Глава 11

«Комсомольская сознательность и магическая практика совместимы при условии, что магия используется во благо государства».

(Из методички «Как остаться комсомольцем, став магом»)

Как только я вышел из дома, парочка призраков наперебой затараторила:

— Скажешь, что окна разбиты.

— Крыша протекает, а на чердаке поселились летучие мыши.

— Внутри всё сгнило, даже пол.

— Батареи рванули.

— Мотоцикл заржавел.

— Теплица сломана.

— Погреб обвалился.

И если Рэм Павлович руководствовался своим отношением к племяннику, которого терпеть не мог, то Изабелла Германовна — исключительно собственной вредностью. Они говорили, ничуть не задумываясь об очередности и правдоподобности предложений, и в голове от них зазвенело. Еще и кот вставлял свое веское «мяу» через раз. Тоже, наверное, сообщал о недостатках жилища и требовал учитывать и его мнение.

— Так. Тихо. Я сейчас иду на занятия, — сообщил я, пока они меня окончательно не свели с ума.

— Как на занятия? — возмутилась ведьма. — А дом?

— Я не должен показывать заинтересованность, так? В дом всё равно никто не может пока попасть.

Теперь этот дом мне хотелось купить не только по требованию призраков, что-то внутри меня ощутило родство с ним. И вопрос не стоял, купить или не купить дом, а как это сделать так, чтобы поменьше зависеть и от призраков, и от Стародубцева, перед которым я всё равно испытывал неудобство, что бы ни говорил его дядя.

— Теоретически может, — сказал Рэм Павлович. — Сильный маг может пробить мою защиту.

— И кто его будет искать? Стародубцев или этот Дмитрий?

— Просвирнин не будет. Сам он пытался пройти и вскрыть, но не смог. Даже о процентах со Стародубцевым договорился, которые получает при удаче. И как человек — дерьмо, и как маг. Держись от него подальше.

— Как от него держаться подальше, если он недалеко здесь живет?

— Другой конец поселка. Можно и не пересекаться.

— Это вряд ли. Лакуна будет нужна обоим. И он тоже работает ночным сторожем.

Я был уверен, что Дмитрий чисто из вредности будет закрывать лакуну рано утром, чтобы не дать нам с Тимохой возможности туда попасть. Впрочем, думаю, что мы бы с ним могли договориться, если бы пообещали не торговать конкретно этим зельем. Он же беспокоится за конкуренцию.

До остановки я домчался рысью, и не зря — протупил бы еще немного в разговоре и опоздал бы на автобус, а опоздав на автобус, опоздал бы и на занятия. Рэм Павлович остался в поселке, поскольку привязан был к дому, ведьма же не успокаивалась, бубнила всю дорогу, изрядно портя настроение. С какой стороны она только не заходила. Заявила, что у нас с Рэмом Павловичем идеальная совместимость, как у учителя с учеником и лучше я никого не найду. Мол, у нее-то на это взгляд наметан. Звучало это не слишком убедительно, потому что ей приходилось высовываться из толстой тётки, загнавшей меня в угол и придавившей широкой спиной. Выглядело это каким-то кадавром и вызывало истерический смех. Но его я старался сдерживать — вредная ведьма наверняка потом отыграется. Она же не видит, как выглядит со стороны — как высовывающаяся добавочная голова. Вот про некоторых говорят «глаза на затылке», и я сегодня воочию увидел, как это выглядит. Кот выглядывал у тётки из задницы, и ему это настолько не нравилось, что чует мое сердце — запрограммировали эту особу сегодня на неудачу. Я ее даже пожалел.

Тут тетка даванула меня задницей, освобождая себе больше жизненного пространства, я вмазался в автобусную стенку локтем, охнул от боли и всё сочувствие пропало полностью. Тетке бы борцом идти — все медали собрала бы с такими-то навыками. Вылез я из автобуса злой и изрядно помятый и бросил Изабелле Германовне:

— И вот так мне каждое утро добираться до учебы? Увольте.

— Мотоцикл же, — возбудилась она на первый мой отклик на ее длинный монолог. — Выторгуй у Стародубцева мотоцикл. Вообще, прояви заинтересованность только в нем, так он тебе дом в нагрузку даст. Странный ты человек, Роман. Ваш товарищ Александр ради отдельной комнаты пошел на обман и подлог.

— Не товарищ он мне.

— Разумеется, не товарищ. Но он теперь живет в отдельной комнате, а ты ради отдельного дома даже жопой пошевелить лишний раз не хочешь.

— А зачем? Жилье у меня рано или поздно и так будет. И бесплатно.

— Не такое. Ты дом видел? Вот то-то. А сколько там книг, — ткнула меня в больное место ведьма.

— В универе целая библиотека.

— Что-то интересное только в читальном зале, — напомнила она. — И не факт, что возьмешь ты, а не другой. А у Рэмчика знакомства.

— Были.

— Остались, на тебя переведет. Ты же его наследник.

Это мне не понравилось еще сильнее, потому что речь шла отнюдь не о доме, а о проблемах Каргина, которые его уже мало волнуют по причине смерти и которые теперь станут моими. Потому что перевести на меня одни хорошие знакомства однозначно не выйдет, к ним сразу же прилипнут и плохие. И как бы плохих не было бы больше.

— Роман, прежняя жизнь закончилась, — неожиданно жестко сказала она. — Не впишешься — прокатятся катком и уничтожат. Или вон как Просвирнин, будешь сидеть и всего бояться.

Отвечать я ничего не стал. Завернул в столовку. Очередь там была — мама дорогая. Но я схватил булку и оставил на кассе один из талонов. Такое практиковалось: очередь при этом не задерживалась, пробьют позже. Или не пробьют — ходили слухи, что заработки в нашей столовой не ограничивались зарплатой. Но так-то злых языков много, всех не укоротишь, и не все говорят правду.

Булку пришлось жевать уже по дороге в аудиторию — пара минут всего до начала осталась. Тимоха рванул ко мне сразу, как увидел.

— Романыч, этот какой-то писец, — зашептал он. — Этот Дмитрий — жлоб натуральный. Запросил с меня деньги за обучение, прикинь? Да еще и список выкатил, что я ему буду должен. И рубка дров — это еще не самое страшное.

— А чего ты хотел? — усмехнулась высунувшаяся из стены Изабелла Германовна. — Это же Дмитрий. Магов мало, и не все они готовы помогать за бесплатно. Его просто не прижало еще. Прижмет — будет искать ученика под себя. С этим вы менталитетом просто не сходитесь. Но твой друг за тебя уже попросил, и Рэмчик поможет с нормальным учителем, если Роман с ним сговорится.

— Там тоже траблы, да, Романыч? — понятливо спросил Тимоха.

— Траблы, — признал я.

Деньги я взял, но теперь их нужно было превратить в легальный доход нелегальными методами. И влипнуть на этом было проще простого. Нет, так, если подумать, я вполне мог бы накопить некоторую сумму и сам, если не учитывать мои постоянные траты. Но они не официальные. Был еще вариант получить ссуду на покупку — тогда не пришлось бы иметь дело с незаконным отмыванием, но насколько такой вариант реален — вот вопрос. Кто даст студенту ссуду на покупку дома? Влезать в мутные схемы легализации денег не хотелось, хоть тресни.

В аудиторию мы зайти не успели — к нам подошла Сидякова. Выглядела она больной и испуганной. И сразу сунула мне в руки банку с активаторами магии.

— Ром, извини, не смогу у себя подержать.

— Почему? — расстроился я.

Вот ведь, проблема опять вылезла. И как теперь идти в милицию?

— Я к врачу иду, и, мне кажется, это надолго.

— Надолго — это же не на неделю, — удивился Тимоха. — Жень, ну сходишь ты к врачу, вернешься еще ко второй паре. В чем проблема?

— В том, что я с ума схожу, — всхлипнула она. — Какие-то голоса слышу, странные пятна вижу, и вообще.

Ситуация прояснилась сразу.

— Сидякова, — разозлился я. — Я тебе эту банку давал на хранение, а не на употребление.

— Я не употребляла, — возмутилась она, но слабо, явно чувствуя за собой вину, что не помешало ей тут же на меня наехать: — То есть ты мне подсунул наркотик?

— Какой наркотик…

Мы с Тимохой переглянулись. Добавлять еще одного в тесную нашу компанию не хотелось, но придется. Я забрал банку и опустил ее в спортивную сумку, с которой теперь ходил на занятия.

— Ее не возьму, — высунулась из стены рядом с нами Изабелла Германовна.

Сидякова на нее уставилась и неожиданно зарыдала.

— Не пугайте девушку. А почему не возьмете? — спросил я.

— Она слишком правильная, мы друг с другом характерами не сойдемся.

— Ты с этим разговариваешь? — выдохнула Сидякова.

— Это ты — это, а я потомственная ведьма, весьма известная в своих кругах, — высокомерно бросила Изабелла Германовна. — Вот про это, Роман, я и говорю. Ей кто-то с белым направлением нужен. У меня черное. Проклятия, сглазы и так далее. Не сработаемся мы.

— Я и не хочу с вами срабатываться, — затравленно сказала Сидякова и вцепилась в мой рукав. — Ром, объясни, что происходит.

— Ты всё равно не поверишь. Одно точно — с ума ты не сходишь.

— Давай ей лакуну покажем? — предложил Тимоха. — Легче будет объяснить.

В результате вместо лекции мы потащились к лакуне у института математики, объяснив встреченному лектору, что девушке стало плохо и мы ее до врача отведем. Он обеспокоенно предложил вызвать скорую, но мы его уверили, что не настолько плохо.

Я решил, раз уж такое дело, зайти в отдел кадров и забрать трудовую книжку — должны были уже всё заполнить и отложить для меня. Можно будет тогда сразу отвезти ее Стародубцеву и оформиться. Поскольку мне казалось, что Дмитрий, как только узнает, что Тимоха с ним не хочет иметь дела, сразу выступит против нас. А место в плане подработки реально хорошее.

— Поясните конкретнее, куда мы идем, — подала голос Сидякова примерно на середине пути.

— Понимаешь, Жень, это лучше один раз показать, чем объяснять. Ты не поверишь. Объяснение не имеет ничего общего с материализмом.

— Да я уже поняла, что что-то не так…

— Ты не представляешь, до какой степени не так. Но у тебя будет выбор.

— Не будет у нее выбора, — сказала высунувшаяся прямо из воздуха перед нами ведьма. — У нее всё это было, но в неактивном виде. А сейчас активировалось — и обратно не загонишь. У вас тоже не факт, что загонишь, я вас до активации не видела. Ориентируюсь на нормы для становления магами.

— Это она про что? — спросила Сидякова.

— Про магический дар. Утверждает, что ты его имела и до взаимодействия с активатором.

— Но продолжить с ним будет надежнее — на размер дара повлияет, — завершила ведьма.

А мы как раз подошли к порталу у института математики.

— Это что? — испуганно спросила Сидякова. — Этого здесь раньше не было.

— Конкретно это здесь раньше было всегда, а то, что ты вытащила из банки, позволило тебе это увидеть. Теперь тебе надо зайти внутрь.

Сидякова попятилась.

— Зачем это еще? — спросила она дрожащим голосом.

— Затем, что оттуда ты вынесешь полезную штуковину и рецепты. Учти, что второй раз никакой штуковины не дадут.

— А вы?

— Мы там уже были, — ответил Тимоха. — Можем и сейчас зайти, но есть вероятность, что ты тогда ничего не получишь.

— Просто нужно зайти и забрать? — уточнила Сидякова.

— Да. Там совсем мелкая пещера. Получишь предмет и сможешь распечатать два листа на терминале. Разберешься. Вдвоем туда не пройдешь, иначе бы мы с тобой зашли.

Она недоверчиво посмотрела сначала на меня, потом на Тимоху, поджала губы, и я уж было решил, что она сейчас покрутит пальцем у виска и уйдет, но нет — Сидякова зажмурила глаза и храбро шагнула в портал.

— Так, Тим, я до отдела кадров сбегаю, — решил я. — А потом мы с тобой поедем оформляться сторожами, если уж прогуливаем.

— Думаешь?

— Уверен, Дмитрий чего-нибудь напоет Стародубцеву, когда ты откажешься идти в ученики к этому магу. А место для работы классное, фиг такое еще найдем без помех для учебы. Мне за вчера пятерку дали и банку тушняка.

— Банка тушняка — это хорошо, — довольно кивнул друг, — хотя у нас мяса дофига еще. Но тушняк может полежать, а сырое нет. Женьку ждать не будешь?

— Да она там наверняка зависнет. Пока всё осмотрит, пока всё истыкает и поколупает… Что я Сидякову не знаю, что ли?

В отдел кадров я несся рысью, чтобы побыстрее всё забрать. Трудовая была готова к выдаче, но та кадровичка, что мне выдавала, внезапно сказала:

— Розалия Степановна просила передать, что была бы очень рада, если бы ты вернулся. Она передает свои искренние извинения за случившееся недоразумение.

— К сожалению, я уже договорился на работу в другом месте и даже отработал там день, — сказал я. — Теперь официально устраиваюсь. Так что мне очень жаль, Розалия Степановна — замечательная женщина и прекрасный руководитель, но я не могу отказаться от достигнутых договоренностей с другим работодателем.

Обе кадровички захихикали, ничуть не обманываясь в моем отношении к предложению завлабши.

— Ой, как завернул-то, — сказала вторая. — Ну ладно, успехов тебе трудовых в работе на новом месте. Диплом-то у нас будешь делать?

— Конечно, — ответил я.

Оставалось добежать до кассы и забрать начисленные деньги. Это много времени не заняло, и всё равно Тимоху и Женю я встретил уже на середине пути между институтами.

— Роман, так нельзя, — заявила Сидякова. — Ты должен был рассказать нам и дать возможность всей группе.

Мне аж поплохело — сразу представилось, как на следующем комсомольском собрании принимаются повышенные обязательства по обучению магии и план по посещению лакун.

— Жень, ты чего? — возмутился Тимоха. — Сказано же тебе: секретный проект. Мы сами случайно в него влезли, когда забрали активаторы у шпионов.

— А должны были не забирать, а сообщить в милицию.

— Жень, тебе сказать, куда бы нас переадресовали? В психушку. Ты сама была уверена, что свихнулась. И врач бы тебе подтвердил, дойди ты до поликлиники.

— Но это же украдено у государства и должно быть ему возвращено.

— Проводилось исследование по заявке частника, — ответил я. — И мы не крали. Мы спрятали от шпионов.

— Спрятали? Тимофей говорит, что вы собираетесь использовать.

— Для поддержания и проявления дара необходим курс в десять горошин, — подтвердил я. — Жень, если ты что-то кому-то расскажешь, то ты нас очень подведешь. И не вздумай лезть в другие лакуны, если вдруг где увидишь. Безопасных там мало.

— Но…

— Никаких но. Дай слово, что никому не расскажешь без нашего согласия. А то мы всей компанией дружно попадем, но не за решетку, а в психушку.

— Магия не любит болтливых, — зловеще вставила Изабелла Германовна. Кот тоже высунул морду и громко, протяжно и необыкновенно противно мяукнул. Сидякова аж вздрогнула. — Расскажешь кому — потеряешь что имеешь. Прослывешь лгуньей или придурочной. Ты мальчиков и без того подвела. Они тебе поручили, а ты воспользовалась их доверием.

— Я не хотела, — глаза Сидяковой наполнились слезами. — Оно само как-то. Я даже не поняла, как банку открыла. Ром, я правда не хотела, затмение какое-то нашло…

Она всхлипнула.

— Главное, чтобы на тебя опять не нашло затмение и ты не вывалила новости перед группой, — заявил Тимоха. — Учти, мы всё будем отрицать, решат, что ты свихнулась. А с тебя еще должок.

— Согласна, — кивнула она. — Накосячила.

— Значит, труп находишь ты.

— К-какой труп? — побледнела она.

— Вот этой дамы, что висит в воздухе. Ее убили и закопали, а у нас с ней договор, куда входит захоронение в нормальном месте.

— И памятник, — добавила ведьма. — Оградка, скамейка и всё такое.

— То есть это не вы ее?

— Ее давно убили, с год назад. Там долгая история.

— Ничего, я с интересом послушаю.

— Мы сейчас на автобусе поедем. Там на такие темы не поговоришь.

— Я сама расскажу, — захихикала Изабелла Германовна. — Меня всё равно никто, кроме вас, не слышит. Но в ученицы не возьму. Разве что скажу, к кому обратиться, если поможешь в вопросе моего тела. Осталось от него уже мало, но всё равно хотелось бы приличное посмертное пристанище, а не место, где гадят собаки.

Так и получилось, что возвращались в Старый поселок мы вчетвером, хотя платили за проезд лишь троих — Изабелла Германовна принципиально за себя не платила, а мы были не настолько хорошо воспитаны, чтобы платить за ту, кого никто не видит и никто не слышит, кроме нас. Последнее было очень и очень печально — к концу поездки я уже был на стороне того, кто ведьму грохнул. И единственное, чего я не понимал, — почему он сделал это столь некачественно, что часть ее продолжает существование. Хотя она говорила о каких-то ограничениях, которые слетели вместе с уничтожением ее кости. Они бы не помешали и сейчас, поскольку Изабелла Германовна в кои-то веки нашла благодарную слушательницу и теперь вешала ей лапшу на уши со всем коварством настоящей ведьмы.