Глава 13. Элизабет

Я не сразу нахожусь с ответом. Точнее вообще не нахожусь. Конечно, знала, что отношение «мужа» изменилось, но не думала, что напор будет таким резким. Буквально застал меня врасплох.

Джеймс слегка откидывается назад, заглядывая мне в глаза. Во взгляде смешинки, но в целом серьёзен. Смотрит скорее изучающе.

А мне пора взять себя в руки.

— Расслабься, я не предлагаю тебе всерьёз, — хмыкнув, опережает Джеймс. Но чуть тише, как-то иначе добавляет: — Пока…

Как у него всё легко. Думает, пройдёт время, и я кинусь к нему в объятия? А сейчас съем эти слова, проглочу и даже не поперхнусь?..

Он обещал мне свободу, и я её возьму. Если понадобится, вырву.

— Не будет никакого «пока». Скоро всё закончится, — напоминаю я, прямо-таки источая серьёзность и непреклонность. — Насколько я поняла, у моих родителей было какое-то криминальное прошлое, в результате которого ты испытываешь чувство долга по отношению ко мне, а кто-то другой хочет меня убить. И ты, решив меня защитить, пустил о себе ужасные слухи для устрашения, а меня вынудил выйти за тебя, чтобы все, кому надо, знали, что я под твоей опекой, так?

Замолкаю, увидев какую-то загадочную улыбку на губах Джеймса. Губах, которые совсем недавно творили что-то невероятное с моим ртом. И я утопала в том ощущении, отвечала, прижималась к нему. Тогда это не казалось неправильным… утонуть.

А сейчас я ясно понимаю причину его довольного выражения. В попытках напомнить ему о реальности, вернуть ему его же слова, что мы вместе только ради дела, я сама не заметила, как признала слухи о нём неправдой. Это ведь поэтому он так светится?..

— Если совсем коротко, то да, изначально всё так. Хочешь знать детали?

Больше хочу знать, почему «изначально». Хотя нет, не хочу. Уже знаю. И особенно злит, что я не так уж недовольна.

Ладно, с этим разберусь потом. Сейчас важнее моя безопасность.

— Сегодня мне хватило деталей, — жёстко говорю, имея в виду его жестокие испытания, бронежилет, пистолет, кровь. Его мир, частью которого совсем не хочется быть.

В то время как Джеймс — само олицетворение этого мира. И явно улавливает, что я имею в виду.

— И всё равно ты веришь, что большая часть слухов обо мне — неправда. Несмотря ни на что, веришь. Веришь в меня, — помедлив, замечает он так, будто это что-то значит.

Я замираю. Как-то не думала об этом. В какой момент слухи о нём превратились для меня в просто слухи? А версия отчима про источник слухов стала правдой?..

Взгляд Джеймса начинает прожигать. Лишние секунды молчания мне не на пользу.

— Будь ты настолько плох, как о тебе говорят, тебе бы не было дела до чувства долга и всего такого прочего, — поясняю я нам обоим. Мне подходит, я верю. А верит ли Джеймс, даже узнавать не хочу. Тороплю: — Ты собирался спать.

Он поднимается, но не уходит. Несколько секунд смотрит на меня своим непонятным и бередящим что-то взглядом. Словно хочет что-то сказать, но медлит или обдумывает, стоит ли.

Не стоит, Джеймс. Правда. Уходи.

Он со вздохом качает головой, будто я сказала это вслух.

— И ты постарайся выспаться. Я знаю, что сегодня твой мир перевернулся. У меня тоже был такой момент. Если хочешь, расскажу.

Неожиданно. Я думала, будет продолжение завуалированного выяснения отношений. Но Джеймс попал в самую точку. И в какой-то момент мне захотелось, чтобы он рассказал. Чтобы поделился тем, как справился со всем этим. Я чувствовала поддержку, неожиданную, но такую нужную.

Но нет. Я же вижу, как он «справился». Скорее всего, для него это, что бы там ни было, стало началом, но не будет для меня. А потому не стоит ждать понимания от такого, как Джеймс. Мы слишком разные.

Да, мой выстрел явно переключил что-то в нём. Не хочу задумываться, как. Но его изменившийся настрой не означает, что мы теперь муж и жена и можем разговаривать без какой-либо напряжённости. Что мы стали одним целом. Что сблизились…

— Мы оба изменились сегодня, но между нами по-прежнему ничего нет и не может быть, — решаю озвучить это. — Ты обещал мне свободу, помнишь? Так давай без доверительных разговоров.

Дистанция. Была, есть и будет. Джеймсу придётся это принять. Он может даже спать в моей постели, да хоть заставить меня делать это вместе, это ничего не изменит.

Смотрю на него со всей убеждённостью, давая понять, что уверена в своих словах.

Но не похоже, что Джеймс внял. На его лице ни тени осознания. Скорее, что-то другое… Бесит невероятно. А я ведь думала, что избавилась от негатива к нему.

— Значит, боишься их? Знаешь, что они могут многое изменить, в том числе, и между нами, — задумчиво проговаривает Джеймс, словно рассуждая вслух. — Понимаю. Спокойной ночи.

И выходит. Я даже ответить не успеваю. Да что там, осмыслить тоже.

******************

Конечно, я устала, но сон всё равно никак не приходит. Некоторое время просто лежу и вслушиваюсь в звуки почти что тишины. Слышу, как Джеймс выключает свет в комнате за стеной, ложится…

Жду ещё немного. На всякий случай. Смотрю в потолок, сосредоточенно вникаю каждому шороху. А их и нет. Кажется, Джеймс даже не ворочается во сне, ну или делает это быстро и беззвучно. А ещё совсем не храпит. И сейчас это скорее недостаток…

Я не задумала ничего особенного. Просто решила начать своё отложенное расследование. Но почему-то хочу знать наверняка, что не буду застукана.

По ощущениям проходит достаточно времени, чтобы он вырубился окончательно. Тем более, выглядел уставшим… Возможно, даже не спал эту ночь после того, как ушёл из моей спальни.

Мотаю головой, отбрасывая машинально мелькнувшие картинки прикосновений, поцелуев и ошалелого взгляда Джеймса, перед тем, как он тогда вышел. Не знаю, как там спалось ему, но я плохо досыпала.

Но и сейчас всё равно не тянет. Мысли сильнее усталости. Нервы никак не успокоятся, и есть только один способ снять эту взбудораженность — получить хоть какие-то ответы, причём добытые единственным человеком, кому могу доверять в этой ситуацией. Мной самой. Уверена, что именно это может меня успокоить, хотя бы временно, хоть как-то.

Встаю, на цыпочках подхожу к двери, зачем-то заглядываю в коридор, а потом осторожно закрываюсь на замок. И только потом, уже лёжа в кровати, достаю телефон.

Раздобыть нужные контакты не составило труда. Стоило начать с одной ниточки, которая была частью целого клубка. А ковыряться в интернете я умею… Клубок начал разматываться.

Я вступаю во всё новые и новые переписки с пугающим меня саму хладнокровием. Специально беру в расчёт только тех, кто онлайн. Мне слишком не терпится размотать надоевший клубок как можно скорее, и удача мне помогает. Среди вариантов решения задачки всегда находятся те, кто доступен. И вопросов особо не задают. Интерес к своему прошлому вполне свойственен любому человеку.

Скоро я узнаю, кем были мои родители. И что была отправлена в приют госслужащими, занимающимися делами опеки. Просто потому, что в какой-то момент осталась дома совсем одна, что заметили соседи. Мои родители тогда были в больнице. Вернее, там был отец. Мать вроде как умерла на месте в ходе какой-то перестрелки. Враги сначала взяли её в плен, чтобы выманить моего отца, а когда выманили, начали убийства.

Не знаю, что было. Могу только гадать. Детали мне всё равно никто не сказал бы. Я переписывалась с людьми, не имеющими никакого отношения к криминалу. Для них мы были обычной семьей. Мои родители вели тайную жизнь, и оно вполне понятно.

Всё, что мне остаётся, пробить их по именам. И читать всё, что вывел поиск. Даже самые дурацкие и явно высосанные из пальца посты и статьи… Любые даже незначительные комментарии под ними.

Мои родители жили тайно, но умерли слишком ярко. Об их смертях писали, и писали немало.

Было очень много различий в деталях, но совпадало одно. У них были тёрки именно с одной конкретной бандой. И перестрелка была между ними.

Вздыхаю, пробивая подробности о вражеской банде. Но уже набирая буквы в поиск, чувствую, как лихорадочно подскакивает сердце. Знакомое название… Где-то я видела упоминание этих людей.

Мне не было больно читать о смертях родителей, я их не знала. Чувствовала, что они мои, понимала, что должна переживать. Злилась на убийц. Но особых эмоций не было.

Но стоило только получить результат поиска…

Я даже не сразу могу прочитать открывшийся текст. Вижу его, вижу фото. Осознаю, но буквы расплываются. Хватаю ртом воздух, мотаю головой, жмурюсь.

И с хладнокровием окунаюсь в текст. Принимаю написанное. Впитываю в себя. Джеймс участвовал в этой перестрелке. На вражеской стороне. Он был из семьи той самой банды, ставшей для моих родителей роковой.