Глава 15

Родовой замок Блэкторнов оказался в сорока милях от города. Ничтожное расстояние для тех, кто занят в экипаже поцелуями… Я очнулась от них, лишь когда мы в лучах рассвета въехали в ворота барбакана и Диего, кивнув выбежавшему навстречу экипажу слуге, чтоб тот расплатился с кучером, подхватил меня со словами:

— Хотя бы одну свадебную традицию рода стоит соблюсти и перенести молодую жену через порог на руках…

Впрочем, одним порогом супруг не ограничился и, несмотря на все мои возражения о том, что он недавно был ранен, не отпустил меня до самой спальни, отмахнувшись тем, что регенерация у двуликих куда быстрее, чем у людей. Вот только именно эта особенность едва не стала камнем преткновения нашей брачной ночи. Вернее, утра. Ибо муженек хоть супружеский долг и жаждал выплатить, но решил подождать. И не чтобы накапали проценты, а дабы, видите ли, я поправилась. Не вширь, конечно, а здоровьем…

Но, как выяснилось, регенерация оборотней касается всех членов клана, даже тех, кто не способен к обороту: при введении в род затянулся не только порез на моей ладони — той самой, которой я касалась артефакта — но и простреленный бок…

Правда, еще не зная этого, едва Диего опустил меня на постель и попытался отстраниться, я выгнулась ему навстречу всем телом, руки обвили сильную капитанскую шею, а я подалась вперед и впилась губами в мужские губы.

Поцелуй, короткий, как укус, был захватывающим. Причем как дух, так и в плен одного брюнета. Он, конечно, отчасти сопротивлялся, но… поздно удирать с супружеского ложа, когда сам так рвался на свадьбу.

— Лив, я должен дать тебе восстан… — начал было Диего.

Он не успел договорить, как я его перебила:

— Единственное, что ты должен — это быть со мной! В горе, радости, на пиру и в склепе, когда мы спустимся в тот, охотясь на зомби! — выпалила я, слыша скорее не себя, а сердце, которое, казалось, грохотало прямо в ушах барабаном, и потянула супруга на себя. Тот, мучительно выдохнув, сдался:

— Я буду очень осторожен, — протянул он и уже сам поцеловал меня.

Так, как никогда прежде. И я растаяла под этими губами, под нависшим надо мной твердокаменным (Кремень же!) телом, под руками, которые творили со мной какую-то невероятную магию, на которую откликалось все мое женское естество.

Я упивалась этим мигом, который хотелось растянуть как можно дольше и… расстегнуть этот демонов ремень на штанах моего супруга! Пряжка, будь она неладна, и не думала поддаваться, проникшись важностью момента.

Кремень, поняв мою беду, усмехнулся, едва ощутимо выдохнув мне в губы, и помог избавиться от лишнего. Причем он лишился лишь ремня, а я как-то незаметно при этом — платья, нижней юбки и остатков здравого смысла.

Мне было плевать на все, кроме того, что сейчас было между мной и Диего. Пальцы, кажется, помимо моей воли, зарылись в ночь разметавшихся по плечам волос мужа, скользнули по его широкой спине, спустились к опушке штанов… Ибо один черный волк в этой спальне был возмутительно одет!

Пока я разоблачала (увы, лишь от одежды, но не от тайн) Диего, сама осталась безо всего!

И как только это «ничего» муженек узрел, убедился, что на моем боку на месте раны красуется багровый шрам — отпустил вожжи и обрушился поцелуем. Он был уже жестким, ненасытным, диким и… таким упоительным! И я ухнула в эту волну ощущений, точно в бездну, чувствуя, как наши языки переплетаются, ногти — впиваются, тела — извиваются и льнут навстречу.

Нас терзала жажда. Желание. Жадность. Мы не могли насытиться друг другом. Я не выдержала и прикусила губу Диего, чтобы тут же его ладонь сжала мне ягодицу так, что я судорожно, с наслаждением всхлипнула и выгнулась, вжавшись бедрами в горячее и твердое мужское естество. И тут же, услышав рык моего мужа, коварно улыбнулась, предвкушая… Ибо по моему телу уже разлилось томление, какого я ни разу еще не испытывала.

Да, когда-то я рассталась с невинностью и наивностью, но сейчас я ощущала, будто все происходит впервые. И это было невозможно прекрасно!

Низ живота сводило сладкой судорогой. Хотелось еще теснее прижаться к Кремню в том месте, где он сейчас был особенно твердым и горячим. От этого меня припекало. Ну, скорее… Скорее…

— Диего! — не в силах сдерживаться, выдохнула я, коснувшись грудью мужской груди и тут же…

Дразнить зверя — так по полной! Вот только кто же знал, что он и укусить за это может. Причем буквально. Моей шеи коснулись зубы, чтобы легонько цапнуть кожу, и тут же я ощутила проникновение. Горячее, шелковистое, медленное.

И я подалась ему навстречу, чтобы принять все сразу целиком, ощутить эту полноту внутри.

— Нетерпеливая Смерть, — хрипло выдохнул Диего.

— Смерть никого никогда не ждет, — закрывая глаза от восторга, согласилась я.

Мрак и преисподняя, как же хорошо… Я таяла в этих мгновениях близости, цеплялась за них руками, впивалась ногтями в широкие плечи, чтобы удержать… и двигалась, двигалась, двигалась навстречу Диего. Его рукам, которые, кажется, были везде: то стискивая грудь, то пропуская через пальцы мои темные волосы, то прижимаясь ладонями к ягодицам, приподнимая их, задавая ритм…

Быстрее. Быстрее. Еще быстрее…

Что-то невероятное, томяще-горячее, скручивалось внутри меня тугой спиралью, чтобы вот-вот рвануть. Я хотела успеть насладиться этим моментом ослепительно-яркого взрыва и…

Вспышка удовольствия ослепила меня. Рассвет за окном померк. Солнце поблекло до серости, став ненужным. Меня прошила волна упоения. Она прошла через живот к самой макушке. Я выгнулась дугой, ощущая, как Диего подхватывает меня под бедра, судорожно глотает воздух, и из его горла вырывается рык удовольствия. Кремень догнал-таки меня на этом пике сумасшедшего экстаза.

Ощутила, как внутри наполняюсь горячей негой. Та растекается, влажно пульсирует, а я сама, будто парю, возносясь куда-то высоко и…

— Кажется, я на потолке от счастья, — хриплый, с рычащими нотками голос Диего заставляет все внутри меня сладко сжаться.

— Вообще-то, образно говорят, что на седьмом небе, — глотая ртом воздух и млея, ответила я, не поднимая ресниц.

— Образно — на небе, а в реальности у нас потолок…

Что?

Я распахнула глаза, чтобы увидеть, что мы и правда зависли почти под самым сводом спальни, благо тот был высоким — в три моих роста…

Нет, я слышала, что любовь окрыляет, но чтобы так буквально…

— Кажется, не только мы дали силы мертвому дракону, но и он нас слегка одарил… — протянула я и… коварно кувыркнулась в воздухе.

Это вышло играючи. Куда легче, чем на кровати.

Я оказалась сверху и с упоением провела ладонями по груди вольготно разлегшегося подо мной мужа, обхватила ногами его торс и, провокационно приподняв бровь, протянула:

— Кажется, когда я приносила тебя в жертву на черепе дракона, то вела все расчеты, полагаясь на физические возможности человека, и недооценила, что двуипостасные куда выносливее людей…

— Тебя огорчило, что я не умер? — плутовски улыбаясь, поинтересовался Диего.

Вот ведь язва! Я, когда мы летели над морем, действительно думала, что Диего не выдержит. Да и сама до сих пор поверить не могла, что осталась на этом свете… но, похоже, что не только мы с Кремнем вдохнули в мертвого дракона жизнь, а он в нас — часть своей силы… и отголоски той сейчас пробудились.

— Нет, меня обрадовало то, что мне достался такой выносливый муж… — с намеком протянула я и призывно качнулась… Меня сейчас ничего не беспокоило: ни аресты, ни интриги клана Цапель, ни какие-то мелочи вроде совести… Только как до конца и качественно, можно и на бис, исполнить супружеский долг.

— А я рад, что женат на моей Смерти… — расплылся в счастливой улыбке муженек и подался мне навстречу. Видимо, бремя долга тяготило не меня одну…

Лишь к позднему вечеру мы смогли насытиться друг другом. Когда лежали на постели и Диего перебирал мои пряди, вдруг подумала: как так получилось, что свадьба лучшей подруги превратилась в мою собственную брачную ночь?

Но подивиться этому я не успела, Кремень выдохнул:

— Прости, что не получилось большой пышной свадьбы, гостей и длинной фаты…

— Главное, чтобы получилась наша большая и длинная счастливая жизнь, — фыркнула я, прижимаясь к теплому боку мужа.

— Будет, — уверенно произнес Диего. — И дети, зачатые и рожденные в законном браке.

— Тебе было так важно, чтобы в законном? — Я приподнялась на локте, вспомнив, что Диего уже упоминал о подобном.

— Да, — коротко отозвался он, обнимая меня. И больше ничего не сказал.

Правда, тогда я еще не подозревала, сколь болезненна эта тема для Диего. Лишь спустя время узнала о том, почему для Кремня это было так важно… Правда, для этого пришлось применить пытки, шантаж, угрозу топором и кружевное нижнее белье, в котором не было места ни стыду, ни приличиям, ничему, что мешало бы соблазнению в особо откровенной форме (к слову, сработало только последнее) — но я таки выяснила, о чем даже на исповедях молчал Диего.

Он родился бастардом, которого отец признал лишь в память о матери. В ту он влюбился, уже будучи супругом и отцом. Лорд ввел незаконнорожденного в клан волков, когда Диего исполнилось десять. Но для всех Блэкторнов Диего остался внебрачным позором. И личным оскорблением для леди Торн.

А потом на род, достаточно могущественный, было совершено покушение. И все четверо сводных братьев и две сестры Диего погибли, как и его отец с мачехой. Диего остался единственным. Кремень выжил лишь потому, что супруга Рихта Блэкторна настояла, чтобы незаконнорожденного щенка не пригласили на праздничный обед. На нем-то и взорвалось проклятие, практически уничтожившее весь клан. Диего остался один… Ему тогда было пятнадцать. Он не хотел управлять замком, слышать льстивые речи жаждавших урвать кусок наследства семиюродных родственничков и поступил в мореходную школу, где и познакомился с Гарретом. А потом были морская академия, мундир сначала шкипера, потом капитана. И проклятие, уготованное принцу…

К слову, последнее-то меня по итогу и спасло вернее брака.

Дознаватели все же, допросив матросов бригантины, выяснили, что на корабле была действительно Оливия Каннинг, и попытались меня таки арестовать повторно. Но к этому моменту Диего уже пришел ответ на прошение о помиловании.

Оказалось, что прежде, чем брать тюрьму штурмом, мой Кремень сначала отправил императору прошение в честь былых заслуг. Но скорого ответа на то не дождался, а медлить было нельзя, и он взял мою камеру, выражаясь морским языком, на абордаж. За это владыка ему, конечно, попенял, как и на свадьбу с нетитулованной девицей, у которой вместо приданого за плечами приговор. Но, к моему удивлению, я получила не только помилование, но и расследование своего дела. На этот раз независимое. И по его итогам, спустя время, меня оправдали, правда на судебное заседание я пришла уже глубоко беременной, но главное — не в роли обвиняемой, а свидетельницы. И это было отличное завершение преступной карьеры для Оливии Каннинг.

А для леди Блэкторн — только начало. Впереди были семья, в которой мы делили на всех пироги, слезы и победы, смеялись над шутками, что кроме нас никто не понимает, и где мы знали, как друг друга бесить, и все равно безоглядно любили. Диего — меня, я — его, мы оба — наших детей, а они — нас. И все вместе — небо. Потому что оно стало для нас морем. Возможностей в том числе. Ведь я не успокоилась, когда добралась до костей дракона, того самого, которого подняла заклинанием и угнала с Кироса.

Огромные ребра, кости, позвонки… Все это, наполовину переломанное, оказалось разбросано по поляне, на которую упал крылатый. И я не стала его пытаться воскресить в том виде, который был, а дала древнему зверю иную жизнь: внутри небесного корабля, который и построил Диего.

Позвоночник стал килем, ребра изнутри подпирали борта, огромные крылья наподобие гигантских весел с двух боков помогали парить судну, и голова дракона — на носу корабля с горевшими магией глазницами, ибо силы, отданной Диего, оказалось с избытком.

Вот только часть проклятия так навсегда и осталась с Кремнем, и когда наше воздушное судно бороздило облака над морем, то под днищем бежала волна. Уже не такая высокая, но смертельная… И, хотя этот корабль не касался воды, Диего все равно был счастлив: он вернулся в родную стихию. Туда, где ветер надувает паруса, где чувствуешь на губах запах свободы и сам выбираешь свой путь в жизни.

Правда, этот диковинный, а главное — очень быстроходный транспорт не укрылся от императорского ока, и порой приходилось работать на корону, выполняя ее поручения. Но в остальном мы были вольны и счастливы. А Диего, который сначала был морским волком, потом черным, а теперь стал еще и небесным, уверенно держал в руках и штурвал корабля, плывшего меж землей и звездами, и курс на счастливую семейную жизнь, которая была порой очень непростой, но всегда — интересной.