Глава 12. Элизабет

Странно так получается, вроде живёшь, всё более-менее понятно, а потом случается что-то резкое, что меняет навсегда. Я никогда не держала на мушке человека и не представляла, каково это. А уж тем более не думала, что смогу выстрелить. И совсем не была готова к тому, что будет потом…

Джеймс слишком легко стоял под дулом пистолета… Слишком знал, что делать. Слишком нормально воспринимал всё происходящее. А я чуть не умерла от страха в том числе и когда поняла, за кого умудрилась выйти. А потом… Потом меня накрывало такими непонятными волнами тепла и волнения, что я просто не представляла, что делать. На какое-то время забылся весь остальной мир. Он сузился до того странного тира.

Я не хочу думать о том, что там случилось, в том мире. Чему я позволила случиться, в какой-то момент не захотев сопротивляться.

Но теперь мы едем в реальный.

Где уже ничто не будет прежним. Хочу я того или нет, но не заметить перемену в Джеймсе просто невозможно. Уверена, что если мы снова вернёмся к теме нашего замужества, я не услышу, что не нужна как жена.

Но спрашивать совсем не хочется. Непонятый мрачный тип с явно криминальным прошлым, да ещё и старше меня почти в два раза. И наплевать, что в какой-то момент…

Нет. Не будет больше никаких моментов. Купил меня? Так пусть делает, что должен, а потом отпускает, как и обещал.

…Всё это время мой взгляд упорно впивается в город за окном. Стараюсь не думать о том, как близко сидит Джеймс. Хотя места здесь хватает чуть ли не на четверых.

Интересно, и что же так повлияло на него, что он решил действительно стать мужем?..

Дыхание сбивается. Нет, мне неинтересно. Я вообще не знаю, что мне теперь делать. Носить броню, сидеть дома, доверять ему?..

Ну и параллельно отбиваться от таких вот чувственных попыток «стать ближе».

Продолжать действовать самой? Проводить расследование?

К чёрту. Даже думать об этом не хочется. Я слишком устала. Сегодня притворюсь, что всё это происходит не со мной. Притворюсь хоть на мгновение…

А Джеймс, конечно, силён. Ни стона, ни звука, хотя рана нешуточная. И обрабатывала я её, не церемонясь. Интересно, что же было в его жизни, что так закалило? И поэтому он такой непробивной во всех сферах жизни? Всё контролирует, никого не спрашивает, берёт на себя.

Я застываю, вдруг почувствовав его взгляд на себе. Почему вдруг всё стало так остро ощущаться…

Ведь Джеймс смотрел и раньше. Причём смотрел по-всякому. А сейчас я даже не вижу, как, ведь не оборачиваюсь.

Только сердце чуть не вылетает наружу, когда вдруг чувствую его руку на своей. Ни одного движения. Просто сжимает и замирает, словно захватывает, клеймирует, обозначает себя. Или даёт понять, что рядом?

Пусть не беспокоится. Я помню это всегда. И каждое новое взаимодействие с ним лишь сильнее впечатывает в меня это осознание. Сначала купил, потом заставил слушаться, потом унизил ночью, показав, что я безвольна, а закончилось всё это сегодняшним потрясением. Хотя даже не одним, сегодня их было слишком много…

Что дальше? В прикосновении Джеймса почему-то чувствую — только хорошее. Но не верю.

Выдёргиваю руку, не понимая, почему не сделала это раньше. И почему вдруг стало так пусто.

А машина останавливается возле нашего дома.

**********

Я сразу поднимаюсь наверх. Хорошо, что в доме не один душ, и необязательно пересекаться с Джеймсом, выходя оттуда. Он, наверное, сейчас и сам пошёл в другой.

У меня нет к нему негатива. Не осталось. Всё, что было, выпустила вместе с пулей и сама испугалась мощи этой ярости. Она сгорела дотла, но так и не задела его. Впрочем, этого хватило нам обоим.

Я сжимаю ледяные руки в кулаки, жму к груди, стоя под кипящими струями душа. Сердце заходится, когда вспоминаю, как это было. Простила ли я его? Всё, что сделал Джеймс, слишком давило. Какими бы ни были его намерения. Тут явно не всё так просто, как он хочет показать. Но после того, что случилось, даже это перестало казаться значимым. Всё перестало. Я не ненавижу Джеймса, но не хочу его видеть. И уж тем более не хочу…

Увеличиваю напор душа, вспоминая, как «муж» смотрел, касался, целовал. Воздуха предательски не хватает. Взгляд мечется из стороны в сторону, мысли становятся хаотичными. Ну вот. Даже воспоминания об этом заставляют дрожать. А я вообще-то должна думать о другом. Бронежилет, пистолет… Всё становится слишком серьёзным.

В том числе и Джеймс…

Так, стоп. Хватит думать об этом далёком до образа надёжного и хорошего человеке! С этого момента буду воспринимать его исключительно как необходимого союзника, и только. Взаимодействовать по делу. Сводить все разговоры к нужной цели.

Наверное, мне почему-то не так уж страшно, что моей жизни кто-то угрожает. Даже после того, что было сегодня. В какой-то момент я почти хотела спрятаться за спиной Джеймса, просить его избавить меня от всего этого. Почти ничего не соображала тогда. В мозгу стучал только крик о помощи.

Похоже, только поцелуй Джеймса заставил прийти в себя. Дал понять, насколько всё усложнилось.

Я выхожу из душа быстро, иду широкими шагами. Хотя уже оделась, но всё равно хочу буквально пролететь это расстояние. Быстро открываю дверь в комнату, машинально захлопываю. Наверное, слишком громко. Мне нет до этого дела, ведь взгляд натыкается на лежащий на столе бронежилет.

Руки лихорадочно дрожат, когда подношу их к нему. Пожалуйста, пусть всё это будет не со мной. Пусть всё это просто сон. Всё вот это. Джеймс…

Назло внезапному страху и почти панике заставляю себя надеть жилет. Тяжёлый… Прикосновение пугающей конструкции к коже странным образом приводит меня в чувство. Срабатывает какой-то неизвестный переключатель, заставляющий взять свою судьбу в руки, не пасовать и не сдаваться. Спокойно подхожу к зеркалу. Вот что, оказывается, способно меня максимально встряхнуть. Собственный вид в бронежилете. Непривычное зрелище. На какой-то момент я чуть не отпрянула, словно не узнавая себя, но заставила приглядеться. Свыкнуться, принять.

Смотрю почти неотрывно. Ничего вокруг не замечаю. А потому знакомый голос почти оглушает, словно Джеймс не спокойно и негромко говорит, а чуть ли не кричит в ухо:

— Тебе идёт. Это дико, но идёт. Тебя ничто не испортит, — какой непривычный тон. Я улавливаю в нём напряжение, в котором гулко бьётся что-то ещё. Растерянность? Неловкость? Сожаление?

Да ну. Это же Джеймс. Кремень, который ничто не прибьёт.

А его недвусмысленные комплименты и горящие взгляды мне не нужны.

— Вообще-то стучаться надо, — я стараюсь говорить холодно и отчуждённо.

А взгляд натыкается на руки Джеймса. Он тоже уже переоделся, и чуть потрепал повязку. Вряд ли мочил, но стоило быть осторожнее.

Наконец, поднимаю взгляд на его лицо. Мне нет дела до ран этого человека и до того, как он с ними обходится. Даже если сама их нанесла. Пусть уйдёт.

— Вообще-то это мой дом. И ты — моя жена, — а вот это уже звучит похоже на Джеймса.

Тон властелина мира, нетерпящего, когда с его желаниями не считаются. Когда имеют своё мнение.

Я хмурюсь и сжимаю губы, сознавая смысл его слов. Звучит, как о его собственности. В которую вхожу и я.

— Для тебя это одно и то же? — я не хотела спрашивать.

Как и заводить споры или выплёскивать недовольство. Ведь решила, что Джеймс — просто союзник. Но это вырвалось само.

Пусть. Он. Уйдёт.

— Нет, — серьёзно отвечает Джеймс. Смотрит в глаза, вкрадчиво добавляет: — Ты не чувствуешь разницу?

Отчётливо слышу в вопросе подтекст о его изменившемся ко мне отношении. Значит, мне тогда не показалось. Да и не могло.

Но нет. Это ничего не изменит. Не сейчас. Никогда. Никогда, понял?

— Уже поздно, — только и говорю, глядя на время. Не обращаюсь к Джеймсу, просто мысль вслух, чтобы заполнить давящую паузу.

Осекаюсь, когда вдруг понимаю, что ему не по себе. Что он подбирает слова. Осторожничает. Такой непривычный взгляд… Это даже почти мило.

Но вот он приближается на шаг, и это ощущение пропадает. Опасно, пора бить тревогу. Джеймс какой угодно, но не милый. Обманчиво считать иначе.

— Ты проголодалась? Пойдём ужинать?

Ну надо же. Он умеет спрашивать, а не только приказывать.

А я могла бы приготовить ему. Интересно, что он больше всего любит есть?..

Странная мысль. Ещё более странная — желание увидеть его улыбку ещё раз, почувствовать его более живым, более настоящим.

— Там много осталось, если ты хочешь, иди. Я не голодна, — равнодушно отвечаю.

Какие ещё причины задержаться он найдёт?

«Что я могу повторить это в любой момент», — вдруг вспоминаю его слова о прошлой ночи. Вместе с этим вспоминаю и весь момент, в котором они были сказаны. Вдруг хочется разодрать нас обоих на части.

— Я больше хочу спать, — помедлив, признаётся Джеймс. И со вздохом садится на мою кровать.

Я вздрагиваю. Обычные слова, банальное действие, но всё это обрушивается в моё сознание странным ожогом. Знакомое чувство, снова видеть в Джеймсе человека. Нечто схожее я испытала, глядя на него через прицел пистолета.

А теперь, когда понимаю, что ничто человеческое ему не чуждо. Что он тоже устаёт, нуждается в отдыхе и… может… в поддержке? Вдруг становится интересно, что у него на душе. О чём переживает? Боится чего-то? Ему не всё равно?

Так, стоп. Да что со мной?.. Джеймс мне никто.

— Тогда иди, — сухо выдаю я.

Джеймс усмехается, словно моя реакция могла чем-то позабавить. А потом смотрит на меня. Да так, что вмиг перестаёт казаться уставшим.

— А если я хочу спать с тобой?