10

Ева

— Я предупреждал тебя, что ничего не изменится, — раздражённо выговорил Руслан, когда мы отъехали от маяка на пару сотен метров.

Что это? Своеобразная попытка оправдаться? Или извиниться?

Я мельком глянула на Руслана и снова отвернулась к окошку. Глядя на переливающееся в заливистых лучах солнца море, трудно было представить, что ночью оно швырялось волнами и готово было поглотить любого, посмевшего коснуться его вод. Кричащие чайки кружили у берега, опускались до синевы и снова взмывали в небо.

— Да чёрт тебя подери! — процедил Руслан, хотя за последние минуты я не сказала ему даже слова. С того самого момента, когда он, заперев дверь комнаты, начал спускаться по лестнице, предоставив мне право следовать за ним.

Я опять глянула в его сторону, теперь с вопросом, не спеша отворачиваться.

— Разве я что-то сказала? — осведомилась с неменьшим раздражением, чем сквозило в его тоне.

— Я тебя предупреждал, Ева?

— Предупреждал, — нехотя отозвалась я.

Кажется, на этот раз он остался доволен. Или почти доволен. Вот только мне дела до его «довольности» или «недовольности» не было никакого. К прочим мыслям прибавились мысли о Борисе. Могла ли я подумать, что мужчина, выбравший меня для себя, решивший, что я буду его несколько лет назад, настолько влиятелен? Имеющий практически безграничную власть, он ждал моего совершеннолетия, а я… Я просто никогда не желала его. Говоря, что он мог бы быть мне кем угодно: другом, наставником… отцом. Кем угодно, только не мужчиной, с которым я хотела бы и могла быть. Кем угодно, только не… Русланом.

— Мы можем на пару минут остановиться? — спросила я, когда мы уже подъезжали к пристани.

Спрашивать, почему по пути Руслан не удосужился завести Жордонеллу, я не стала. Судя по тому, что та, усевшись сзади, прикрыла лапы пушистым хвостом и застыла, к подобному она была привычная. Мысль забрать её с собой всё ещё меня не оставляла. Вот только чем дольше я наблюдала за этими двумя, тем менее удачной она казалась.

— Зачем? — сбросить скорость Рус и не подумал.

— Хочу сделать кое-что, — усмирив раздражение, отозвалась я.

Хождение по лезвию мне начало порядком надоедать. Да и думала я сейчас не о том, чтобы ответить Руслану колкостью. Достав из клатча конверт с письмом, я призналась:

— Хочу попрощаться с прошлым.

Как ни странно, расспрашивать меня каким именно образом, он не стал.

— Здесь подойдёт? — подвёл Хаммер ближе к берегу.

— Да.

Ещё несколько метров мы лениво тащились вдоль кромки воды, а после остановились. Вдали, напротив нас, темнел большой корабль. Почему-то мне подумалось, что это может быть тот самый, капитан которого готов был отказаться от всего, что у него есть. От всего, кроме моря.

— Я быстро, — открыла дверцу и, не выпуская из рук письмо, пошла к воде.

Песок под ногами был мокрый, грязно-серый, совсем не похожий на тот, по которому я ступала во время нашего с сестрой путешествия.

Подойдя к воде, я застегнула куртку и прислушалась к смешанному с птичьим гомоном плеску волн. Ветер, всё ещё довольно сильный, попытался выдернуть конверт у меня из пальцев, зашуршал бумагой.

— Это не твоё, — шепнула я ему и тут же вздрогнула, услышав за спиной тихое, рокочущее:

— Разговариваешь с морем?

— С ветром, — уняв подскочившее от неожиданности сердце, обернулась на Руслана.

Дождалась, пока он подойдёт ближе, встанет рядом и только потом, не отводя взгляда от воды, сказала:

— Это личное, Рус.

Расстегнула клатч, но кроме помады, брелока от машины и спрятанного во внутреннем карманчике обручального кольца, ничего не нашла. Запустила руку в карман куртки.

— Это ищешь? — он подал мне простую чёрную зажигалку.

Ещё до того, как взять её, я почувствовала соприкосновение наших пальцев. Будто бы тело моё запомнило его. И действительно — мимолётное касание, как уже бывало раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Ниоткуда, — он смотрел на корабль. Щурился, глядя вдаль, на искристую воду, а ветер трепал его волосы. Рыжая куртка казалась яркой — слишком яркой для него, а мне вдруг подумалось, что этот цвет идёт ему куда больше чёрного — цвет огня.

— Жду тебя в машине, — постояв ещё немного, бросил он, и песок зашуршал под его удаляющимися шагами.

Дождавшись, пока звук этот стихнет, я вздохнула и, вырвав маленький огонёк, поднесла к нему угол конверта. Смотрела, как чернея, скручивается бумага, как она осыпается тут же уносимым прочь пеплом.

— Я забыла, Борис, — прошептала. — Забыла.

Слова мои, подхваченные ветром, растворились в шуме волн. Разжав пальцы, я выпустила крохотный клочок бумаги, и тот, отнесённый в море, былинкой растаял в синеве. Расставив ноги на ширину плеч, я, щурясь, смотрела на корабль, как смотрел до этого на него Рус. Дом там, где человек может быть собой…

— Где ты можешь быть собой, девочка без прошлого? — слова в никуда. Слова, ответа на которые дать был не способен ни ветер, ни море, ни пока ещё я сама.

— Ты же собирался отвезти меня в гостиницу и спровадить из города, — заметила я, когда мы, вместо того чтобы покинуть порт, свернули к пристани.

Хаммер едва ощутимо качнулся, наскочив на выбоину. Руслан поджал губы. Всего на мгновение, но я успела заметить это, и сама ощутила очередной прилив злости. Нет, всё равно ему не было! Тогда что?!

— В чём дело, Руслан? — решительно спросила я.

— Мне нужно забрать кое-что с яхты, — он снова говорил ровно, почти безучастно. И снова этот непроницаемый взгляд.

— Я не об этом! — кинула клатч на заднее сиденье. Кошка, успевшая свернуться калачиком, зашевелилась и тут же улеглась снова. — В чём дело, Руслан?! Может быть, ты всё-таки скажешь мне, почему хочешь, чтобы я уехала? Только не говори, что я мешаю твоему дурацкому уединению. Вот это вот всё, — махнула на пристань. — К чему это?! Как бы тебе ни хотелось убедить меня в моей собственной глупости, я не такая дура, Руслан!

Остановив Хаммер, он разблокировал двери. Так ничего мне и не сказав, вышел на улицу. Дверца хлопнула с такой силой, что машина дрогнула, как если бы наехала на булыжник. Куда уж там выбоине, в которую колёса угодили до этого!

— Руслан! — злая, я последовала за ним. — Рус!

Догнала, когда он уже шёл к виднеющейся вдалеке яхте и, вцепившись в рукав, рывком развернула на себя. Черты лица были жёсткими, чёткими, каменными, тогда как глаза пылали гневом. Как будто в них отражался ночной шторм.

— Иди в машину, — он схватил меня за руку и толкнул в сторону Хаммера. Вот только на этот раз уступать я была не намерена, что бы он ни делал. Хватит с меня этих его «уезжай» и «убирайся».

— Что происходит? — выговорила так же решительно и твёрдо. — Я никуда не уеду, пока ты не скажешь, Руслан.

Верхняя губа его дёрнулась, по скулам заходили желваки.

— Это тебя не касается, — процедил он.

— Вот как?! — снова вцепилась в его рукав. — Нет, дорогой мой, так дело не пойдёт. Вначале ты скажешь мне, почему мне нужно убраться, а потом уже я решу, убираться мне или нет. Только так и никак иначе!

— Ты слишком много себе позволяешь, Ева.

— В самый раз, — в тон ему ответила я.

Одарив ещё одним тяжёлым взглядом, он взял меня за локоть и потащил к яхте. Едва успевая за ним, я шла следом, чувствуя, что меня колотит от ярости и вместе с тем понимая — если на этот раз я и не победила, то по крайней мере, сыграли мы в ничью. Другое дело, что ответов я так и не получила.

— Твоя сестра плохо на тебя влияет, — бросил Рус.

Я только скривила губы. Когда-то этот мужчина говорил мне, что я должна научиться нормально разговаривать…

Неожиданно я почувствовала какое-то напряжение. Не то, что искрило между нами, не то, что исходило от Руса и не то, что было внутри меня самой. Как будто воздух вдруг застыл, а вместе с ним застыло время и птицы, хотя они, всё такие же крикливые, парили в воздухе.

Стоило подумать об этом, по ушам ударило так, что на мгновение я перестала слышать. Меня будто бы выдернуло из реальности — таким громким был хлопок.

Ничего не соображая, я вскрикнула. В стороне от нас, там, где стояла яхта Руслана, одна за другой сверкнули вспышки, грохот заполнил собой всё вокруг. Грохот, сквозь который я уловила только резкий, пронзивший хаос крик Руслана:

— Зверёныш, мать твою!

Удар о бетон, пыль, летящие на нас обломки, и он… Он, прячущий меня от этого безумия под собой.

Тяжело дыша, я с трудом приходила в себя. Пыль лезла в рот, в глаза, в воздухе чувствовался ядовитый запах гари.

— Вставай, — Руслан схватил меня за воротник, потянул. — Ева… — Он даже не рычал, сипел.

Едва я попыталась приподняться, под ладонь мне попался кусок дерева. В голове шумело, звуки были непонятными — то слишком громкими, то наоборот тихими.

— Вставай! — гаркнул Рус, помогая мне подняться. Самого его шатало из стороны в сторону, на щеке виднелась ссадина, в волосах — сизая пыль.

— Давай, быстро! — толкнул он меня прочь. Ошеломлённая, я смотрела на то место, где ещё недавно была пришвартована его яхта. Она и сейчас была пришвартована там же. Была… Раскуроченная, объятая пламенем и дымом, она скрежетала, буквально на глазах разваливаясь на части. Ничего не осталось от того судна, на палубе которого я стояла всего несколько часов назад.

С новым хлопком, уже не таким громким, в воздух взметнулись искры. Я подалась назад, с ужасом понимая, что ещё пара минут, и мы бы оказались прямо посреди этого чёрно-красного ада. Ещё шаг назад, не чувствуя пальцев, не в силах нормально дышать.

— Ева! — с рыком Рус буквально рванул меня назад, прочь от охваченной языками пламени яхты.

Дыхание моё было каким-то нервным, рваным. Как будто каждый вдох на изломе.

— Руслан! — вскрикнула, поняв, что его ведёт в сторону. — Рус!

— В машину, быстро! — рявкнул он и, как только мы оказались возле Хаммера, открыл передо мной дверцу.

— Я пове… — хотела было возразить, но он грубо толкнул меня вперёд и снова гаркнул: — В машину!

Колёса взвизгнули в момент, когда на причале начали собираться люди. Моряки и работники порта, оказавшиеся ближе всего к месту взрыва. Ухватившись за спинку кресла, я обернулась назад. Что хотела разобрать во всё сгущающемся хаосе — не знала сама. Шум позади нарастал, словно муравьи, со всех концов порта к пристани сбегались люди. В основном мужчины — суровые, лица которых были покрыты щетиной, одетые в простую и грубую тёмную одежду. В отдалении что-то снова хлопнуло — на яхте ли или просто в порту, я не имела понятия.

Хаммер, с визгом свернув, качнулся, и я едва не повалилась прямо на Руслана.

— Что происходит, Рус?! — истерику сдержать я даже не пыталась. Костяшки на его руках были содраны в кровь, глаза чернели углями, ссадина кровоточила.

— Руслан! — крикнула я, когда Хаммер вильнул, едва не задев двигающийся по встрече автомобиль. Схватилась за руль.

— Чёрт… — прорычал Руслан, морщась. По-волчьи тряхнул головой и стиснул челюсти.

— Давай поменяемся, — нервно выдохнула я, понимая, что вести машину он не способен.

— Сядь на место, — он оттолкнул меня и ещё сильнее вдавил педаль газа.

Хаммер вильнул на очередном повороте, а я снова посмотрела назад. Дорога позади нас была почти свободной, только несколько машин тащилось позади. Ничего такого, что бы действительно оправдывало бешеную гонку. Мимо нас, сигналя, пронёсся низкий седан, и я, посмотрев на дорогу, поняла, что едем мы прямо посередине — по разделительной полосе. Понял это и Рус — выехал на нашу половину, опять стиснул челюсти и тряхнул головой.

— Остановись! — я положила ладонь ему на бедро. — Руслан, слышишь?!

Но он не слышал. Или слышал, но не разбирал слов. Только когда я надавила на его бедро сильнее, выдохнул с шумом. Новый поворот — меня отбросило на дверь. Из-под заднего сиденья послышалось громкое мяуканье.

— Пусти меня за руль! — я уже не просила.

Чувствовала, что долго он не продержится. Мы свернули с дороги на узкий переулок, с него — на ещё одну дорогу. Только там Рус, глянув на меня, прижался к обочине. Судя по всему, здравый смысл в нём ещё оставался.

— Только не в особняк, — просипел он, когда я, поспешно выбравшись из машины, открыла дверцу с его стороны. Помогла ему выйти на улицу. Он навалился на меня, опёрся о плечо.

— Чёрт! — потёр висок.

— Осторожно, там кошка, — помогла ему усесться назад, сама же юркнула за руль. Казалось, что я очутилась на другой планете. Внедорожник, которым управляла моя сестра, был большим, но эта машина…

— Не вздумай ехать в особняк, — донеслось с заднего сиденья. Я бросила взгляд в зеркало.

Выглядел Рус паршиво: бледный, под глазами тёмные круги. Что было бы, если бы он не прикрыл меня собой? Момент взрыва я почти не помнила — помнила только, как он оттолкнул меня, твёрдость бетона, сыплющиеся на нас обломки…

— Тогда куда? — быстро осмотрев панель, нажала на газ, и Хаммер на удивление покорно поддался мне.

— Можно… — не договорив, он откинулся на спинку сиденья. Потёр переносицу и глубоко вдохнул. Я снова посмотрела на него через зеркало.

— Ключи от автодома в бардачке, — сглотнув, всё-таки сказал он.

Я замешкалась. Автодом… В том, что за руль в ближайшие часы сесть Рус не сможет, сомнений не было, а я сама… Как бы ни была я уверена в своих силах, рисковать не хотела. Дом на колёсах — не моя малышка Ауди, не внедорожник и даже не эта махина, габариты которой я сейчас едва чувствовала.

— Нет, — сказала я негромко. — Мы поедем в другое место.

— Куда? — не открывая глаз, спросил Руслан.

— Подай мой клатч.

Руслан тут же протянул его, и я, бросив клатч на колени, нашарила телефон. Почти разряженный, он мигнул мне экраном и предложил включить режим энергосбережения. Я опять посмотрела на Руслана и увидела выбравшуюся из-под сиденья Жордонеллу. Настороженная, она пробралась едва ли не под ладонь Руслана. Тот погладил её, не открывая глаз, прижал к своему бедру.

— Лиана, — гоня машину вперёд, заговорила я, едва услышав голос жены Рената. — Ты говорила, что я могу пожить несколько дней у тебя в квартире. Да… Да… Можно сказать, и так… Да… Всё потом, ладно? Просто предупреди консьержа… Да… Лиана… — глянув на дисплей, я поняла, что телефон окончательно сдох и, выругавшись, кинула его на соседнее сиденье.

— Твоя сестра в самом деле на тебя плохо влияет, — выдавил Рус.

— Это ты на меня плохо влияешь, — я резко свернула, обгоняя едва плетущуюся впереди нас старенькую Тойоту.

Губы его искривились, на лбу появилась морщинка.

— Минут через десять будем, — сказала я скорее самой себе, чем Русу, надеясь, что Лиана всё-таки разобрала хоть что-то из моих слов, потому как связь была настолько паршивая, что её я почти не слышала. Да и в какой именно момент телефон выключился, сказать тоже было сложно. Не знала я ни что будет дальше, ни что происходит сейчас. Одно мне было известно теперь наверняка — попытки Руслана выставить меня из города и прогремевший в порту взрыв — звенья одной цепи.