Глава 10. Джеймс

Вчерашняя ночь всё испортила. Мне и без того было непросто сдерживаться, а теперь это просто навалилось каким-то безумием. И в голове чётко пульсирует мысль, что оно пройдёт только если я получу желаемое.

Яростно взялся за дело. Решил сыграть на опережение и уничтожить противников до того, как они доберутся до жены. Всё равно ведь придётся испачкать руки кровью, так какая разница, когда. Чем скорее, тем раньше я смогу отпустить Бет, и, надеюсь, себя тоже.

Бет?..

Кажется, моё подсознание неумолимо сокращает дистанцию, не желая даже рассматривать другие варианты. Но я посылаю его к чертям, туда же, куда и долбанные воспоминания. Но куда там… Мои руки словно снова скользят вверх, по втянутому животу, рёбрам, обхватывают небольшую грудь, чувствуют нежную кожу… А потом опускаются вниз.

Чёрт.

Ночью я на какой-то момент даже решил, что был единственным, кто касался её так. Слишком уж напряжённой она была, слишком уж лихорадочно билось сердце под моей ладонью.

А потом я увидел слёзы.

Я не собирался идти до конца, хотя в какой-то момент потерял тормоза и даже думал, что мы могли бы зайти дальше. Но нет. Выражение лица Элизабет быстро вернуло в реальность. Жена боялась, не хотела, отторгала. Я даже чуть ли не ощутил себя насильником.

Понимал ведь в глубине души, что дело даже не во мне. Бросила вызов и не дотянула. Не соображала, что делала и запаниковала. Не была готова.

Но какого чёрта это так сильно душило?

Даже сейчас. Разрывает от желания показать ей, что всё может быть иначе. Что она может тянуться ко мне всем существом и умолять ещё.

Проклятье. Я уже теряю концентрацию.

Когда она зашла и назвала меня по имени, я всё ещё ничего не соображал. Но её сдавленный голос пробился в мозг. Почему-то моё имя на её губах пробирало, приобретая какую-то особую значимость. Хорошо хоть продолжила говорить. Ясно звучавшие страх, недоверие и отчуждённость вернули меня в реальность.

Хотя даже в момент обсуждения проблем не удержался и скользнул взглядом к её губам… Заметила.

Едва удержалась, чтобы не убежать. Храбрилась, но боялась теперь даже больше, чем когда только приехала ко мне.

Я захлопываю ноутбук, чётко понимаю, что мне всё это не нужно. Не нужно, что Бет строила там какие-то планы, не доверяла, боялась и отдалялась. Чтобы чувствовала себя пленницей. Не то чтобы я резко стал сентиментальным и щепетильным, но всё это только создаст мне лишние проблемы.

Встаю, теперь моя очередь её искать. Но мне-то гораздо проще. Даже и гадать не надо — конечно, она в своей комнате.

Элизабет резко откладывает телефон, чтобы я ничего не успел заметить. Это даже мило. Уже начала расследование?

Что ж, если она так хочет участвовать в своей судьбе, я предоставлю ей это возможность. Вот только понравится ли?

С другой стороны, так гораздо действеннее. Один наглядный урок она уже усвоила, очередь второго.

Её настороженный взгляд следит за каждым моим движением. Я сажусь напротив, стараясь не смотреть в сторону застеленной кровати.

— Раз уж тебе так не хочется сидеть дома, предлагаю своеобразно развеяться.

Элизабет вздрагивает и задумчиво облизывает губы, а я жадно слежу за движениями кончика её языка. Не то чтобы хотелось, но взгляд приковывается сам.

Хорошо хоть мозги не отключаются. Приятная новость, что я всё ещё держу себя в руках.

В её глазах вопрос. Но он почему-то удерживается за зубами.

Я усмехаюсь, прекрасно понимая неоднозначность своих слов. И то, насколько её не тянет со мной общаться. Смотрю ей в глаза.

— Я имею в виду, что мы с тобой с пользой проведём время вне этих стен. Сходим в тир. Будешь учиться стрелять.

************

Элизабет воспринимает это как развлечение. Более того, становится понятно, что у неё был опыт стрельбы. Хотя явно в тире, думаю, всё в безобидных рамках. Но она правильно стоит, правильно дышит, вдумчиво целится и даже меткость не особо хромает. Думал, придётся объяснять. Но нет. Её не пугает даже отдача от выстрела.

Хотя это совсем другой тир, явно не знакомый ей прежде. Огневой, элитный, мы тут одни. Всё в нашем распоряжении. Я знал, куда лучше вести. Думал, её это устрашит. Вряд ли она когда-то стреляла из такого оружия и вряд ли натыкалась на такую отдачу от выстрела.

Забавно. Я ведь дал ей первый пробный выстрел, чтобы понять, над чем придётся работать и какая степень запущенности. Бет умеет удивлять.

Дочка своих родителей, не иначе. Уже не в первый раз эта долбанная мысль приходит мне в голову. Отбрасываю ненужные воспоминания, слежу за женой. Такая хрупкая, а в руках грозное оружие. И она укрощает его, делает послушным.

Я стою рядом. Достаточно, чтобы в случае чего вмешаться и удобно, чтобы видеть процесс. Но не так, чтобы тревожить её личное пространство. Или моё…

Она не спрашивает моих советов, не ждёт одобрения. Просто уничтожает мишень за мишенью, методично, увлечённо — словно срывает злость. Уж не на меня ли?

Усмехаюсь. В любом случае, эмоции — это лишнее. Элизабет может лучше. Да хоть попадать с первого раза.

Вмешиваюсь.

— Палец на курок ровнее. У тебя перекос влево.

Она замирает. Мои слова почти бьют её, как пощёчина. И вправду забыла, что я рядом? Дышит и моргает так, будто я действительно ударил.

Но слушается. Немного медлит, но ставит палец правильно. А я преодолеваю дурацкий порыв подойти ближе, положить свою руку поверх и показать ей наглядно. Глупо это. Элизабет и так меня поняла. Она знала, о чём речь. А искать поводы прикоснуться к ней…

Выстрел. Как вовремя. Он возвращает меня в реальность.

Элизабет мажет. Перенервничала? Она бросает на меня быстрый взгляд, а мои губы сами собой растягиваются в понимающей улыбке. Точно. Я напомнил ей о себе, и теперь жена никак не может сосредоточиться. Чувствует меня. Мыслями не там.

— Мишень по центру, — не даю ей время для слабости. — Фокус на передний прицел. И про палец не забудь.

Хорошо чувствую, как её бесят мои приказы. А особенно, необходимость подчиняться им. Ведь понимает, что иначе не попадёт. А меня почему-то будоражит мысль, что Элизабет всё равно меня слышит, прислушивается, вникает. А ещё то, что пропускает это через себя, относится как к личному. Я ей не безразличен.

Хоть как-то.

Бет стреляет быстро, словно старается заткнуть мой голос в себе. Ещё, ещё и ещё раз. Целится правильно, но действует жёстко. Странная смесь, вроде хладнокровие, но за ним эмоции.

Совсем ещё ребёнок.

Она попадает все разы. А меня переполняет неуместная гордость. Такая сильная, что все остальные предрассудки перестают быть важными. Мне не всё равно. Я рад её победам. Волнуюсь за её будущее. Испытываю странную смесь тревоги с восхищением, глядя, как она обращается с оружием. Мозг разрывается от внутреннего рёва.

Не хочу, чтобы Бет проходила через это. И сделаю всё, чтобы не пришлось.

— Ну вот. Молодец, — отстранённо хвалю.

Она нетерпеливо сжимает губы, словно её раздражает моя похвала. Но при этом слишком взбудоражена победам и даже чуть ли не гордится. По-детски радуется. И это всё после моих слов. Я же чувствую.

Слишком хорошо её чувствую…

Я ещё некоторое время наблюдаю за её стрельбой. Останавливаю себя от порыва перейти к главному… Сначала надо убедиться.

Элизабет не разочаровывает. Нервы уходят на задний план, судорожные движения заменяются быстрыми, техничными, уверенными. Почти все цели покоряются с первого раза.

Когда-нибудь я узнаю, откуда она так научилась стрелять. И да, мне не всё равно. Причём не только на это, я почему-то хочу узнать всё. А ещё больше хочу, чтобы Бет сама доверила мне это.

— Хватит, — останавливаю её.

Я даже не удивляюсь, что Элизабет делает ещё один выстрел, прежде чем подчиниться. Из вредности. Для собственного успокоения. Никак не может смириться с моей ролью в своей жизни.

Эту мелочь я ей спущу. Сейчас начнётся испытание покруче. И, наверное, в моих глазах это ясно читается, потому что, развернувшись ко мне, Элизабет издаёт испуганный выдох. Держится молодцом, но вид слишком напряжённый. Она ничего не говорит, ждёт. Пытается расслабиться, не хочет давать мне понять, что боится.

Я иду к подготовленному для нас ящичку. Не перестаю ощущать, как Бет следит за моими движениями. Открываю ящик и одновременно говорю:

— Ты справилась. Но это ещё не всё. Теперь вот, — подхожу к ней и протягиваю. — Бронежилет. С этого момента носи его под одеждой всякий раз, когда мы выходим из дома.

Её глаза распахиваются от ужаса и осознания реальности происходящего. А я понимаю, что мои догадки были правдивы. Жене и вправду не доводилось стрелять в людей, и видеть, как это происходит, тоже. Не говоря уж, чтобы быть мишенью. На словах Бет могла быть готова к чему угодно, даже справилась с первым испытанием, но сейчас, когда я дал ей вещь, которая намекает на совсем не шуточные события, это разрывается салютом во взгляде жены. Она быстро становится маленькой и беззащитной.

Но всё-таки берёт бронежилет. Я отвожу взгляд, тяжело сглатывая. Хочу, чтобы Бет полностью положилась на меня и не проявляла самостоятельность в таких вопросах. Чтобы не рисковала собой. Но теперь принципиально убедить её в этом, а не идти напролом.

— Да, всё серьёзно, — говорю мягче, чем собирался. — Но он действует.

Это не утешение, а факт. Броню нам делали качественную. Почти ни у кого такой нет. Включая наших врагов.

Я протягиваю ей пистолет, и Элизабет машинально берёт, даже не соображая, зачем.

Отхожу на несколько шагов.

— Сама убедись в качестве этого бронежилета. На мне сейчас идентичный. А тебе заодно неплохо бы потренироваться стрелять в живую мишень. Пистолет заряжен, — хриплый голос. Будто не мой, а чужой.

Отхожу ещё дальше, но всё равно отчётливо вижу её лицо. Элизабет ошалело смотрит на меня. Жестокое испытание? Возможно, но доходчивое. А я не рискую. Я буду контролировать процесс. Если Бет прицелится не так, я не дам ей выстрелить. Да и в случае, если всё равно выпустит пулю, это не произойдёт неожиданно. А чувствовать момент я всегда умел. Увернусь.

Она нерешительно смотрит на пистолет в своей руке. Не поднимает, не целится. Сжимает губы, в каком-то полубреду смотрит на меня. Я отвечаю со всей серьёзностью во взгляде и вижу, как выражение её лица становится всё более осознанным.

— Да, Элизабет, ты всё правильно поняла. Стреляй в меня. Только не в голову и не в ноги. Целься хорошенько, — добиваю чёткими размеренными и твёрдыми наставлениями.

Она медленно поднимает пистолет. Неуверенно. Рука дрожит, вижу это даже отсюда. Бет с шипением втягивает в себя воздух. Чётко видит перед собой человека. Наверное, впервые видит во мне человека.

Что-то разрывается внутри. Но я не позволяю этому взять верх.

— И в чём проблема? — подначиваю я. — Разве ты не меня представляла, уничтожая мишени?

Первая же мысль, что пришла мне в голову. Но почему-то становится важным увидеть ответ. На какой-то долбанный момент всё перестаёт иметь значения, всё теряется, кроме этой хрупкой, дрожащей, но храбрящейся девушки. И её взгляда.

И я вдруг понимаю, что не хочу, чтобы она выстрелила. Пусть сдастся. Мне.

А она увереннее поднимает пистолет. Держит его уже окрепшей рукой. Подключает вторую. Но сомнения остаются…

— Вспомни, что я купил тебя, — с безжалостным мазохизмом пытаюсь их разрушить.

А сам чуть ли не разрываюсь, чувствуя, насколько всё неправильно. Не так, как должно быть. Я не хочу вызывать в ней эти эмоции, и дело не в каких-то там проблемах, которые могут за этим стоять. Мне просто нужно к ней. Сейчас. Просто обнять. Почувствовать, прижать к себе. Укрыть от всего этого.

Но взгляд Элизабет черствеет. А палец приравнивается к курку.

— Что я не считаюсь с твоим мнением, — продолжаю напоминать, сам не зная, зачем. Собственный голос оглушает.

Ведь всё не так. Но она видит это так. И я сейчас говорю от её лица. Выпускаю наружу её эмоции. Добиваюсь презрения.

Зачем?..

На мгновение всё внутри сжимается — Элизабет отводит взгляд от прицела и вздыхает. Даже отсюда чувствую, как тяжело дышит. Прячет от меня взгляд.

— Что я не рассказываю тебе ничего.

А если бы рассказал, она бы возненавидела меня ещё больше. Хоть и не знала своих родителей.

Элизабет снова смотрит в прицел. Сосредотачивается, а я успеваю заметить жёсткость во взгляде.

Нет.

— Вспомни, как этой ночью я трогал тебя… — назло внутреннему сопротивлению продолжаю я, хотя голос немного срывается. Вспоминаю её слёзы. — И что в любой момент могу это повторить.

Я не двигаюсь, но сердце чуть не вылетает из груди. В голове рассыпаются на осколки картинки этой ночи. И прошибает мысль, что для Элизабет это было…

Хочу видеть опровержение своей догадке. Увидеть хотя бы намёк на то, что тот отклик, который я ощутил вначале, во время поцелуя и первых касаний, действительно был. Что она тоже тянулась ко мне, хотя бы какие-то мгновения, пока не напугал несдержанностью и дурацким уроком.

Элизабет сжимает губы и целится всё решительнее.

— Вспомни, что я запрещаю тебе выходить из дома без меня. Что я везде, и тебе некуда от меня скрыться, — я точно знаю, что это последняя точка.

Бет готова стрелять.

А я, стоя под дулом её пистолета, как никогда осознаю, что мне нужна эта девушка. Именно она. И наплевать на любые препятствия, принципы и прочую ерунду. Больше ничто не имеет значения. Только я и только она. Мы.

Медленно выдыхаю, пытаясь держать себя в руках. Как же глупо было сопротивляться неизбежному. Всё может быть по-другому. И будет. Чего бы мне ни стоило.

Выстрел вот-вот произойдёт. Элизабет не сомневается. Ну и пускай. Он всё равно станет поворотной точкой.

— А теперь усмири эмоции. Дыши правильно. Стреляй!

И она стреляет.