Глава 15

«Маги, состоящие на учёте в соответствующих органах, обязаны выписывать газеты „Правда“, „Известия“ и „Труд“ для оперативного получения циркуляров».

(Из циркуляра отдела по работе с магами, гриф «Для служебного пользования»)

Этот аттракцион невиданной щедрости в исполнении Изабеллы Германовны объяснялся просто: мы с Тимохой ей всё также были нужны, потому что вопрос с перезахоронением не снялся, и ведьма обоснованно опасалась, что памятник будет далек от того, что ей виделся в мечтах. Не верилось в проявление ее чувств. Похоже, даже в живом виде она не была образцом добродетели, а уж в дохлом… Повезло, что не восстала как зомби. Хотя последнее неточно — что там с ее телом, не знал никто из нас. И если честно, узнавать не хотелось.

— То есть она от нас всё? — осторожно спросил Тимоха, когда мы вышли из подъезда. — Подсматривать перестанет?

— Она поменяла привязку с меня на Светку, — пояснил я. — Так что да, перестанет. Разве что Светка решит нас навестить, но это точно случится нескоро.

— А ты? Ты же всё равно сюда придёшь.

— Ну уж нет, — зло выдохнул я. — Хватит. Напомогался. Пора о себе позаботиться. Карта у тебя с собой?

Меня накрывало бешенство, настолько, что приходилось держать себя в руках, чтобы не сорваться на Тимоху. Чувствовал я себя полным лохом — Изабелла Германовна оказалась права в определении моего поведения. Нужно было действовать, чтобы успокоиться.

— Не только с собой. Я на нее приблизительно все точки наложил. В городе простых зеленых две точки. Мы же в желто-зеленые не пойдем?

— Мы еще тех крыс не съели, — напомнил я. — И знаешь, я бы без защиты туда не рискнул бы еще раз залезть. Потому что могут съесть нас, а не мы. Сначала продумать защиту. И поговорить с Рэмом Павловичем без посторонних. Выяснить всё, что нам не рассказала Изабелла Германовна.

Как ни странно, душевное опустошение, случившееся после Светкиного признания, прошло быстро, и ему на смену пришло чувство освобождения. Помощью Светке я заниматься не хотел, но считал себя обязанным, поскольку, по ее версии, случилось всё из-за меня, из-за ревности ко мне. А Юлька говорила не слишком убедительно, поэтому многие из нашего класса на той злополучной встрече поверили пострадавшей. Как говорится, ложечки нашли, а осадочек остался. Юлька тогда перевелась даже не в другой вуз — в другой город, только чтобы нас всех не видеть. Пожалуй, ее груз оказался тяжелее моего. После суда мы с ней больше не разговаривали.

— Слушай, Тимох, а как ты смотришь на то, чтобы забрать из общаги мясо и отпраздновать освобождение от Изабеллы Германовны? — предложил я. — Заодно и дом посмотришь. Если хочешь, там даже переночевать можно будет.

— А лакуна?

— Добредем до одной лакуны — и сразу назад. Нужно их посещение систематизировать как-то.

— Идет, — обрадовался Тимоха. — Под отпраздновать, разумеется, ты не только про мясо?

— До магазинчика сбегаем. Вроде там что-то алкогольное было. «Агдам» точно стоял.

— Так. Я предлагаю к той лакуне, что рядом с кинотеатром «Победа». Она ближайшая.

И мы поперлись сначала до метро, потом, после поездки, от него. Но в вычисленной Тимохой точке не было никакой лакуны. Он порыскал, взяв за погрешность примерно метров десять, потом огорченно сказал:

— Либо я ошибся, либо нас опередили.

— Скорее опередили. Место оживленное.

— Нужно будет как-нибудь ночью припереться. Или рано утром.

— И попасть на того, кто считает эту лакуну своей?

— Как Просвирнин? Мы же один раз зайдем — выйдем. Интересно же, что там.

— Думаю, нужно с Каргиным посоветоваться. Тебе не кажется, что нам задолжали объяснений?

— И не только. Ведьма нам обоим обещала по учителю. Пока учителя нет ни у кого.

Я кивнул, и мы опять направились к метро, после которого сели на автобус до общаги. Разговаривать хотелось, но мы опасались, поскольку в автобусе были не одни, а на разговор свернем такой, после которого в лучшем случае на нас посмотрят как на безобидных психов.

В общаге мы забрали мясо и часть моих вещей, поскольку всё равно придется выселяться, с новой пропиской-то. Остальное заберу в следующий раз — мы не вьючные мулы, столько переть. И без того поклажа получилась весомой. На выходе из общаги мы неожиданно налетели на Сашку.

— Чего это вы с вещами? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Я дом купил, — ответил я, не собираясь ходить кругами. Всё равно станет известно. — Переселяюсь.

— Дом? — заинтересовался он. — И большой?

— Не особо. С перемерзшим водопроводом.

— Сильно перемерзшим?

— В понедельник узнаю. Мне посоветовали одного человека.

— То есть жить будет можно?

— Надеюсь, — ответил я, удивляясь такой обеспокоенности, не замеченной ранее за ним.

— А Тимка, если что, сможет там жить? — продолжил он допытываться.

— Ты к чему клонишь? — спросил Тимоха. — Давай не юли, колись.

— Да видишь какое дело. Я думал, один смогу пожить, но комендантша сказала, что, если не найду кого в соседи за месяц, сама подселит.

— Пугает, — сказал Тимоха.

— Может, и пугает, а может, нет. Не хочу оказаться в ситуации, когда нет. Подсунут кого попало — и будет еще хуже, чем с вами.

— Я к тебе не подселюсь, — заявил Тимоха.

— Я и не прошу. Только записаться, а жить будешь у Романа.

— А ты не офигел вконец? — хором возмутились мы с Тимохой.

— Я ж не просто так. Услуга за услугу. В профилакторий могу договориться вас обоих запихать.

— Это на месяц всего, — скептически сказал Тимоха. — А ты хочешь чтобы твоего соседа и дальше изображал.

— В Интернациональный стройотряд хотите? Списки собираем. Кого попало туда не возьмут, а вот я могу записать вас обоих. Этот будет работать на ВАСХНИЛе[6], а в следующем году можно и в тот стройотряд, который за границу отправят. Если вы в этом не проштрафитесь.

— Платят мало… — задумчиво сказал Тимоха.

— С чего ты взял?

— Те, кто в прошлом году в интернациональном были, рассказывали.

— Зато есть возможность себя зарекомендовать. Получить запись в характеристику. Показать, что вы не такие уж обалдуи, какими хотите казаться. Проявить комсомольскую сознательность. Ну и опять же через год поехать в составе стройотряда в другую страну.

Сашка подбоченился и стал выглядеть парнем с агитационного плаката. Лицо вдохновленное, рука указывает в светлое коммунистическое будущее, глаза видят невидимое простым смертным.

— Комсомольской сознательностью кредит не погасишь, — возразил Тимоха. — Роман кредит взял, чтобы дом купить.

— Идиоты, как есть идиоты, — закатил Сашка глаза. — Лишить себя возможности получить нормальное жилье. Да еще и взять на это кредит. Могу выбить вам доплату за освещение работы стройотряда. С Тимофея — фотографии, с Романа — заметки.

— Короче, нам придется в два раза больше работать, — сообразил Тимоха. — Нет, Саш, мы прямо сейчас не отказываемся, подумаем, дом внимательно осмотрим. Вдруг там вообще невозможно жить?

— Взять кредит, чтобы купить дом, в котором невозможно жить? — хмыкнул он. — Ром, это вполне в твоем стиле. На размышления у вас неделя. И то, если я не найду соседа до этого времени.

Соседа он найдет вряд ли — это мы с Тимохой привыкли и пропускаем между ушей его болтовню, а другому человеку будет сложно выслушивать лекции, оттачиваемые на нас Сашкой.

— Так-то идея интересная, — сказал Тимоха, — потому что иначе меня тоже к кому-нибудь переселят. Или подселят ко мне. Но второе маловероятно, если честно. Блин, до сих пор не верится, что мы отделались от этой приставучей дамочки.

Он огляделся, удостоверился, что ниоткуда не торчит ни Изабелла Германовна, ни ее кот, ни их части и удовлетворенно выдохнул.

— Ты при Каргине этого не ляпни. У них точно лямур был. Обидится он на нас — ничего хорошего не выйдет. А он обещал помочь с учителем для тебя. И с Сидяковой нужно что-то решать.

— Сама виновата, — буркнул Тимофей.

— Не бросать же ее теперь?

— А чего бы и не бросить? Просил я ее как человека не отмечать пропуски, так нет — всё отметила. Эльвира потом меня на разговор тягала и все мозги выела. И Сидякова сама виновата, что полезла в банку.

— Зато она нам с трупом помогла.

— Не она, а Нюся.

— Нюся бы без нее с нами не пошла.

— Подозреваю, что она теперь не пойдет с нами и с ней, — расхохотался Тимоха.

Мы добрели до остановки и замолчали. Уже темнело — день получился на редкость насыщенным. Но хуже всего, что начал накрапывать противный мелкий дождь, превращающий дорогу в непролазную грязь. В Старом поселке только центральные улицы были асфальтированы, а остальные подсыпаны гравием, который потихоньку уходил в землю.

Подошел нужный автобус, полупустой. Я опустил в кассу двадцать четыре копейки и выкрутил четыре билета: два — нам с Тимохой, два за багаж. Последнего было слишком много, чтобы возможные контролеры не начали нас обвинять в неуплате.

Выходили из автобуса мы уже в полной темноте. Фонари светили только на остановке и рядом с магазином.

— Давай сразу хлеб купим? — предложил я. — Чтобы не бегать туда-обратно.

— Думаешь, мы мало тащим?

— Думаю, что можем взять что-то еще. Учебники я в общаге оставил, и одежду не всю взял.

Дело двигалось к закрытию, так что разнообразия хлебобулочных изделий не наблюдалось. Остался только один кирпич бородинского хлеба, и то потому, что был помят в процессе транспортировки. Но мы его взяли, а еще Тимоха предложил купить муку и сделать блины. К блинам неплохо было бы взять и сметану, но, увы, банки у нас не было, а без своей банки сметану нам не нальют. Хотя сметана в большом алюминиевом бидоне еще была, пусть и на самом донышке.

— Вы откуда такие красивые? — спросила внезапно продавщица.

— С Кедровой, тринадцать, — не стал я делать секрета. — Живу я теперь там.

— Да ты что, — она подалась ко мне пышным бюстом, распирающим не слишком чистый халат. — Ты — наследник Рэма Павловича?

— Я купил дом у его племянника.

— А ты можешь?..

— Что?

— Ну, то, что Рэм Павлович делал. Изгоняющее заклятие?

— Не могу.

Она разочарованно отстранилась.

— Пока не могу, буду учиться, — завершил я, после чего на ее лице появился интерес, а из-под прилавка появилась пачка с надписью «Лапша Экстра яичная».

— Только своим предлагаю. Сегодня привезли, — заговорщицким шепотом сказала она. — Так-то макарон много, но такие редко бывают. Возьмете?

— Конечно, — энергично кивнул Тимоха.

— Банку я вам дам, из сданных сегодня. Вы мне за нее десять копеек вернете, — предложила она. — Бумажкой сверху прикрою. Крышек у нас нет, все обещают привезти. Но не привозят. И вы возьмете еще последнюю бутылку молока, у нее крышка проткнута.

— Мы у вас уже порченную буханку берем.

— Ничего не порченная, разве что чуть помятая, — возразила она. — Так как, сметану берете?

— Берем, — решил Тимоха. — А еще…

Ассортимент магазинчика был невелик, так что Тимоха взял еще соль, бутылку подсолнечного масла, бутылку Агдама, селедку и плавленый сырок. К селедке неплохо было бы взять лучка и картошечки, но, увы, в этом магазине овощей совсем не было.

— При базе есть ларек овощной-то, — охотно поделилась продавщица информацией. — Может, еще не закрыт.

Тащиться в овощной ларек с кучей вещей, да еще и с банкой, накрытой всего лишь куском толстой коричневой бумаги, мы не стали, решили сначала всё отнести, а уж потом идти за овощами, под которые сначала нужно подобрать хотя бы мешок. Должны же быть у Каргина мешки?

Но пока добрались до дома, промокли насквозь, поэтому желание идти куда-то еще напрочь пропало. Но пришлось. Я воспользовался тем, что у Тимохи остались еще нерастраченные силы, вручил ему два ведра, два взял себе — и мы пошли к колонке.

— Как в доисторическом поселении, — проворчал он, ставя ведра у входной двери. — Все достижения цивилизации недоступны.

— Починят в понедельник водопровод, — проворчал проявившийся Каргин. — И все достижения опять вернутся.

— Да ну? — сказал Тимоха. — Вы же маг. Неужели не можете призвать воду или отремонтировать трубы?

— Не мой профиль. Мои — изгоняющие чары и защитные и немного иллюзий.

— В смысле? — ошарашенно переглянулись мы с Тимохой. — То есть вы ничего не умеете?

Он оскорбился, пошел рябью и возмущенно ответил:

— Кое-что умею. Но то, что умею, передам только ученику. Роман, готов ли ты обменяться клятвами?

— Сначала хотелось бы узнать, чем это мне грозит. И вообще понять расклад. Изабелла Германовна обещала нам рассказать, кто охотится за активаторами магии, но так и не рассказала. Кто их пытался похитить?

— Вампиры, разумеется.

— Какие еще вампиры? — возмутился Тимоха.

— Обычные. Которые пьют по ночам кровь.

Каргин сказал это столь зловеще, что мы, не сговариваясь, зашлись хохотом. Создавалось впечатление, что мы сидим на спектакле одного актера, который изо всех сил пытается нас рассмешить.

— Сказки это.

— Магия — тоже сказки? — усмехнулся Каргин. — Нет уж, вписались в это дело — принимайте всё как есть. И вампиры, и оборотни, и привидения — всё это не сказки, и со всем этим вам еще предстоит столкнуться. Против вампиров, кстати, прекрасно работают изгоняющие заклинания.

— Твою мать, твою мать… — простонал Тимоха. — Это на трезвую голову никак не вместить. Давай хоть бутербродов с селедкой напластаем?

— Кто-то хотел блины делать…

— Блины — это само собой, но если я сейчас не выпью — однозначно свихнусь. Мне и без того кажется, что я уже того, — признался Тимоха.

Он вооружился ножом, срезал с бутылки пробку, набулькал нам с ним по полстакана, а уже потом принялся разделывать селедку на принесенной из коридора газетке, куда я свалил всё, что оставлял почтальон. Кстати, мне бы тоже на что-нибудь подписаться стоит…

— Новая же газета. Нечитанная… — застрадал Каргин.

— Всё равно ее читать никто не будет. И она уже не новая, а устаревшая.

— Да, это не «Роман-газета», — согласился призрак. — Я и «Правду», и «Труд» выписывал, можно сказать, по работе. Мы же все на учете.

— Кто все?

— Маги.

— Твою мать… Еще и на учете.

— А как ты хотел? — удивился Каргин. — Но здесь больше плюсов, чем минусов. Отчислят тебя — в армию уже не заберут.

— Потому что ты и так в ней, — мрачно продолжил Тимоха.

— Привлекают нечасто, зато доплата идет, — продолжил Каргин. — И выслуга. Те, кто с боевыми навыками, вообще хорошо получают.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Тимоха.

— Но там и смертность высокая, — продолжил Каргин, — потому что их используют, когда вампиры или, к примеру, оборотни совсем страх потеряли. Простое оружие их не берет, а вот магией можно.

— Нет уж, — мрачно сказал Тимоха, — не надо нам такого счастья. Хотя от боевых навыков я бы не отказался.

— В полном объеме — только на службе дадут. Там и учителя найдешь.

По виду Тимохи стало понятно, что в гробу он видел такого учителя, за которым надо идти служить.

— Ему бы другой вариант учителя, более мирный, — попросил я. — И еще у нас девушка пробудилась. Изабелла Германовна сказала, что у нее дар светлый, поэтому не взяла.

— Регистрироваться всё равно придется, — сказал Каргин. — Просвирнин донесет, получите кучу проблем, в том числе по учебе. Оно вам надо?

— Это точно не надо, — решил я. — Но это всё пока терпит. Так что там с вампирами? Почему они охотятся за активаторами?

— Считают, что нарушится баланс, — пояснил Каргин. — Беллочка говорит, что-то плохое подсунули вместо активаторов. Посмотрят результаты на мышах — решат, что не стоит оно того. Маги, конечно, существа крепкие, но лишь когда в силу войдут.

А если на мышах результата не будет, вампиры поймут, что их обманули, и пойдут с вопросом к Ларишевым…

— Так что там с нормальными гражданскими учителями? — повторил я вопрос. — Найдутся для Тимофея и Евгении? Ей вообще что-то очень и очень мирное надо.

— Целительница у меня знакомая есть, — предложил Каргин. — Пойдет вашей знакомой?

— Скорее всего.

— Твоему другу дам адрес мага, который владеет неплохим защитным знаком и с растениями хорошо умеет ладить.

Тимоха выглядел разочарованным. На мой взгляд, не такое уж плохое умение, ничуть не хуже тех изгоняющих чар, которые передаст мне Каргин. Захочет Тимоха генетикой растений заниматься — а у него уже основа есть.

Нам сейчас главное что? Понять, что происходит. А уж знания мы потом наберем по лакунам. Сдается мне, в них потом можно будет получить любую специальность.

— Лакуны есть, — намекнул я Тимохе.

— Про лакуны забудьте, — сурово сказал Каргин. — Вероятность того, что вы попадете в безопасную, — очень низкая.

— А у других магов спросить?

— Никто про свои не говорит. Правильные передают от учителя к ученику.

— А военные? Они же могут просто зайти и расстрелять опасность?

— Не всякую опасность можно расстрелять. Иную пули не берут, а иную не видно, пока она тебя харчить не начнет или отравлять. Я знаю две безопасных лакуны.

— Одна здесь и одна около института математики? — предположил я.

— Как ты догадался?

— Вблизи больше зеленых нет.

Смысла скрывать от Каргина этого не было — на какое-то время он привязан ко мне, и если мы хотим изучать лакуны и дальше, он всё равно узнает.

— Что значит — зеленых?

— Безопасных, — пояснил Тимоха. — Неужели за всё время существования лакун не догадались вычислять опасность по цвету?

— Цвету чего?

— Точек, которые обозначают лакуны, — ответил я.

— При чём тут их цвет?

— Так безопасность же от зеленого к красному. Эти две лакуны маркированы зеленым. Еще одна, в которой я нарвался на крыс-переростков, — желто-зеленая. В ней мне символ разрезания при входе дали. Им и справился.

— Сегодня мы у кинотеатра «Победа» хотели проверить, — добавил Тимоха. — Но не нашли вход. Видно, уже использовали.

Призрак опустил лицо в руки и натурально зарыдал.