Глава 20

«Вампиры — существа легковозбудимые. При встрече с ними рекомендуется проявлять сдержанность и не размахивать посеребрённым клинком без необходимости».

(Из методички по работе с нежитью, раздел «Правила вежливости»)

Оскаленная рожа с клыками, с которых капала слюна, приближалась нечеловечески быстро.

— Беги, я его задержу! — заорал Каргин и героически бросился на вампира.

Хорошо, что я не воспользовался советом, потому что задержать нежить призраку не удалось, разве что на такую малость, которая не улавливается нашей нервной системой. В один миг вампирюга оказался передо мной, и ошибиться в его намерениях было невозможно: с клыками я разминулся в каких-то миллиметрах, если не долях их. И как только увернулся? Наверняка сказались тренировки и зародившийся дар.

Клыки вампира вытянулись еще сильнее, морда его — тоже, приобретя сходство с крысиной настолько, что я как-то машинально использовал на нем знак разрезания. И даже не успел ужаснуться содеянному, как на землю опустились две половинки тела, которое в процессе опускания уже превращалось в невесомые хлопья и рассыпалось. На снег опустилась только одежда. Пустая как будто вот только в ней не было тело напоминавшее человеческое.

— Чего застыл? — зашипел Каргин. — Собрал всё, пока не заметили, — и деру.

— Всё — это что? — уточнил я, не в силах оторвать взгляд от того, что осталось после смерти твари, так похожей на человека.

— Вообще все вещи — и ходу, пока не засекли. Удачно что никто не видел.

Я сгреб одежду, Каргин, летающий надо мной и бдящий, указал на закатившуюся золотую печатку. Всё это я сбросил в сумку, и на земле остались одни хлопья серые, ажурные, быстро присыпаемые снегом. В голове было странное помутнение и звон. Ощущение неправильности росло, но укорениться ему наставник не дал.

— Домой-домой, — истерил Каргин. — Вдруг кто еще сидит в засаде?

И я как несознательный гражданин действительно рванул домой. В голове была полнейшая каша. Причем я понимал, что приди я в милицию с оставшейся одеждой — от меня даже заявления не примут, вызовут психушку. И всё же ощущение неправильности меня не оставило, и когда я добежал до дома.

— Тимофей! — спохватился я. — Его нет.

— Он уже на складе должен быть, — сказал Каргин. — Сейчас слетаю, проверю.

Метнулся он быстро, вернулся и доложил:

— Тимофей в порядке, дежурит. А тебе нужно срочно избавляться от улик. Чем быстрее, тем лучше.

Под уликами он понимал одежду, которая оказалась в тех же подозрительных серых хлопьях, настолько ломких, что они моментально превращались в труху.

— А не правильней ли будет сообщить в органы?

— В какие органы? Они тебя и сдали, — убежденно сказал Каргин.

— В каком смысле сдали?

— В прямом. Откуда вампир про тебя узнал? Вариантов не так много. Просвирнин. Хочет избавиться от конкурентов. Ты ему здесь не нужен. С твоей смертью развеет и меня.

— Вы же говорили, что вампиры с магами не дружат?

— Этот мог заключить договор: его не трогают, а он сообщает обо всех появившихся магах. Это самый вероятный вариант, но не забывай о других. Информация, скорее всего, утекла из отделения милиции. Либо от Рыжих, либо от того, кто был под вампирским влиянием. Сообщишь туда — однозначно тебя обвинят в убийстве.

— Так я же и убил?..

— Прикончить вампира — это не убийство. Это правильный поступок, они вне закона. И обвинить — это не официально обвинить, а сообщить вампирам, кто виноват в том, что их стало на одного меньше. А дальше они разберутся, прислав сразу бригаду. Против бригады вампиров у тебя шансов нет. А так еще неизвестно куда этот тип делся. С его-то развлечениями.

— Какой смысл начальнику отделения сливать меня вампирам? — скептически спросил я.

— Такой, что маги видят ауры, а оборотням этого не надо.

— Хорошо. А Харченко-то почему нельзя сообщать? Он точно не заинтересован в моей смерти.

Маг довольно зло рассмеялся.

— С чего бы? Он заинтересован в увеличении количества тех, кто под его началом. Если ты не услышал — всех, кто не в армии, за последний год убили. Армейских не трогали. Если один из вас погибнет от рук вампиров, то остальные двое поторопятся пойти под руку Харченко. Он от этой ситуации выигрывает, хотя очень может быть, что и не подстраивал нарочно. Но из его конторы информацию точно так же могли слить.

— То есть и Тимофей, и Евгения — в опасности? — сообразил я.

— Если слив из конторы Харченко — то да, — кивнул призрак. — И не думай, что, пойдя к нему на службу, ты окажешься в безопасности. Это в местных стычках вампиров военные не трогают, но магов посылают на закрытие такой задницы, что смертность там высокая.

Не знаю, правду ли говорил Каргин, но ситуация вырисовывалась очень и очень печальная. Меня начало потряхивать от осознания, что я прошелся совсем рядом со смертью. А еще от осознания того, что подставил и Тимоху, и Сидякову. Магия оказалась не такой прикольной штукой, как виделась раньше.

— Быть магом — постоянно подвергаться опасности, — добил меня Каргин. — Быть необученным магом — подвергаться опасности вдвойне. Не знай ты символа рассечения, полег бы сразу. Поэтому избавляйся от одежды и принимаемся за обучение.

Это не решало ни моей проблемы, ни тем более проблем Тимохи и Сидяковой. Символ разрезания знал только я. И я понятия не имел, на какие части его можно разобрать, чтобы передать — целиком передать не получилось, это мы уже проходили.

— Избавляйся от вещей, — нетерпеливо повторил Каргин.

— Как я от них избавлюсь?

— В котле сожги, — со знанием дела предложил он. — Как раз нужно запускать, чтобы прогреть систему.

— Рэм Павлович, Тимоху предупредите, — попросил я. — Расскажите ему всё, что случилось, и возвращайтесь. Тогда и продолжим разговор.

— Я еще округу проверю на вампиров, — сказал он, — вряд ли есть еще, но мало ли. И мне спокойнее будет, и тебе.

— Однозначно, — согласился я.

Совсем спокойно мне не будет: в голову сразу полезли глупые мысли о том, что ко мне идет группа захвата под предводительством Рыжих. Если уж убить нового мага не получилось, то нужно непременно отправить куда подальше, чтобы не мозолил глаза совершенно не благородному оборотню.

К котлу я спустился и огляделся. Ремонтные работы были полностью завершены, Виталий Петрович забрал с собой не только весь мусор, но и все старые трубы, хотя я предпочел бы, чтобы хоть одну оставил. Она, конечно, не столь хороша, как изъятая у меня милицией арматурина, но стукнуть ею по загривку можно тоже неплохо. А если сделать серебряное напыление, то, вполне возможно, послужит и против оборотней с вампирами с еще более убойной силой. Нужно нормальное оружие. Причем такое, с которым меня не заберут за ношение.

Пока растапливал котел, я просмотрел содержимое карманов. Нашел паспорт на имя Гончарова Аркадия Сергеевича, с фотографии на меня смотрело вполне человеческое лицо. Излишне худое разве что, но я знавал людей такого типажа, и они не были вампирами. Наверное. На этого я бы тоже не подумал, если бы он на меня не бросился. А их я раньше не рассматривал в плане ауры. Не рассмотрел и этого: сначала было не до того, а потом он развалился.

Вернулся Каргин.

— Тимофея предупредил. Посторонних рядом нет.

— А не рядом?

— Весь поселок только с тобой смогу проверить. У меня слишком небольшой радиус свободного перемещения. При моей жизни в поселке вампиров не было. Не думаю, что они поселились сейчас. Вампиры предпочитают многоэтажки, верхние этажи, откуда спокойно можно летать под видом летучей мыши, и никто не засечет. Они осторожные твари.

— Почему тогда напавший на меня заранее трансформировался? — спросил я Каргина. — Подошел бы поближе — фиг бы я вообще успел что-то сделать.

— Им от близости магов голову сносит. Те, кто постарше, еще могут как-то сдерживаться, а этот явно из молодняка.

Из молодняка или нет, а лопатник у него был толстый, причем мелочи почти не было, как и купюр по рублю. И, кроме печатки, была еще и толстенная золотая цепь. Бумажник, вытащив предварительно деньги, я отправил в топку к одежде, а вот что касается золота…

— А это куда? — спросил я у Каргина.

— Могу подсказать адресок. Купят как лом, зато вопросов не зададут.

— А если поменять там на серебро и нашить под одежду?

— Роман, Рыжих же говорил, что вампирам наплевать на серебро. Мог бы запомнить.

— Мало ли. Вдруг он так говорил, чтобы мы не носили. А на самом деле серебро действует и на них, и на вампиров. Он просто жизнь себе облегчает.

— Хм… — сказал Каргин.

И уставился в стену, как будто впервые об этом подумал. А ведь на самом деле слухи можно запускать нарочно прямо противоположные. Мол, мы знающие, серебро не спасет, спасут заклинания и обычный клинок. А вот у меня появилось сильное желание нашить изнутри куртки серебряные пластины, а на шарф — серебряные цепочки. И в руки взять что-то посерьезнее.

— А есть лакуны, в которых выпадают мечи-артефакты? — спросил я у Каргина.

— Есть. Мне про одну рассказывали, вероятность оттуда выйти живым равна примерно одной десятой.

— А что рассказывали-то?

— Артефакт выдают сразу, но тебя сразу начинает убивать среда. Там всё ядовитое, — сказал Каргин. — Минуты хватает, чтобы получить летальную дозу яда — именно через столько становится мембрана опять проницаемой, то есть человек внутри умирает. Те, кто выходят, вынуждены сразу же менять одежду. Старая расползается. Чтобы дойти до терминала, требуется почти пять минут, при этом на тебя нападают твари, похожие на крокодилов, с ядовитой слюной.

— И как ее вообще проходили, если через минуту убивает среда? — скептически спросил я.

— Набор нужных символов, плюс зелье регенерации.

Звучало неоптимистично: я понимал, что с моим нынешним набором символов мне туда соваться не стоит. Да и вообще ни в одну из лакун с цветом, где не преобладает зеленый. Придется продвигаться медленно: сначала взять всё, что предлагают зеленые лакуны, потом желто-зеленые, а уже потом переходить на оранжевые и красные. И ускориться, а то даже до оранжевых не дойду.

— Кроссовки сгорят? — с сомнением спросил я, пока еще не засунутую в топку обувь. — Сомневаюсь.

А любая не сгоревшая деталь — улика против меня. Хватит мне молнии и пуговиц с одежды вампира — нужно не забыть их поутру выгрести.

— Могут не сгореть, — согласился Каргин. — Лучше на помойку оттащить.

— На помойку? Новую обувь? — хмыкнул я. — Да я их в аудитории оставлю — живо новый хозяин найдется.

У меня так самбовки подрезали, новые совсем. И ведь вспомнил буквально через час, а в аудитории занятий после нас не было, но самбовки уже волшебным образом испарились. Так что судьбу кроссовок я предсказать мог уже сейчас.

Кроссовки я осмотрел, никаких меток на них не было. Возможно, не было меток и на остальном, но остальное уже обогревало мой дом, о чем я совершенно не жалел. Теперь еще от кроссовок нужно избавиться.

Убедившись, что горение идет ровно и ничего ему не мешает, а значит, к утру всё запиханное в топку превратится в золу, я поднялся в кухню, и Каргин принялся объяснять мне, как можно использовать знак изгнания для защитной системы дома. Я же решил времени не терять и сварить борщ. А то мяса много, овощей и того больше, а есть в доме нечего. Не жить же на бутербродах?

Пока Каргин распинался, я водрузил на плитку кастрюлю с водой и куском мяса и включил газ. Когда закипело, уменьшил огонь и принялся обжаривать лук, морковь и свеклу. Пока они жарились, почистил и порезал картошку и нашинковал капусту. Мама говорила, что в правильном борще должна еще быть фасоль, но фасоли у меня не было. К тому же вряд ли борщ, приготовленный на крысе, какой бы она ни была большой и жирной, мог считаться правильным. Овощи я отправил в воду и успокоился. Во всяком случае, в отношении супа.

На газе было готовить непривычно, хотя я им пользоваться умел, но в общаге у нас была обычная электрическая плитка — и это не считая тех, что стояли на общей кухне. Нашу нужно будет забрать сюда, если Тимоха решит переселиться.

Это не мешало мне слушать Каргина и прикидывать, как можно еще использовать этот знак, к которому прилагался еще один новый — скрытия. Именно последний работал так, что дом никто не мог найти. К нему присоединялись знаки исключения, которыми Каргин мог оперировать даже после своей физической смерти, к чему прибегал неохотно, потому что любое использование силы в его состоянии приводило к невосстановимой потере энергии. А потеря энергии — к преждевременному уходу. Именно поэтому Каргин, показывая мне знаки, никогда их не напитывал.

После этого мы вернулись к волнующей меня теме по определению аур и определению направленности дара. Правда, Каргин сказал, что это лучше рассматривать на примерах и на живых людях. Сам я, честно говоря, уже пожалел, что не рассмотрел ауру Светки — хотя бы знал, как выглядит темный дар. Зато Каргин мне сообщил, что у нас с Тимохой дар светло-серый, в отличие от Сидяковой, у которой дар белый. И это не плохо, как можно было бы подумать, потому что на самом деле говорит о том, что можно будет изучать всё, без ограничений которые накладывает чистый дар.

— Главное — не связываться с теми, у кого дар темный, — вещал Каргин. — Ни удачи, ни счастья.

Он тяжело вздохнул, поскольку говорил сейчас, ориентируясь на собственный жизненный опыт.

— Семью у нас тоже мало кому получается завести, — продолжил он. — С людьми без дара мы надолго не удерживаемся, а с даром людей мало, добавь сюда несовпадения по вкусам и направленности дара, вот и выходит, что вынуждены куковать в одиночестве и брать учеников со стороны. Женщинам в этом плане проще. Можно родить и воспитать.

— У Изабеллы Германовны есть дети? — уточнил я.

Сама ведьма про это не говорила, но мало ли. Может, рожала, убеждалась, что дара нет, — и сдавала в детдом. А как умерла — никого ближе двоюродной племянницы не нашлось.

— Беллочка не хотела, — с неожиданной теплотой сказал Каргин. — Сказала, у ребенка должна быть нормальная семья, а какая семья из нас, где каждый жил своим домом? Вместе нам было никак. Невозможно ужиться.

— Да? — скептически сказал я.

Изабелла Германовна на жертвенную особу ничуть не походила. Она всегда существовала ради себя любимой, не изменившись и после смерти. О Каргине она не вспоминала и смирилась с его присутствием, только когда поняла, что он ее шанс получить нужный памятник.

— Беллочка — хорошая, — уверенно сказал Каргин. — Но направленность дара такова, что требует делать гадости. Это для ведьмы всё равно что дышать. Она и не рада иной раз тому, что сделала, но куда деваться?

Наивность человека, который не изменил своему мнению и после смерти, удивляла. Но кто я такой, чтобы мешать ему заблуждаться? К тому же она действительно могла не просить Светку рассказать о лжи, и я так бы и винил Юльку. Впрочем, для нас двоих признание ничего не изменило, разве что я чувствовал себя сволочью не потому, что из-за меня пострадала девушка, а потому что не поверил той, на кого наговорили. Но я теперь знаю точно: те, кто с темным даром, врут как дышат. Гражданка Попеску — не исключение. Не зря что Рыжих, что Харченко говорили о ее противоправной деятельности. А противоправная деятельность в области магии — это что? Правильно: сглазы, проклятья, привороты. И всё это получит Светка в полном объеме. И наверняка захочет сразу же испытать. И это — еще одна проблема.

— А есть артефакты для определения посторонних включений в еде? — спросил я Каргина.

— Возможно, — неохотно ответил он, отвлекшись от воспоминаний об Изабелле Юрьевне. — Но я о них ничего не знаю. Кстати, Тимофей сказал, что воду дали. И горячую, и холодную.

Информация была не к месту, но призрак явно хотел побыть сейчас со своими мыслями, поэтому я пошел проверять, что там с водой.

Принял душ, потом навернул тарелку борща и решил, что жизнь налаживается. Глядишь, вампиры больше никого по мою душу не пришлют пока, а потом я усилюсь — и им ко мне уже будет страшно лезть. Но для начала заведу себе водопроводную трубу в качестве оружия. С ней всегда можно сказать, что купил на замену. Вполне себе легальное оружие.