11

Ева

— Вы — Ева? — только и осведомилась передавшая мне запечатанный конверт с ключами консьержка.

Походящая на много лет прослужившую в каком-нибудь родовитом английском семействе экономку, она не проявляла ни заинтересованности, ни излишнего интереса. Судя по всему, самое главное разобрать Лиана всё-таки сумела, остальное же сейчас было не важно.

У лифтов Руса снова повело в сторону, но едва я хотела обхватить его и придержать, он полоснул меня взглядом.

— Всё в порядке, — огрызнулся и, зайдя в кабинку, упёрся в идущий по всей стене поручень.

Склонил голову, провёл ладонью по лицу и шумно, через нос выдохнул. Кошка, которую он небрежно придерживал одной рукой с момента, как мы остановились у дома, перебралась на его плечо и заняла привычное место. Уши её беспокойно подёргивались, взгляд был настороженным. Мяукнув, она переступила лапами и, спрыгнув на пол, обнюхала мои сапоги. Подняла морду и снова мяукнула, как будто обращалась именно ко мне.

Разорвав конверт, я вытряхнула на ладонь связку ключей. На прикреплённом к ней серебряном листике-брелоке был выбит этаж и номер квартиры.

Посмотрев на Руслана, я наткнулась на его пристальный, колючий взгляд. Ответила ему тем же.

— Ни о чём не спрашивай, — голос его был глухим. Как будто покрытым пылью, привкус которой я так и чувствовала на губах.

— Не буду, — сама я говорила не многим лучше. — Но только потому, что сейчас ты не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.

Судя по излому его губ, ответить он мог вполне. Мог бы, если бы захотел. Но стоило подумать об этом, излом превратился в оскал.

— Чёрт подери, — выдавил Руслан, поморщившись. С силой потёр лицо ладонью. Лифт остановился на нашем этаже, дверцы разъехались.

— Осталось немного, — как и внизу, я подалась к нему, чтобы помочь, но наткнулась на плещущее в колючем взгляде предупреждение. — Не глупи, — всё-таки обхватила его и помогла выйти.

Услышала, его недовольный, заклокотавший в горле выдох, но на это мне было плевать. Сейчас я была не намерена ни слушать возражения, не терпеть его характер. Осознание того, что могло произойти, становилось с каждой минутой всё более чётким. Яхта Руслана… Тот, кто превратил её в один большой фейерверк, собирался расправиться совсем не со мной — с ним. Но почему?! Почему и кто?!

— Сюда, — сверив номер квартиры с гравировкой на серебряном листе, я остановилась и отперла дверь.

Не отстающая от нас кошка юркнула вперёд, в тёплую спокойную тишину и скрылась в глубине квартиры.

— Дай сюда, — только мы оказались в коридоре, Руслан забрал у меня ключи. Рваными, порывистыми движениями запер дверь на оба замка и, стиснув связку в кулаке, сжал зубы.

Даже в темноте коридора я увидела выступившую у него на лбу испарину. Вена на виске вздулась. Зажмурившись, он, как и в машине, тряхнул головой, как будто пытался отогнать от себя что-то. Туман? Или что-то ещё?

— Давай, Руслан, — потянула я его туда, где, как предполагала, была комната. — Давай, пошли.

На этот раз он поддался безоговорочно. Тяжело навалился на меня — большой, сильный и сейчас, я это знала, нуждающийся во мне. Осознание этого прибавило мне решимости. Что было бы, если бы он не прикрыл меня собой от ударной волны? Ведь к яхте я была ближе, чем он. Что со мной было бы, не окажись он той ночью на мокрой дороге?

— Садись, — подвела я его к дивану и опустилась на колени перед ним.

Посмотрела на него снизу вверх, положила ладони на его бёдра. Внезапно он резко схватил меня за кисти. Не больно, но порывисто — совсем не так, как раньше.

— Тебе нужно уехать, — сжал ещё крепче. — Так будет лучше для тебя самой.

— Поговорим об этом потом, — попыталась высвободить руки. Он не выпустил. Конечно же, не выпустил. Даже сейчас по сравнению с ним я была точкой в огромном бушующем океане. Он шторм, а я… Я — попавшая в этот шторм девочка без прошлого.

— Тебе не место рядом со мной, — удерживая мои кисти, снова заговорил он. — Возвращайся к сестре. Ты ни черта не смыслишь в жизни. Девчонка…

— А кто смыслит? — зло осведомилась я. Выдернула руки и резко встала. — Та рыжая? Она смыслит, Руслан?! — процедила, глядя прямо на него.

— Она тут ни при чём, — он словно бы огрызался, но нехотя. Вена на его виске набухла ещё сильнее. Продолжать сейчас было безрассудством.

— Тебя пытались убить, — это было очевидным и без моих слов. Но промолчать у меня не хватило выдержки. — Кто, Руслан? Почему?! И не нужно говорить, что это не моё дело!

— Это не твоё дело! — неожиданно он поднялся. Одним рывком оказался возле меня и зарычал прямо в лицо: — Хочешь влезть ко мне в голову? Хочешь?! Мы с тобой слишком разные, Ева. Чего тебе нужно?! Я ведь сломаю тебя, Ева…

— Только попробуй, — прошипела я в ответ, крепко схватив его за ворот свитера и почувствовала, что сама скалюсь почти так же, как он. — Только попробуй, Руслан. Думаешь, только у тебя в прошлом полно дерьма? — медленно качнула головой. — Нет. Может быть, мы и разные, но одно я тебе могу сказать — сломать меня у тебя не выйдет.

Толкнув его к дивану, я вылетела из комнаты. Опомнилась только, оказавшись в широкой прихожей и, всё ещё наполненная яростью, заставила себя выдохнуть.

Не сломает. Я просто не дам ему сделать этого. Слишком долго меня кроили и перешивали, слишком долго обтачивали, пытаясь превратить в ту, кем я в итоге так и не стала. Не сломает, чёрт его подери. А вот я… Может быть я смогу починить в нём то, что сам он починить уже, похоже, не сможет?

— Не сломаешь, Руслан, — шепнула я, зайдя в просторную кухню. Нашла в шкафчике стакан и упаковку с маленькими бутылочками питьевой воды. Со злостью разорвала картонную коробку и, достав одну, на миг прикрыла глаза.

— Не сломаешь, — повторила одними губами. Почувствовала мягкое прикосновение к руке. Кошка. Присев на угол раковины, она смотрела прямо на меня, как будто раздумывала, достойна ли я. Достойна ли того, чтобы остаться.

— Хочешь пить? — достала из сушилки блюдце и плеснула воды, но Жордонелла не двинулась с места. — Как хочешь, — опять раздражение. — Только в единоличное владение тебе я его не отдам, поняла меня? — процедила я и, схватив ещё одну бутылку, пошла обратно в комнату.

Руслан всё так же сидел на диване. Глаза его были закрыты, ноги широко расставлены. Сперва мне даже показалось, что он задремал, но стоило присмотреться внимательнее, стало ясно, — это не так. Спокойствие его было одной только видимостью.

— Нужно позвонить твоему брату, — сказала я, подойдя.

Губы Руса неуловимо дрогнули, взгляд, которым он удостоил меня, был почти снисходительным. Вот только теперь вспышку гнева мне удалось погасить ещё до того, как она захлестнула меня. Молча я наполнила стакан и подала его Руслану.

— Где твой телефон? — дождавшись, когда он сделает пару глотков, спросила, ругая себя за то, что не додумалась пошарить в бардачке и забрать оттуда всё, что могло нам понадобиться.

Шариться по чужим вещам в поисках запасной зарядки желания у меня не было, хотя Лиана наверняка держала её тут на всякий случай. Не было у меня желания и тратить на это время. Причём в данный момент второе «нежелание» значительно преобладало над первым.

— Ты не станешь звонить моему брату, — отрезал Рус. На лице его опять отразилось напряжение. Опавшая было венка на виске стала заметнее, мышцы напряглись.

— Это ещё почему? — поколебавшись, я присела рядом.

Желание прикоснуться к этой самой венке пальцами, попытаться помочь Русу справиться с его демонами, боролось во мне с другим — оставить его тут и уйти на кухню, как сделала я это немногим ранее. Даже сейчас он был просто невыносим! Оглушённый, нуждающийся во мне, он держал меня на расстоянии, не давая себе права показаться хоть сколько-то слабым. Слабым он и не был, и я отлично понимала это.

— Потому что он сам появится тут, — ответил Руслан, хотя я не особо ждала этого. Повернул ко мне голову, и я, отбросив сомнения, придвинулась ещё ближе к нему.

Протянула руку и мягко коснулась его лица — ссадины на скуле, виска. Рус замер, напрягся. Смотрел на меня пристально, как будто следил за каждым вдохом, впитывал прикосновение, готовый в любую секунду до боли стиснуть пальцы и оттолкнуть. Как будто в нём, как и во мне, боролось разумное и то, что было неподконтрольно здравому смыслу. Вот только если мои чувства были простыми, понятными: — злость, раздражение, простое желание понять его, то его…

— Ева, — с предупреждением проговорил он, стоило мне, совсем осмелев, подсесть так близко, что бёдра наши оказались прижатыми друг к другу. Пальцы касались уже не так легко, как раньше.

Убрав с его лба волосы, я опять провела по вене. Смотрела в темнеющие сильнее с каждой секундой глаза и понимала, что дыхание моё становится неровным. Вдох — глоток воздуха, лёгкий выдох.

— Перестань, — он всё-таки перехватил мою руку. Но не оттолкнул, сжал ладонь.

— Почему? — шепнула я. Не сводя с него взгляда, положила вторую руку на плечо и, потянувшись, тронула губы губами. — Почему я должна перестать? — на выдохе.

Он превратился в камень. Жёсткий, непреступный.

Высвободив ладонь, я коснулась его лба, разглаживая складочку, очертила густые чёрные брови. Опять тронула губы своими.

— Я уже сказал тебе, почему, — зло он сгрёб ворот моего свитера. И опять не оттолкнул. Только немного отстранил от себя.

Ладонью я упёрлась в его бедро и качнула головой. Мягкая скомканная ткань опала мне на грудь, стоило ему разжать пальцы. Я была бабочкой. Бабочкой, прикованной остриём его взгляда к мягкому чёрному бархату. Как и там, на палубе яхты, перед всем, что случилось после этого.

— Я дождусь, Руслан, — проговорила тихо, не отводя глаз. — Дождусь той минуты, когда ты расскажешь мне.

— То, что случилось сегодня — не твоё дело, — как и прежде жёстко, не собираясь отступать от своего, выговорил он.

Я только качнула головой.

— Не о том, что случилось сегодня, — провела вверх по его ноге, по животу и пересела с дивана к нему на колено. Положила руку на плечо. Лица наши были близко, его глаза — прямо напротив. — Хотя об этом тоже. Но прежде всего о том, что с тобой происходит. Почему ты такой. Что у тебя вот тут, — прикоснулась к груди. — Вот тут, — руку в бок, к сердцу. — Вот тут — пальцами по виску.

— Ты слишком много хочешь, — ответил, не касаясь меня. Холодно и в то же время с какой-то яростной настороженностью. Как будто я подошла слишком близко, и он боялся, что не сможет уловить момент, когда станет поздно. Вот только для кого? Для меня или для него самого?

— Нет, — мотнула головой. — Ровно столько, сколько должна знать жена. Сколько должна знать женщина о…

— Ты мне не жена, — процедил он, — крепко и в то же время бессильно взяв меня за локоть.

Замолчав, я просто смотрела ему в лицо. Смотрела и ничего не говорила.

— Ты мне не жена, чёрт тебя дери! — рявкнул он яростно.

Всё в том же молчании я встала. Вышла в прихожую и, вернувшись с клатчем, остановилась напротив Руса. Молния внутреннего кармана легко поддалась. Собачка мягко, зубец за зубцом, прошлась по змейке. Клатч упал к ногам.

— Ева, — с предупреждением выдавил Руслан, когда я, глядя на него, надела кольцо на безымянный палец правой руки. Заняв своё место, кольцо блеснуло камнями. Тонкое и красивое, оно заиграло, как будто, томящееся в тёмном заточении, только и ждало этого мига.

— Может быть, я тебе и не жена, — приблизилась к дивану. — Но кольцо это ты надел на палец именно мне, Руслан, — легонько и невесело усмехнулась.

Присела на прежнее место и опять положила ладонь ему на бедро.

— Если бы сегодня ты поднялся на яхту, я бы поднялась вместе с тобой, — вверх по животу, по свитеру. Обвила его шею. — И тебе это известно не хуже меня. Я дождусь, Рус… — дыханием, шёпотом по губам.

Ладонь его опустилась на мою шею. Губы были сухими, горячими и такими же твёрдыми, как и раньше.

Прикрыв глаза, я запустила пальцы в его волосы и, не сдерживаясь, принялась целовать его — то ли отвечая, то ли провоцируя. Языки наши столкнулись яростно. Пропустив мои волосы сквозь пальцы, Руслан сгрёб их, с силой сдавил, и я в ответ укусила его за губу. Услышала его тихое рычание, переплетённое с глухим «будь ты проклята, зверёныш» и опять жадные губы, настырный язык.

Закрыла глаза, обхватила обеими руками и с придыханием отозвалась:

— Это ты у нас проклят, Рус. Принц… Принц, на которого кто-то наложил проклятье ночи…

Смешок его был наполнен пренебрежением. Крепко сжав волосы, он потянул меня назад, вгляделся в лицо с какой-то мрачной решимостью. Но сказать ничего не успел — из коридора раздался шум. Ключ в замке провернулся два раза. Снова шум…

— Достаточно, — он буквально столкнул меня с колен и тяжело поднялся.

Достаточно?! Сидя на диване, я смотрела ему вслед. Из коридора опять донёсся шум. Я вдруг вспомнила, что помимо прочего, Рус закрыл дверь на щеколду.

— Что значит «достаточно»?! — подорвавшись, я вышла следом за ним. Сжала в кулак правую руку, почувствовала твёрдость кольца.

— Это значит, что достаточно, Ева, — прочеканил он, бросив на меня короткий взгляд. — Иди в комнату. Мне нужно поговорить с братом.