Глава 14. Элизабет

Не хочу вставать. Я вырубилась часам к девяти, и вот звук открываемой двери выбрасывает меня из сна. Проверяю телефон — уже день. Источник звука проверять не хочу, и так знаю, что увижу.

Мне снилось, что под дулом пистолета в том тире стояла я. А целился в меня Джеймс, хладнокровно, с ненавистью, кривя губы в презрении. Один его взгляд уничтожал.

И теперь, после пробуждения, у меня не остаётся сомнений. Джеймс купил меня не просто так. Это часть большой игры, мести, или чего-то там ещё. Именно он — мой главный враг, а не та парочка. Он враждовал с моей семьёй. И на этот раз выбрал что-то более изощрённое, чем просто убийство.

— Уже два часа, — усмехается мой ночной кошмар.

Его голос наяву звучит как-то даже жутко. Но я не испытываю страх, это что-то другое. Ненависть? Скорее, злость. Или даже обида. Другие мои враги играют открыто, а этот что-то задумал. Строит из себя защитника. Исподтишка бьют только трусы, он не из таких. Значит, хочет уничтожить не только физически, но и морально.

— Не думал, что кто-то может столько спать, — с улыбкой добавляет Джеймс, явно добиваясь хоть какой-то реакции.

Как же мне хочется всё ему высказать! Но нет, не стоит вступать в открытое противостояние. Он сильнее, мы на его территории.

Нужны союзники. Поищу среди друзей родителей. Занятие на следующую ночь, или на день украдкой. Джеймс не знает, что я уже в курсе, кто мои папа и мама. Что я уже знаю не только их имена, но многое другое. Вряд ли он вообще допускает, что я могла получить эту информацию.

Ведь мне пришлось немало повозиться для такого. А потому теперь моя задача — вести себя максимально естественно, чтобы оттянуть момент, когда противостоять придётся открыто.

— Я всю ночь не спала, заснула где-то в девять, когда ты уже встал, — сонно бурчу, натягивая одеяло повыше.

Почти не дышу, прислушиваясь к Джеймсу. Хоть бы ушёл…

Но нет, стоит, смотрит на меня. Будто чувствует, что что-то не так.

— Не спала из-за лишних мыслей? — всё-таки спрашивает Джеймс так, будто ему есть дело. Я молчу. — А, забыл, без лишних доверительных разговоров, — насмешливо добавляет муж.

Мне вдруг становится противно от необходимости подстраиваться и участвовать в его дурацких играх. Может, открытое противостояние — не такая уж плохая идея?..

Шансов минимум. Но кто сказал, что шансов переиграть его больше?

Я со вздохом подавляю глупую навалившуюся беспомощность. Заставляю себя высунуться из-под одеяла и посмотреть на Джеймса. Нет, всё-таки то, как он на меня смотрит, не сыграешь.

Враг влюбился? Или просто захотел? Так что не берёт, если ненавидит мою семью?..

Важнее, почему именно эти вопросы заставляют сердце тревожно сжиматься, в отличие от тех, что куда больше касаются моей безопасности. И почему я так легко верю в его искренность. Актёрское мастерство тут гораздо логичнее.

— Вот именно. И вроде я никуда не тороплюсь, а здесь в безопасности. Потому могу продолжать спать хоть весь день, — наконец, перебиваю ненужные мысли ответом.

— Стоит поесть. А то потом голова будет болеть. Поешь, и спи хоть весь день.

Какая трогательная забота. Хочет отравить? Да ну, разыгрывать для такой мелочи целый спектакль со свадьбой… А может, я владелица каких-то активов, которые Джеймсу сначала надо заполучить, а потом избавиться от меня?..

Разгул фантазии останавливает его взгляд. Он скользит вниз, прямо вслед за чуть спавшим с моих плеч одеялом. Взгляд мужа останавливается на участке голой кожи. Потом резко поднимается вверх, к моим глазам.

Сглатываю. Он это специально, что ли?..

— Я сама приготовлю, — говорю первое, что приходит в голову.

Всё равно уверена, что травить меня никто не собирается. Но лучше перестраховаться, чем недоглядеть.

— Я совсем не против, — чуть снижает голос Джеймс. Почти до интимного.

Вот чёрт. Похоже, он продолжает придерживаться модели «муж и жена». Воспринимает моё предложение, как что-то личное, пусть и в игривой форме. Знает, что я предлагаю не ради того, чтобы порадовать его, но всё равно обозначает это как правду.

Я не отвечаю. Падаю на подушку, как можно непринуждённее накрываю одеялом и плечи.

Как же я влипла.

— Бет, — вдруг непривычно мягко обращается Джеймс. — Я не хочу контролировать твою жизнь в соцсетях даже при острой необходимости. Так что прояви сознательность сама и, если с тобой попытается связаться кто-то новый для тебя, дай мне знать. Или даже кто-то из твоей старой жизни. Я не знаю, как до тебя попытаются добраться, но нам не стоит рисковать.

Неожиданно. Я даже чуть дрожу, прокручивая в мыслях его слова. Да уж, очень не хотелось бы, чтобы Джеймс ковырялся в моём телефоне.

Но эти его слова ударяют не поэтому. Конечно, я сразу поверила тому, что видела в интернете. Слишком много совпадений в разных источниках. Но…

Почему-то только эти внезапные слова Джеймса заставляют меня осознать реальность ситуации. Он не хочет, чтобы я связывалась с людьми, которые могут дать мне какую-либо информацию. Хочет держать меня в неведении. Понятно, почему. Заметает следы.

А то, как он преподнёс, — явная неправда. Я не такая дура, чтобы проникнуться доверием к незнакомому человеку в сети и начать вестись на его манипуляции. Старых знакомых это тоже касается. Я умею разбираться в людях, пусть и в муже разобраться сложно.

— Я поняла, — со вздохом соглашаюсь. Надеюсь, пауза была не настолько ощутимая, чтобы вызвать у Джеймса какие-то вопросы.

Хмурюсь. Ну вот, я уже завишу от него. Но, увы, приходится играть по его правилам, пока не придумала, что ещё. Вчера я признала, что мы союзники, а это его требование очень даже логичное для союзника.

— И сама ни с кем не связывайся. Будут какие-то вопросы — спрашивай меня. Ты можешь поддерживать связь с теми, кто уже в твоём кругу общения. Их я проверил. Новых не нужно.

Я сжимаю губы. Приходится прилагать почти физические усилия, чтобы удержать себя в кровати. Значит, Джеймс уже давно пустил корни в мою жизнь…

Он методично подходит к своей цели, шаг за шагом. И кто знал, возможно, люди из моего круга общения уже с ним заодно? Или были изначально.

Мда. Так и до паранойи недалеко.

— Проверил? — сухо переспрашиваю. Не выдерживаю, не получается у меня вот так просто замять эту тему.

— Я ответственно отношусь к вопросам твоей безопасности. Ковыряться в чужом белье не люблю, не переживай. Но необходимая проверка неизбежна, — без тени неловкости отвечает Джеймс. Сразу и уверенно.

Будто в своём праве.

Но если учесть, что он — враг моей семьи, то мне уж точно не стоит пренебречь его поступком. Что ж, значит, пока никакого общения ни с кем из моего круга. Кроме, разве что, приёмных родителей. До тех пор, пока ситуация хоть как-то не сдвинется с мёртвой точки.

— Жду внизу, — немного помедлив, говорит Джеймс, прежде чем выйти.

*************

Спустившись вниз, я сразу начинаю готовить. Даже не смотрю на Джеймса, который вроде как пьёт кофе. Ну или ещё что, не знаю, не разобрала боковым зрением.

Сначала готовка идёт хорошо, без лишних мыслей. Но скоро я начинаю чувствовать взгляд продолжающего оставаться тут мужа. Это прожигает, заставляет кожу вспыхнуть, сбивает с мыслей и почти с дела тоже. Стараюсь не обращать внимания, но не получается. За спиной враг… И раз так неотрывно смотрит, обдумывает что-то.

— Я не хотел тебе говорить, зная, что ты, скорее всего, не поверишь, — вдруг говорит он то, что я меньше всего ожидала услышать.

Вздрагиваю, замираю. Вот это начало. Даже не представляю, каким будет продолжение, но явно ничего хорошего.

— Но обстоятельства изменились. Изначально я в принципе не собирался тебе говорить даже о том, что ты в опасности. Думал сделать всё сам, но втихую не получается. Поэтому не вижу смысла больше скрывать, — чуть помедлив, решительно заключает Джеймс.

Последнюю фразу он произносит чуть тише, а я вдруг с усердием возобновляю прерванное занятие. Не стоит обращать внимание на его внезапные приливы искренности. Как и верить ему.

Не знаю, с чего Джеймс решил начать этот разговор. Заподозрил что-то?

Меньше всего хочу услышать от него подтверждение тому, что было в интернете. Слова о том, что он участвовал в перестрелке, которая убила моих родителей. И всё это в сочетании с заверениями, что меня-то в обиду не дадут.

Может, Джеймс решил разыгрывать роль раскаявшегося в своих поступках? Типа спасает меня, чтобы сгладить вину перед моей семьёй?

А вдруг это не роль, а правда?..

Вот чёрт. Чуть не порезалась.

— Обернись, Бет. Посмотри на меня.

Сердце пропускает удар. Голос Джеймса прямо-таки обволакивает. Мягкая просьба подчиняет моментально, я и сама не замечаю, как уже смотрю на него.

Не понимаю, что вижу в его глазах. И почему становится так волнительно.

— Я знаю, что тебя тревожит, — неожиданно заявляет Джеймс.

Перевожу дыхание, стараясь держаться как ни в чём не бывало. Не факт, что он именно о моих ночных бродилках по интернету. Что бы ни было, не буду выдавать себя.

Я знаю, что до сих пор не сказала ни слова. Но губы просто не слушаются, отказываются шевелиться. Наверное, я даже разучилась говорить.

Джеймс вздыхает, но почему-то не требует ответа. Продолжает сам.

— Ну, помимо всех этих навалившихся приключений. Одна нестыковочка. Почему я не предложил защиту напрямую, а решил тебя выкупить, — выдаёт он, глядя мне в глаза.

Забавно, но об этой нестыковке я почти забыла за полтора дня. Слишком уж насыщенными они оказались.

— Потому что для моей защиты нужен именно брак. Вернее, для устрашения моих врагов, — зачем-то поясняю я.

Не понимаю, зачем. И почему мне так не хочется слышать его версию. Ведь не факт, что я приму её. Не должна ему верить, так в чём проблема услышать новую ложь, осмыслить её и выбросить?

Слишком уж серьёзно Джеймс смотрит. И даже губы сжимает, будто ему нелегко даётся говорить об этом.

— Это да. Но почему я не пришёл к вам в дом и не сказал об этом сразу?

— Ты не ищешь лёгких путей…

Кончики пальцев цепляют ткань рукав и немного тянут. Опять эта моя привычка. Начинаю нервничать, ляпнула первое, что пришло в голову.

Ленивая усмешка ложится на губы Джеймса, но выглядит немного неестественной. А его взгляд цепляется чуть ли не за каждый миллиметр моего лица. Скользит ниже, подмечает движения моих рук, возвращается к лицу.

Джеймс смотрит с теплом. Неожиданно. Непривычно. Открыто.

А я лихорадочно соображаю, к чему это он ведёт. И почему эта пауза… Может, стоит придумать, как избежать явно давящий на обоих разговор?..

Джеймс не просто смотрит, улавливает любую реакцию, почти сканирует. Не удивлюсь, если понимает ход моих мыслей.

И как у него это получается? Раз за разом выбивать почву из-под ног. Контролировать против моей воли. Забираться куда-то под кожу, намертво, заставляя считаться, хотела я того или нет.

А я совсем не хотела.

— Детям в приюте не всегда везёт быть выбранными достойными людьми. А обратных случаев миллионы. К сожалению, вы довольно лёгкая мишень. Почти беззащитная.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — почти неслышно, одними губами, выдыхаю я.

Ожидала услышать что-то другое, но стоило ему заговорить, все остальные мысли рушатся. Слишком легко принимаю его слова. Но их смысл…

Не понимаю. Разве Джеймс не собирался рассказать о себе и своих мотивах?

— Твои приёмные родители изначально думали решить свои проблемы с деньгами, выбрав самую красивую девочку из приюта, — почему-то отчётливо чувствую, как он старается говорить спокойно. Почти получается.

А время замирает, и я вместе с ним. Прислушиваюсь к звукам, наверное, и не дышу. Обострившийся слух улавливает сбившееся дыхание Джеймса.

А его взгляд снова мечется по моему лицу. Глаза темнеют. Словно ему действительно есть дело до моей почти мёртвой реакции.

А чего ещё ждал? Своими намёками почти отправил меня в ад. Чтобы люди, которые спасли меня когда-то, на самом деле преследовали какие-то корыстные интересы?

Я точно не верю ему. Но не понимаю, почему так реагирую. Откуда это состояние. Причём участие Джеймса распаляет ещё сильнее, и вот мне уже нужно немало воли, чтобы держаться спокойно.

— Не понимаю твоих намёков…

Говорю, когда понимаю, что уже почти задыхаюсь. И всё, что хочется на самом деле — просто выйти отсюда и забыть о существовании Джеймса. Мне ни к чему уточнять, сама не знаю, зачем делаю это.

Он качает головой.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Просто стараюсь обходить самые острые углы.

Я на мгновение закрываю глаза, чтобы хоть как-то вырваться из бездны его взгляда. Хочется кричать, чтобы убирался из моей жизни вон. Хочется до дерущей боли в горле.

Открываю глаза, снова вижу его.

От него, чёрт возьми, не скрыться. Что бы я ни делала. Могу задыхаться, кричать, даже драться, а Джеймс всё равно на шаг впереди. Всё равно знает, чем добить меня в очередной раз.

И он продолжает.

— Они растили тебя для борделя. Собирались продавать своим дружкам и прочим желающим в пользование. Не делали это сразу, чтобы покрепче привязать тебя к себе. Чтобы ты ни на что не жаловалась, а развила в себе что-то типа стокгольмского синдрома. Чтобы делала это почти что добровольно, свято веря, что это твой долг перед ними. Думали, ребёнку из приюта это просто внушить. Только они совсем тебя не видят, раз думают, что это прокатило бы.

Боже, да о чём он вообще?

Ещё и эта последняя фраза — будто это он меня видит. Будто это только ему я и могу верить.

Из лёгких вырывается рваный выдох. Я почти забываю, что было до. Слишком уж ударяют в голову разом все его слова.

Нет, я не верю. У меня нет ни малейших оснований для этого.

Джеймс всё ещё смотрит. Слишком, чёрт возьми, по-живому. Буквально вталкивая в меня сомнения о его лжи. Знать бы, о чём он сейчас думает. Прочитать его мысли. О чём его взгляд. О чём вообще этот разговор. Зачем.

— Я подписала бумаги из чувства долга. Чтобы помочь им, — неожиданно вспоминаю. Не понимаю, зачем это говорю. Оспорить его мысль, что со мной это бы не прокатило?

Я не знаю. Не хочу представлять этот сценарий. Как и думать о том, что в версии приёмных родителей хватало нестыковок.

В глазах Джеймса сопереживание.

Неприкрытое, бьющее по живому, по распахнутой ране. Будто он знает, что я чувствую.

— Одно дело — брак. Проституция — совсем другое. Я просто должен был вызволить тебя оттуда, причём на законных основаниях. Заодно и избавил себя от необходимости идти на уговоры. Сейчас они неуместны.

А говорит спокойно, размеренно, твёрдо.

Чёрт возьми, меня уже почти колотит, почти трясёт. И это «почти» слишком хрупкое. Но нет, я не расплачусь при Джеймсе. И мне совсем не хочется, чтобы он обнимал меня и успокаивающе гладил по волосам. Я ненавижу его. Он доводит меня снова и снова, прекрасно зная об этом и не считаясь с моими чувствами. Скорее наоборот, играя на них.

Хочется плакать, но я не буду. Глубоко вздыхаю, отворачиваюсь.

Силюсь вернуться к готовке, но не получается. Напряжение слишком сильное. Руки дрожат. В голове крутятся слова Джеймса. И этот его «я-всё-понимаю» взгляд.

Не выдерживаю. Всё это слишком.

— Забавно слышать про законные основания от тебя, — я снова разворачиваюсь к нему и поджимаю уже дрожащие губы. — И почему я должна верить убийце?