Глава 20.1

Глава 20.1

— Над ним работают.

— И-и-и? — мне хочется знать подробности, хоть какие-нибудь, но Демид не спешит ими делиться. Морщится как-то невесело и ковыряется вилкой в тарелке. Я не выдерживаю: — я сейчас ее на голову тебе надену, если и дальше будешь меня игнорировать.

Он замирает, перестав жевать, и медленно поднимает взгляд:

— Что? — упрямо вскидываю подбородок.

— Ничего, — он качает головой и снова обращается к тарелке, — как мне этого не хватало.

Я не понимаю, чего именно ему не хватало. Сердитой Лерочки, выносящей мозг? Так это я запросто! У меня золотая медаль в этом виде спорта.

— Все не так просто, Лер. Щеглов этот…скользкий. Ни следов, ни зацепок.

— Настолько крут?

— Хуже. У него хороший осведомитель. Кто-то из наших. Он сливает ему обо всех наших передвижениях. Поэтому напролом не выйдет. Стеф идет окольными путями, раскручивает инфу через свои каналы, но на это нужно чуть больше времени.

— Боже, — я утыкаюсь в свои ладони, — как же все сложно. Мне проще накопить денег и швырнуть их ему в потную морду, чем вот это вот все. Пусть подавится.

Долгий, внимательный взгляд, содержание которого, я так и не смогла понять.

— Чего ты на меня так смотришь?

— Неужели реально копить собралась? — криво усмехается он.

— Уже коплю, — буркнула, вспомнив, как все свои сбережения перекинула на это дело. Эх, опять придется у мамы занимать, чтобы Максу на зиму одежду купить. Она, конечно, и слова не скажет, но мне стыдно. Хреновая я все-таки дочь, — и насчет кредита узнала. Так что верну все до копейки. Главное, чтобы он не угрожал, ни мне, ни моей семье.

Демид как-то неоднозначно хмыкает.

— Ну копи, копи.

Я отмахиваюсь, не желая больше об этом говорить. Меня сейчас больше другой вопрос беспокоит:

— Сегодня меня снова кто-то разыскивал, — я пересказала ему все, что узнала от матери, — Думаешь, это Щеглов?

— Уверен. Но пока не можем найти связь. О твоем залете с таблетками мало кто знает. И люди там проверенные. Я с ними уже связывался. Все чисто.

— Но как-то же эта информация просочилась.

— Как-то, — соглашается он, — и это напрягает больше всего.

Я уже не знаю, что именно меня напрягает больше всего. Кругом полная беспросветная задница и ни конца, ни края не видно.

— Должно быть связующее звено, просто мы его пока не видим. Не переживай, найдем.

— Я не переживаю. Я злюсь. Мне хочется взять весло и …

Барханов неожиданно смеется:

— Узнаю своего Ежика.

— Не твоего, Барханов. Не твоего, — качаю головой и встаю из-за стола.

Он оставляет мою последнюю фразу без ответа, но я чувствую, как он смотрит на меня и чего-то ждет. Но у меня нет ничего, что я бы могла ему предложить, поэтому тишина остается нетронутой.

После ужина он отнимает посуду, которую я пытаюсь помыть, и запихивает ее в посудомоечную машину.

— Вот! Таблетку засунула, кнопку нажала и все.

— Я дикая, рученьками все привыкла делать. — возмущаюсь его беспардонностью, когда Демид просто берет и отодвигает меня в сторону.

Но на самом деле меня перетряхивает, когда он прикасается. Пульс моментально на двести. Чувствую ненавязчивый запах его одеколона и задерживаю дыхание.

Не дышать. Не смотреть. Не трогать. Иначе добром это не кончится.

— Ничего и к этому привыкнешь.

— Даже не буду пытаться. Домой скоро.

— Естественно, — соглашается он, — хочу новости посмотреть. Составишь компанию?

— У меня есть выбор?

— Нет, — скупая холодная улыбка тому подтверждение.

Мы устраиваемся в гостиной. Он на кресле, а я на диване, в самом дальнем углу, но меня все равно штормит и пробивает током, и вместо того, чтобы смотреть на экран, я весь вечер краем глаза ловлю каждое его движение и замираю, опасаясь, что подойдет. Или, наоборот, предвкушая это.

— Хочешь, что-нибудь закажем? — внезапно предлагает он.

— Нет.

Я не голодна, напротив у меня напрочь пропал аппетит. Какая еда, когда внутри черт знает что творится? Не понятно, где желудок, где сердце, а легкие. Все смешалось в один ком и нервно пульсирует.

— Если тебя раздражает, что я смотрю, можем включить что-нибудь другое.

Я недоуменно смотрю на мужчину. Он смотрит в ответ.

— Кто ты, и что ты сделала с Демидом?

— Я пытаюсь быть гостеприимным, Ежик.

— Ты и так делаешь для меня слишком много. Я буду благодарна, даже если выделишь место в подвале. Так что не надо себя насиловать и играть роль доброго самаритянина.

— Лер, я честно пытаюсь, — он замолкает, не зная какие слова подобрать, — пытаюсь…

— Не убить меня?

— Я пытаюсь быть…человечнее и отзывчивее.

Господи, откуда слов-то таких понабрался?

— К чему такие потуги, Барханов?

— Просто помоги мне, Лер, — тихо произносит он.

Он что реально пытается быть более человечным? Хочет скинуть маску замороженного огурца и стать кем-то другим? Я бы порадовалась, но увы, после той боли, которую он причинил — не доверяю.

— Ты меня пугаешь, — улыбнуться не выходит, поэтому по-глупому морщу нос, — Если волнуешься насчет того, как на тебя отреагирует Макс, то не парься. Достаточно будет, просто не включать при нем властного босса и дарить игрушечных динозавриков. Рано или поздно он привыкнет к тебе.

— А ты? — напряженно спрашивает он, — ты привыкнешь?

— А я значения не имею, — сползаю с дивана, потому что не могу больше находиться рядом с ним. Слишком нервно, — Ты сам это говорил. Так что не мучайся.

Когда наши взгляды пересекаются – меня просто прошибает. От макушки и до копчика. Сердце снова заходится, и я почти уверена, что он слышит его нарывный грохот.

— Иди спать, Лер, — устало выдает он, откинувшись на спинку кресла. Смотрит снизу вверх, так что у меня коленки трястись начинают.

Можно просто протянуть руку и…

Никаких и!

Запрещаю себе думать об этом. Я не хочу больше быть бестолковой дешевой игрушкой, которой пару раз поиграют, а потом сломают, выпотрошат все внутренности и уберут в самый дальний ящик шкафа, чтобы не позориться перед важными людьми. Второго захода я точно не выдержу. Даже ради Макса.

Я иду в «свою» комнату, которая все так же кажется мне непростительно огромной. Забираюсь в постель, заправленную белоснежным, хрустящим бельем и обессиленно прикрываю глаза. Их печет, и из-под ресниц скатываются тяжелые крупные слезы.

Слишком сложное испытание для маленького глупого ежика. Я не справляюсь.