Глава 9

Схватившись за поводья, Кремень рванул с места в народ.

Благо местные клювом щелкать не привыкли и отлично знали: либо ты резво отскакиваешь в сторону, либо медленно падаешь, но сразу в гроб. Так что перед несшейся во весь опор кобылой расступались шустро. За звуковое оповещение отвечала Риса, которая вопила что есть сил. Кажется, этим больше всего она пугала клячу, которая внезапно забыла, что она старая и хромая, и решила: сегодня ради собственной жизни побудет очень даже ретивой. И даже мужиком. В смысле, рысаком.

Я же запрыгнула на вторую лошадь. Ну все, мы так долго гнались за своей целью, что пора бы и обратиться в бегство. Я наддала по бокам кобылы, когда вдруг увидела, как по помосту гарцует… наш сундук! Он отбивался от рук, тянувшихся к нему, всеми четырьмя короткими ножками, клацал крышкой, норовя оттяпать пальцы, и… разогнавшись, повторил подвиг Диего, сиганув над толпой.

Правда, такого полета, как у капитана, у этого дубового не получилось. Ларец пронесся в воздухе шага два, потом ударился передними ножками о чью-то башку, словно та была кочкой, и дальше резвым козленком заскакал по головам, как по камням, чтобы нагнать меня, уже ринувшуюся к выходу.

Да так шустро и ловко, что через пару мгновений очутился передо мной. Точно девица, которую принц умыкнул у дракона и теперь посадил в седло, чтобы увезти прочь от бед и башни, где до этого момента томилась прекрасная дева.

Только вот никакой цитадели или хотя бы захудалой башенки не было и в помине. Вместо нее были мы двое — я и ларец. Зато оба, похоже, безбашенные. И пока — бессвинцовые. Но все шансы получить этого самого свинца и у меня, и у ларца были просто шикарные. Потому как если в Диего и Рису стреляли не особо — все же воротила надеялся вернуть товар живым и не дырявым, — то нас с сундуком никому было не жаль!

Так что я пригибалась, неслась (это уже лошадь), сундук командовал:

— Скорее, я не хочу еще сотню лет гнить в земле в очередном кладе!

А меж тем рынок как-то быстро закончился. Мы вылетели из его южных ворот, проскочив под уже начавшей опускаться решеткой, чтобы врезаться в хитросплетение улочек южного портового города.

— Направо! Налево! Да не туда, дилетантка широкого профиля! — командовал сундук, взявший на себя роль штурмана. — Кто так от погони уходит! Учить тебя и учить! Теперь опять направо и пригнуться под аркой!

Теперь уже я и мой ларец, оказавшийся живым артефактом, были впереди, а наши тылы прикрывал Диего. Что это за деревянный ящик нам достался и не сыграем ли мы сами в него — с этим я разберусь позже. А пока же — умывала руки, ибо важнее было унести ноги. И голову на плечах. Желательно — подальше отсюда.

Потому как преследователи дышали нам в спину, сели на хвост, готовы были снять шкуру и потом разделать, как боги черепаху, — в общем, эти кровожадные типы были теми еще зоологами-таксидермистами. И попасть к ним в руки значило отдать небесам душу, а врагам — тушу. Свою.

Позади раздавались крики, топот, лязг оружия.

Впереди вдруг замаячила повозка, которая встала поперек дороги, перекрыв весь проход.

Живые мертвецы! Вот почему, только появятся далекоидущие планы, как ты оглянуться не успеешь — а за ними уже не угнаться. Зато неприятности при этом тебя саму и догнать, и обойти успеют, и в клещи норовят взять!

Впрочем, из последних был шанс вырваться. Только бы лошадь и удача не подвели. И обе сработали слаженно.

Кобыла, когда я ударила ее по бокам, истошно заржала, сундук заорал, и мы все трое помчались на таран телеги, чтобы в последний миг копыта оттолкнулись от камней мостовой, и моя пегая перепрыгнула через телегу.

Диего, судя по звукам за спиной, тоже маневр удался, причем даже лучше: его кляча зацепила колесо, телега рухнула, накренилась, и с нее покатились бокастые арбузы и дыни, перегородив путь преследователям.

Только радоваться было рано.

Из-за следующего поворота выскочили всадники — двое, с пистолями.

Я резко качнулась в сторону, лишь чудом разминувшись с парой пуль, просвистевших так близко, что ожгло руку.

Из стены рядом вылетела каменная крошка, но мы уже повернули в другую сторону, а времени на перезарядку у преследователей не было.

Меж тем сумерки опускались на город стремительно, будто шли в атаку. Ночь, южная, густая, как чернила, готова была вот-вот выплеснуться на узкие улочки, белые домики с черепичными крышами.

— Городские ворота вот-вот закроют. Что вы как сонные мухи! — меж тем командовал сундук. — Давай направо, в переулок. Там есть прямой путь!

— Откуда знаешь? — не выдержав, рявкнула я.

— Я проглотил как-то карту столицы Кироса. Правда, ей было лет сто, но, как видишь, тут ничего не поменялось…

Как выяснилось, все же кое-что изменилось. Например, появилась стена в том самом узком прямом проходе.

Впрочем, Диего это не остановило. Он хоть боевым магом и не был, но традиций оной братии, похоже, придерживался. Конкретно одной — так точно.

Ибо если боевик видит, что путь замурован, пробьет новый. Разрывным заклинанием. У Диего вместо оного были копыта его лошади. Они и врезались в какую-то хлипкую дверку, разнеся ту в щепу. А после Кремень всем собой, вместе с кобылой и Рисой, ринулся внутрь дома, чтобы пройти его насквозь и выйти с другой стороны.

Мне же ничего не оставалось, как последовать за напарником.

Мы оказались на еще одной улице, и по ней-то домчали до тех самых ворот, которые никто и не думал закрывать.

— Упс, — чуть смущенно отозвался сундук, а я же, глянув вперед на прямую, как стрела, дорогу, обернулась. И хотя преследователей еще не было видно, но я печенкой чуяла: скоро они появятся, и мы будем у них как на ладони. Гадство! Закусила губу и…

— А есть еще одни ворота в город? — спросила у нашего дубового штурмана.

— Да, восточнее. И западные. Но зачем? — не понял было ларец.

Зато Диего догадался и выдохнул:

— Лив, а это идея! Может и выгореть…

Риса недоуменно выпалила:

— О чем вы оба?

— О том, что нам нужно бежать от бандитов так быстро…

— …чтобы оказаться у них в тылу, — закончил за меня напарник, и мы помчались вдоль стены, чтобы въехать в восточные ворота ровно в тот момент, когда нас увидели преследователи, и… затаиться в одном из переулков.

Погоня пронеслась мимо, думая, что мы решили затеряться в лабиринте бедняцкого квартала.

А мы, едва работорговцы скрылись в хитросплетениях проходов, второй раз, на бис, выехали из города и поспешили к кипарисовой роще, кроны которой, точно черные пики, виднелись на темно-багровом небе.

Едва оказались среди деревьев, как наступила ночь. Да такая — хоть глаз выколи. Вряд ли в такую тьму пустятся в погоню, так что у нас появилось немного времени.

Правда, пришлось спешиться. Слишком уж была велика вероятность, что лошади оступятся, а мы упадем с них и свернем шеи. Так что, пробираясь меж зарослей оливы, листья которой серебрились под луной, я спросила у Диего, который был из тех, кто не скажет о воткнутом в бок по самую рукоять кинжале, пока брюнета не спросишь напрямую, что это за гадость такая торчит.

— Ты как? Не ранен?

— Нет, на этот раз я остался цел. Но самооценка здорово помята.

— Хорошо, что не ребра, — не удержалась я и осеклась, увидев, как поморщился напарник, и припечатала: — Но и их я тоже на привале осмотрю.

— Не веришь?

— В тебя — еще как. Но тебе самому…

— Разве я давал повод усомниться?

— Да, хотя бы вчера! Когда говорил, что ты отлично себя чувствуешь, а при этом истекал кровью.

— Для трупа я и правда чувствовал себя отлично, — ничуть не смутился Диего.

— Еще одно слово, и я покажу тебе, что такое труп, — сквозь стиснутые зубы процедила я. Что за невыносимый мужчина! И в сердцах выдохнула: — Это просто невозможно!

— Вот идти по колючим кустарникам в туфлях и том недоразумении, которое на мне сейчас, — невозможно. А то, что на самом деле происходит — это алхимия между тобой и Диего… — заговорщицки тихо, так чтобы только я слышала, прошептала подруга.

— Риса, нас трое в побеге, не считая сундука, — так же едва слышно выдохнула я, в последний момент вспомнив о ларце, — тот продолжал ехать на лошади, ухватившись передними ножками за луку седла и покачиваясь, точно образцовый гроб, — и обручальную клятву давала только ты! — но еще одно слово — и людей в нашем маленьком отряде останется двое!

Предупредила честно нашу повторно украденную (или все же обманом выкупленную?) невесту. Не ожидала такого от подруги. Да как она вообще!.. Я и Кремень? Вот и спасай ее после этого! Мариса же знала, что в моих планах есть место только билету на Новый континент. А не каким-то чувствам, которые могут довести одних до алтаря, а меня — скорее уж до тюрьмы. Ну хотя бы Рисе повезло больше. У нее есть любящий и сейчас очень нервничающий муж… Вспомнив о Гаррете, враз остыла, даже не успев толком закипеть. И произнесла:

— Жаль, что не могу отправить твоему супругу вестника с запиской, что ты жива.

Сказала — и тут же пожалела, потому как Риса, знавшая меня уже столько лет, буквально сразу же почувствовала неладное. А потом требовательно уточнила:

— Ты не в резерве?

И даже остановилась, дожидаясь ответа. Так что мне тоже вынужденно пришлось затормозить. А следом — и кобыле, которую я вела под уздцы.

— Да, немного, — отозвалась я, видимо, слишком поспешно: старалась быстрее уйти от скользкой темы по ночной роще вперед.

Но, увы, на одну упрямую особу, видимо, уже плохо начало влиять замужество, потому как она потребовала тоном, каким некоторые выбивают долги. Супружеские, карточные, чести… Любые. Главное — с пистолетом в руках.

— И как долго это твое «немного»? — прозвучал вопрос, и я услышала, как после него остановился и шедший впереди Диего. Напарник не обернулся, но я знала: он прекрасно все слышал и тоже ждет моего ответа. А Риса, поганка такая, еще и добавила: — Только учти, солгав, ты теряешь доверие.

— А сказав правду — часто всего человека разом, — выдохнула я.

— Оли! — рявкнула подруга.

— Риса! — не осталась я в долгу.

— Сколько?

— Чуть больше суток! — выдохнула тоном «да подавись ты, настырная».

Подруга ничего не ответила, только гулко сглотнула и замерла. Мне тоже не хотелось ничего говорить, а вот одному капитану, похоже, срочно потребовалось кое-что узнать.

Диего резко повернулся и, оставив лошадь, которая, кажется, и не заметила, что ее поводья отпустили, подошел к нам. Требовательно посмотрел сначала на меня, но, не найдя ответа, вперился взором в Рису. Правда, не сразу. Потому как между нами, отстав на шаг, стояла лошадь вместе с взгромоздившимся на нее, точно всадник, сундуком. Так что невольно мужской взгляд на долю мгновения зацепился за нашего нового члена спасательно-убегательной экспедиции.

— Может, хотя бы ты мне скажешь, что с этой упрямой некроманткой происходит? — потребовал Кремень у Рисы.

Та поджала губы и, будто каждое слово доставляло ей физическую боль, выдавила:

— В восьми из десяти случаев для мага отсутствие отклика дара означает выгорание. Даже вычерпанный до дна резерв… И за полдня хоть пара капель на самом донышке, но появляется сила.

Едва она это произнесла, как крепкие, уже такие знакомые руки схватили меня за плечи, тряхнув так, что зубы клацнули. Напарник буквально прорычал:

— И это ты мне что-то говоришь про раны? Ерничаешь? Делаешь вид, что все хорошо, а сама…

Мне показалось, что один слегка озверевший Диего — даже почудилось, что его темные волосы чуть приподнялись, будто шерсть на загривке люто злого пса, — вот-вот укусит. А то и вовсе сожрет.

Но Диего сдержался. Лишь прикрыл глаза и медленно-медленно выдохнул. А потом, посмотрев на одну оторопевшую некромантку, произнес так, как будто мы были одни. Не в этой тисовой роще, а во всем мире.

— Лив, пожалуйста, больше никогда не лги мне молчанием. Договорились?

Я только кивнула, чтобы не доводить Диего до греха. А потом поняла, что нет! Я таки хочу согрешить с этим невозможным мужчиной! Потому что его прямой, упорный, как сама жизнь, взгляд вдруг ставших пронзительно синими глаз не отпускал. Заставлял всю мою суть сворачиваться в тугой узел и желать… Отдаться в эти надежные мужские руки.

Кажется, мы как-то непростительно долго смотрели друг на друга, потому как и лошадь начала в нетерпении переступать, и Риса тактично кашлянула… раз десять.

Мы с Диего наконец очнулись, и я, вдруг ощутив смущение, отвела взгляд в сторону. Тот остановился на сундуке и… я неожиданно даже для себя поняла: магия у нас все же есть. Пусть Риса и запечатана, я бездарна, а Диего и вовсе не маг. Но кое-что у нас все же было. Или все же кто? Я, даже будучи некроманткой, так и не определилась с жизненной позицией сундука.

— Кажется, я знаю, как отправить вестника, — выдохнула я.

Дубовый, почуяв неладное, поджал под себя все четыре ножки и вытянул их, привстав, будто кот, выгнувший спину, и подозрительно процедил:

— А почему это ты на меня так уставилась? — и потом, поводя из стороны в сторону окованными углами, уточнил: — Вернее, вы все так глазеете?

— Может, потому что надеемся. Ты не поделишься с нами капелькой своей силы? — пожав плечами, спросила я артефакта.

Судя по тому, как тот фыркнул, таких непристойных предложений ему еще не поступало.

— Да чтоб ты понимала, темная невежда! Я артефакт с почти полутысячелетней историей. Меня создали, когда в небе еще летали последние драконы, а этот остров, кстати, был едва ли не главным гнездом! — возмущенно выдохнул наш сундук. — Меня создавали еще в царство Сурмета для хранения секретной информации! Ради этого даже зачатками разума наделили, чтобы я мог в случае опасности затаиться и сберечь свое добро, и Секретериусом нарекли. Больше столетия я вбирал в себя магию и всю информацию, содержащуюся в свитках, которые в меня опускали. А после случился переворот, царскую династию вырезали, дворец разграбили. А меня — величайшее творение чародея Туриуса — превратили в какой-то ящик! Набили золотом и зарыли в землю на почти двести лет. Я бы сгнил там, если бы не наложенные моим создателем чары. Или того хуже — сошел бы с ума, не вспоминай все, что когда-то знал. А когда меня все же наконец-то вытащили из земли, я скитался по кораблям и сокровищницам, мечтая о свободе…

— Ты хотел стать диким вольным сундуком? — уточнила я.

— Я хотел дожить остаток своих столетий, не будучи запертым на какой-нибудь замок! И уж тем более не в роли накопителя, который используют, когда своего дара нет… — гордо закончил Секретериус.

Напоминание о том, что я теперь маг без дара, кольнуло. Но… на правду глупо обижаться. И что до несговорчивости артефакта… Я даже ни к переговорам, ни к шантажу не приступила. Хотя порой это было одно и то же.

А вот Риса вовсе взвилась, наплевав на все.

— Ни единой он заклепкой не пошевелит. Тогда проваливай: с нашей лошади — и обратно на невольничий рынок! Раз своими спасителями так перебираешь!

— Между прочим, из загребущих лап я сам себя спас, — уже не так уверенно протянул артефакт.

— Ну такому самостоятельному попутчики точно не нужны, так что счастливо оставаться… — усмехнулась я, почуяв слабину у дубового.

А Диего и вовсе, поддерживая меня, протянул руки, чтоб снять нашего вольнолюбивого и ссадить на землю.

— Эй! Вы чего! Спелись? Это заговор! Я протестую… Чего сразу горячиться-то?.. Поделюсь магией! Поделюсь! Только верни, где взял!!!

Секретериус еще какое-то время вопил про произвол, но в целом можно было сказать, что переговоры прошли успешно. Для нас. И, по итогам оных, мы условились: завтра утром я вычерчу матрицу, в которую наш дубовый добровольно отжалует каплю своих накоплений магии.

Это должно было сработать и получиться вестник. Потому как хоть силы во мне не осталось, но знания-то имелись. Так что должно было сработать. Но потом. А пока… Диего, словно почувствовав мое состояние, отступил, давая время освоиться, не давя, но поддерживая. И, хрипло выдохнув, произнес:

— Предлагаю поискать место для ночлега. Мы на южной части острова, здесь должны быть карстовые пещеры. Вход в такие обычно скрыт маквисом.

И, увидев мой недоуменный взгляд, пояснил:

— Это заросли дуба, мирта, фисташки. Они заслонят собой даже яркий огонь. Если найдем подобный грот, то из него холодный воздух стекает вниз и будет прижимать дым к земле…

На это предложение мы с Рисой ответили твердым согласием и, мягко ступая по земле, двинулись на поиски. Правда, они в тишине проходили недолго. Ровно до первой застрекотавшей цикады. То есть пару мгновений.

Не выдержала на этот раз я и озвучила вопрос, мучивший меня уже вторые сутки.

— Риса, слушай, я вот все иду и думаю: зачем было тебя воровать, чтобы разом требовать выкуп и продавать?

— Потому что меня вообще-то должны были убить, — как-то буднично выдохнула подруга.

И от такого ответа я едва не споткнулась.

— Как — убить?

Диего, шедший на этот раз рядом, заинтересованно глянул на Рису.

— Ну, мои похитители были не слишком-то разговорчивы, но из того, что я услышала, поняла: им заказали инсценировать мое похищение, чтобы отвести подозрение. Если бы было просто убийство, то начали бы искать заказчиков. А так все просто: похитили, требовали выкуп, его не заплатили, и меня убили. Виноваты мерзкие пираты. Только те решили, что деньги от одного заказчика — это хорошо, а деньги от заказчика и продажи мага на рынке рабов — еще лучше. Потому-то меня сразу и запечатали: чтобы не только найти не смогли, но и можно было выставить на торги… Тем более Гаррет не тронул меня до свадьбы.

«И эти мерзавцы тоже не стали, чтобы продать подороже», — облегченно подумала, а вслух произнесла:

— Но зачем убивать именно тебя?

Риса потупилась, а Диего, внимательно посмотрев на нее, хмыкнул и пояснил для меня:

— Она истинная Рета. Именно по этой причине, как понимаю, лорд Харрис и вынужден был дать согласие на брак.

— Истинная? — не поняла я.

— Это секрет двуликих… — смутившись, попыталась оправдаться Риса.

И тут же ее перебил сундук.

— Да какой же секрет, если о нем каждая блоха в шкуре этих перевертышей знает! — с чувством превосходства пояснил мне артефакт и добавил: — Видишь ли, наследники двуликих хоть и не могут принимать истинную ипостась, но кое-что им от предков досталось. Например, способность любить один раз — и навсегда. Именно от браков истинных рождаются самые крепкие детеныши. Настолько сильные, что есть вероятность: они смогут обернуться.

— И это бы укрепило клан медведей, — догадалась я.

— И сильно, — подтвердил мою догадку Диего, недовольно глянув на Секретериуса.

Но тот ни одной заклепкой совести не повел, а довольно протянул:

— А смерть нашей уворованной красотки прервала бы династию. Потому как что-то подсказывает мне: ваш Гаррет не смог бы немного погоревать, а спустя какое-то время жениться вновь. Скорее всего, на нем род бы и прервался. Ну или на исходе лет в лучшем случае появился бы чахлый потомок…

— Еще одно слово, и я тебя закопаю, — вкрадчивым тоном профессионального некроманта пообещал деревянному болтуну Диего.

Теперь артефакт угрозе внял.

Мы продолжили путь в тишине. Не абсолютной. Позвякивала цепь, которой была скована Риса, шелестели листья дрока и оливы, когда мы задевали ветки, порой под ногами шуршал опад, вовсе затрещал ракушечник. И после этого совсем скоро мы вышли к склону. У подножия того зиял темный провал.