слышит, я продолжаю ругаться во весь голос, кроя матом и каждого, кто попадет в поле зрения.

Когда я все-таки добираюсь до кафе, Эльвиры уже нет. Зато есть притихшая, какая-то испуганная Лера и Стеф, через два столика от нее.

Он уходит, мы беседуем и в результате выясняется, что Эльвира и ей сказала, про свою якобы беременность. Вот тут я завожусь по-настоящему. Мне нахрен не сдались такие игры, и Эльвира прекрасно это знает. Я вообще всегда считал ее самой разумной из женщин. Что, мать вашу, изменилось?

Откладывать дальше решение этого вопроса не было смысла. Поэтому я связываюсь с Николаем Громовым, главврачом частной клиники.

— Демид, какая неожиданность, — его голос напряжен и звенит, как струна.

Нас связывает некрасивая история с Вероникой. Та самая, от которой никогда не отмыться ни ему, ни нам с братом.

— Здравствуй, — я тоже не горю от восторга, что снова пришлось к нему обратиться, — помощь нужна.

— Нет! Просто нет и все! Я после прошлого раза год нормально спать не мог!

— А сейчас можешь? — усмехаюсь в трубку.

— Барханов, не втягивай меня в свою очередную вендетту.

— Да не ори ты. Никаких вендетт. В этот раз мелочи. Мне тут пытаются доказать, что я стал автором беременности. Я с этим категорично не согласен и хочу получить подтверждение.

Секундная тишина, потом настороженное:

— И все?

— Да. Твои люди возьмут у нее все нужные анализы и проверят. Чтобы все было под присмотром и избежать возможной подмены. Мне нужно убедиться в том, что это не мой ребенок…Если он вообще есть.

— Если результат положительный?

— Тогда стану папашей.

— И никаких афер?

— Никаких.

— Ладно, — он переключается на деловой тон, — какой у нее срок?

— Понятия не имею.

— Ладно, вези ее к нам. Разберемся. Только учти, неинвазивный метод даст результат с девятой недели. До этого времени бесполезно.

— Не сомневайся. Привезу.

После разговора с Громовым я набираю Эльвиру. И первое, что она делает, это динамит меня:

— Прости, Демид. Занята. Позвоню, как освобожусь, — быстро тараторит в трубку и отключается.

Зашибись.